Love Comes Face to Face

Когда-то Ледибаг осознала, насколько было сложно время от времени встречаться с Адрианом в образе своего альтер-эго. И совсем не по той причине, что большинство людей могли надумать. Она определенно ни капельки не жалела об этом, потому что в конце дня он весь принадлежал ей, и это было единственное, что её действительно волновало. Нет. По той простой причине, что их нельзя было увидеть вместе на публике. Они не могли быть похожими на любую другую пару, державшуюся за руки и поедающую мороженное во время неспешной прогулки. Они не могли сидеть до трех утра, чтобы просто говорить по телефону, воркуя о том, как сильно они любят друг друга. Они не могли ходить на двойные свидания со своими друзьями. Помимо прочего, она не сможет встретиться с отцом Адриана, до тех пор, пока она и Кот не одержат победу над Бражником. Хотя она не очень-то любила этого человека (если вообще что-то в нём любила), нельзя забывать, что без Габриэля не было бы никакого Адриана, поэтому она должна была отдать ему должное, и, в конце концов, она хотела, по крайней мере, «официально» встретиться с ним один раз, но сомневалась, что это произойдет в ближайшее время. По крайней мере, она так думала. Опять же, это вернуло нас к мысли о том, почему она была так осторожна, придерживая их отношения в пределах его комнаты, за исключением поздних ночных прогулок при луне каждый раз. Например, в три часа ночи, когда все спали. Но вот они все оказались здесь, фотосессия Адриана прервалась на перерыв, когда Габриэль застал их в гримерной, где она просто хотела обнять его и пожелать ему удачи с его съемкой. Причиной этого неожиданного визита стал усталый взгляд, который он пытался скрыть в школе в этот день, мешки под глазами, вялые плечи и просто улыбка, которая отказывалась держаться на лице. Он нуждался в ком-то, и она обещала всегда быть рядом с ним. Она собиралась сдержать это обещание до последнего вздоха. В ту же секунду, как он увидел ее, в его глазах снова зажегся свет, прекрасный контраст с тем, что она видела ранее в школе. Его плечи освободились от скопившегося напряжения, тяжким грузом лежавшим на них в течение всего дня, когда он мирно опустился вперед. Впервые за весь день он смог сделать это. Его тело просто вздохнуло в ее присутствии, и это принесло ей какое-то спокойствие. Это меньшее, что она могла для него сделать. Пожалуйста, вернись домой. Вернись ко мне. Эти слова все еще звучали в её голове. Он хотел быть её домом, где она чувствовала себя в безопасности, любимой и защищенной, и было сложно объяснить ему то, что когда она в его руках, все акумы, Бражник, и все плохие парни исчезали. Он был её домом в течение долгого времени. Её якорь во всем, даже когда она не могла найти нужных слов. В мгновение ока он оказался перед ней, уже обнимая за талию, отчего её лицо прижалось к его груди. Она слышала, как ритмично билось его сердце, как его грудь начала медленно опускаться, а дыхание выровнялось, словно он засыпал. Но нет, она знала, что он не засыпает, он наконец расслабился в её объятиях, потому что именно это она принесла ему, именно это она сделала для него. Какой бы плохой день у него ни был, она сделала его лучше в мгновение ока. Будь она проклята, если не будет делать этого до конца их жизни. Она подняла руки и провела пальцами по его жестким волосам, покрытых лаком. Это была трудная задача при том, что все волосы были в нём, но удовлетворенный вздох, сорвавшийся с его губ от ощущения её пальцев, был более чем стоящим. Таким образом, то, что привело их сюда, прямо посреди объятий, не располагало к появлению Габриэля в дверном проеме трейлера. На этот раз все было невинно, (это правда), но все равно неловко. От того, что строгий отец твоего парня зашёл посреди ваших обнимашек, по спине пробежали мурашки. Несколько минут они стояли неподвижно, глядя друг на друга в болезненном тупике. Ни один из них не хотел сделать первый шаг. Безжизненный взгляд Габриэля не отрывался от них ни на мгновение. Его лицо было холодным как камень, а эмоции такими же пустыми. Его поза была твердой, не давая им ни малейшего намека на его дальнейшие действия. Мужчина откашлялся, казалось, заставляя их разойтись, и услышав, что он нарушил молчание, они забыли, что с самого начала были заключены в объятия. Лицо Габриэля начало искажаться, заставляя обоих подростков желать, чтобы холодный взгляд вернулся. — Итак, как долго это продолжается? Вместо того чтобы смутиться из-за того, что его поймал собственный отец, Адриан придвинулся ближе к ней, обнял за талию и встал перед так, будто бы создавая барьер между ней и его отцом. — Несколько месяцев, — Его слова были сильны, и в них не было места для сомнений. Он ясно выразил свою позицию и использовал эти слова, как щит для них двоих. Контролируемое лицо Габриэля на мгновение треснуло, морщины образовались в уголках жесткого хмурого взгляда, прежде чем он вернул своему лицу непроницаемое выражение. — Понятно. Ты же знаешь, что я не могу позволить этой маленькой шараде продолжаться, верно? Ледибаг ожидала этого. Она ожидала, что Адриан сломается, может быть, сдержит слезы на глазах и согласится на требования своего отца, просто из-за того, что, хоть этот человек временами был жесток, он был всем, что у него осталось в этом мире, кроме её ночных визитов и желтой язвы, раздражительного лучшего друга. Он потерял мать, и у него есть то немногое, что осталось от человека, которого он называл отцом. Как бы она ни была сурова, она знала, что не может отнять это у него, не может позволить ему потерять ту малую часть, которую он оставил. Она не могла винить его за это. Вот почему она была застигнута врасплох, когда он подошел к отцу, посмотрел ему прямо в глаза и произнес одно-единственное слово. — Нет. Его отец не был готов к такой реакции. И она тоже, если быть честной. — Прошу прощения? Его голос эхом разнесся по маленькому трейлеру, но все же несколько утратил свою силу. Адриан не отступал, его губы скривились в рычании, напоминая Кота, который рычал также, прямо перед тем, как он набросился на акуму, который нацелился на нее. — Я сказал нет. Ты можешь запрещать мне сколько угодно. Ты можешь устроить ад для тех, о ком я забочусь. Черт, ты можешь запереть меня, пока я не превращусь в пыль. Но в этот раз, только в этот раз, я не отступлю перед тобой. Ледибаг чувствовала слишком много эмоций, проносящихся через нее, но она могла точно определить шок в глазах Габриэля. Ему потребовалось несколько минут, чтобы найти слова, но когда он это сделал, они были резкими и холодными до глубины души. — Я лишу