Love Comes Face to Face

Сегодня он почти потерял её. Он действительно чуть не потерял её. Они были заняты новой акумой, своей обычной заурядной рутиной. У акумы был трюк в рукаве, который никто из них не ожидал. Она нанесла сильный удар, пытаясь защитить его, но Акума отразил атаку и ударил её. Это ударная волна была довольно сильной и сбила её с ног, с того самого места, где она стояла. Падение было долгим, пока он наблюдал из своего положения, слезы горели в его глазах— акумой оказался ребёнок, ребёнок, который расстроился из-за потери уровня в виртуальной игре в заморозки — его сила, очевидно, заключалась в способности замораживать людей на их месте. Она падала с вершины Эйфелевой башни — его сердце падало вместе с ней. Её супер костюм не защитит такого. Он не мог закрыть глаза, не мог спасти её. Как бы он ни старался, всё, чем он мог быть — статуей, выжидающей своего часа. Его неудача подошла к ошеломляющему концу, когда она приблизилась к Земле. Но затем её удача не дала этому случиться, потому что, пока она свободно падала в воздухе (её йо-йо оказалось вне досягаемостями) Карапас и Рена появились, и черепаха поймала её в самый последний момент. Кот никогда не был так благодарен Карапасу, как в эту секунду.

***

Так что, в общем, Адриан мог надеяться, что Ледибаг поймет, когда появится той ночью, почему он был совершенно зол на неё. Она, конечно, не знала, но он мог надеяться, верно? Она пристально посмотрела на него после того, как он спросил (ладно, может быть, даже крикнул, совсем чуть-чуть) о том, почему она решила так рисковать своей жизнью. — Мне очень жаль, Адриан. Я не знала, что мне нужно твое разрешение, чтобы делать свою работу. Она собиралась играть в эту игру? Ладно, он был в игре. — Это не то, что я сказал, и ты это знаешь! Тебе не нужно было пытаться принять удар за Кота! Если бы ты не лезла на рожон, акума никогда бы не подобрался к тебе так близко! Ты чуть не умерла. От репортеров появилось видео. Он соврал, что узнал оттуда обо всём, что произошло. Но она все еще упрямилась. — Он тоже мог умереть! Он мой напарник, Адриан! Я должна защищать его в бою. Он всегда защищает меня… — Это его работа! — Нет! — Она оборвала его, глаза горели абсолютной яростью, когда она ответила на его крик. — Он равен мне в защите и борьбе. Он должен в меру сил оберегать меня от опасности, а не защищать и каждый раз попадать под удар. Я могу использовать Чудесное Исцеление, но это не делает его менее важным! Адриан застыл, наблюдая, как её грудь вздымается от гнева, пытаясь наполнить легкие воздухом. Что он должен сказать? Мог ли он что-то действительно сказать? Она так сильно заботилась о… об обоих его жизнях? Гнев все еще распирал его, но его горло саднило, когда он заставил свои губы двигаться. Злость медленно отступала с каждой секундой, утекая, оставляя его чувствовать себя побежденным. — Ты не понимаешь, Лавбаг. Может быть, ты и права, может быть, ему нужно перестать быть таким беспечным, но ты должна понять, как много ты значишь для всех. Для него. Для меня. Он почувствовал, как горячие слезы сорвались вниз, затуманивая его зрение, но он также мог видеть фигуру Ледибаг, она немного ссутулилась— хотя ничего не сказала. — Ты даже не представляешь, Ледибаг, как нам будет тебя не хватать, если мы тебя потеряем. Конечно, мы могли бы найти другую Ледибаг, но мы не сможем найти другую тебя. Он почувствовал, как её руки обвились вокруг его шеи, и уронил голову ей на плечо. Его внутренняя плотина сломалась, когда он прижался к ней. Его спасательный круг. — Без тебя мы бы пропали. Я знаю, что никогда не говорил этого раньше, потому что мы не говорим о будущем много, но ты знаешь, как сильно я мечтаю о том, чтобы видеть в нём тебя. Он услышал, как воздух вырвался из её легких, и она отстранилась, только чтобы осторожно вытереть слезы с его глаз, позволив ему увидеть своё прекрасное лицо. Он так сильно любил её. Она попыталась слегка улыбнуться ему, но этого было недостаточно. Её пальцы в перчатках продолжали скользить по невидимой дорожке вдоль его щеки. — И что же ты видишь для нас в будущем? Он взял её за руку и легонько поцеловал в запястье. — Ты и я. Небольшая скромная свадьба. Несколько детей, которых я бы, конечно, дал тебе свободу назвать. Я дам тебе всё, что ты хочешь. Легко, без раздумий. Несколько домашних любимцев. Определенно будет и хомяк. Её хихиканье все еще скрывало печаль и гнев, но это было лучше. Но затем её плечи опустились, и блёклая тень пробежала по лицу. — Но ты даже не знаешь, кто я, и Кот, и я не знаю, когда мы сможем победить Бражника. А что, если на это уйдут годы? Ты действительно хочешь так долго откладывать будущее? Никогда не зная? Его пальцы начали бегать легкими кругами по её пояснице. — Лавбаг. Ты — мое будущее, со всем, что ты есть. От того, как ты ешь свои простые шоколадные кексы с глазурью, до того, как твоя задница танцует в победе после того, как ты выиграешь в видеоигру. Или как твой язык высовывается с уголка твоего рта, когда ты очень сильно концентрируетесь на чем-то. Я люблю, когда ты прижимаешь свои босые ноги к моим ногам ночью в постели, когда тебе холодно. То, как ты дуешься, когда волнуешься, боишься или просто грустишь. Его руки оставили её спину, чтобы обхватить лицо. — Я не думаю, что ты понимаешь, что на самом деле, если у меня нет тебя и всего, что делает тебя тобой, тогда у меня вообще нет будущего. Даже если это всё, что у нас есть, — Он указал на пространство вокруг них, — этого достаточно. Более чем достаточно. Мне больше ничего не нужно. Её глаза блестели от слез. — Но есть часть меня, которую я не могу тебе показать. Часть, которую, если бы ты увидел, ты мог бы легко связать с моей гражданской личностью. Если я говорю правду, то мы уже наступаем на тонкую грань. Он взял её за подбородок, приблизив его, чтобы встретиться с ней взглядом. — Ты колеблешься, — Её брови нахмурились в замешательстве, но он продолжал: — Ты иногда колеблешься, когда прыгаешь. У тебя ужасный характер, и ты очень долго держишь обиду, — Взгляд, который она послала, был проигнорирован. — Перейду к заключению слишком быстро. Я все еще обращаю на тебя внимание. И ты не идеальна, но я люблю тебя. Каждую из вас. Хорошую и плохую. Он видел, как его слова закоротили её мозг своими бесконечными глазами. — О…ты любишь меня? Правда? Он кивнул. — Я люблю тебя, Лавбаг. И многие из людей, которых я люблю, так или иначе уходят. Вот почему я испугался, когда увидел, как ты падаешь. Потому что весь мой мир рушился у меня под ногами. Сколько бы у тебя ни было недостатков, ты бескорыстна. Ты ставишь других выше себя, ты креативная и у тебя быстрые ноги, и ты сделаешь все, чтобы убедиться, что все вокруг тебя счастливы. И…и иногда ты не думаешь о себе, даже когда это необходимо. Я понимаю, почему тебе нужно защитить Кота, но мне нужно, чтобы ты тоже защищала себя. Я нуждаюсь в тебе. Ты нужна мне на всю оставшуюся жизнь, потому что без тебя я не вижу будущего, ради которого стоит жить. Он мог видеть её рыдания, когда она начала икать между ними. — Я… я тоже тебя люблю. Это заставило его сердце растаять и подняться одновременно. Он поднял её, вращая до головокружения, пока её смех становился все громче и счастливее. Он продолжал повторять эту фразу, и она отвечала ему тем же, когда он осыпал её лицо поцелуями. Когда он поставил её на ноги, просто проводя кончиком носа по её лбу, наслаждаясь сладким ароматом клубники, который, должно быть, исходил от ее шампуня. — Просто ты должна знать. После Бражника, когда мы станем старше, я собираюсь жениться на тебе. Она рассмеялась так, что не спутаешь ни с кем другим, и это успокоило его бешеное сердце. Он даже не заметил, как быстро оно билось с тех пор, как она упала. Она оказывала на него такой эффект, что даже простое прикосновение её рук расслабляло, проникая под кожу. Как будто его душа наконец обрела покой. — Не слишком ли рановато, горячая штучка? Он покачал головой. — Нет. Я знал, что хочу быть с тобой навсегда с тех пор, как увидел, как ты победила Каменное Сердца. И за последние месяцы, что мы встречаемся, я только больше влюбился во все, что узнал о тебе. Ты также стала одним из моих лучших друзей. Если бы… если бы мы расстались, я бы все еще хотел, чтобы ты была в моей жизни. Я все равно буду нуждаться в тебе, несмотря ни на что. Пожалуйста, скажи мне, что ты тоже это чувствуешь? Она заскулила. — Хьюго, Эмма, Льюис. Вот как я хочу назвать наших детей. Я планировала это с начала учебного года. Его разум почти отключился, когда он открыл рот. — Эмма? — Шлюзы были взломаны. Его мать. Так звали его мать, и именно так она хотела назвать их первую дочь. Их дочь, их ребенка, дети от того, о ком она говорила. Она хотела их с ним. — Т-т-так это имя моей ма… Она кивнула. — Имя твоей матери, Эмма, было бы сокращением от Эмили. Я знаю. Вот почему..... — Она замолчала, опустив голову и уставившись в пол. Она знала, как важна для него мать? До такой степени, что она назовет их дочь в её честь? На его сердце было так легко за долгое, долгое время. Ему просто хотелось упасть на колени и заплакать в её объятиях, найти утешение, которое она всегда приносила так свободно. Он не мог удержаться от притяжения, которое манило его к её губам— это было мягкое, короткое прикосновение, но передающее всё, что он чувствовал. Он оторвался от её губ, когда его пальцы прошлись по контуру ее подбородка, не отрывая взгляда от ее мягких сверкающих глаз. — Мне так повезло с тобой. Я никогда не смогу сказать этого достаточно. Это… это так удивительно иметь кого-то, кого ты любишь, и он чувствует то же самое. — Поверь мне, после того, как я влюбилась в тебя на второй день в школе, я, вроде как, знаю это чувство. Они оба остановились на этих словах, обдумывая очень важный пункт головоломки, которую им просто еще не разрешили закончить. Ледибаг вздохнула. — Наверное, мне не следовало этого говорить. Он почувствовал, что разочарование легло на дно его глаз, но с лёгкостью сказал. — Я сейчас же забуду. Обещаю, никаких двойных мыслей по этому поводу. Кривая улыбка сопровождалась лишь легким оттенком грусти. — Я понимаю. Просто иногда я думаю о том, чтобы оставить тебе маленькие намеки в школе. Просто мелочи, чтобы подтолкнуть тебя в правильном направлении. Но я не могу, это просто не так… — Безопасно. Я понимаю. Её кривая улыбка стала извиняющейся. Он знал, что она скажет ему, кто она такая, если сможет. — Если бы я могла сделать хоть одну правильную вещь в этом мире, ты бы знал, кто я. Чтобы мы были самими собой. Ну, и Бражник, чтобы быть побежденным, но это и так само собой разумеется. Он рассмеялся. — Я понимаю. Я сожалею о той ссоре. Я не имел права. — Нет, — Её тон был сильным, решительным, — Ты волновался… ты уже потерял близких людей. Было вполне ожидаемо, что ты так испугаешься. Он пожал плечами. — И все же мне следовало больше доверять тебе. В том, что ты всегда будешь возвращаться ко мне. Что ты всегда будешь возвращаться домой. Её глаза были опухшими, налитыми кровью и блестели от соленой воды, но они всегда были прекрасны. — Да, я всегда буду возвращаться к тебе домой. Обещаю. Она прильнула к нему, показывая, что в кольце его рук находится место, где она нашла свой дом. В мире, где немногие давали ему такое обещание, она поклялась в этом, и впервые за долгое время он поверил этим словам. Тяжесть, которую он так долго нес на своих плечах, наконец-то уменьшилась. — Обещаю.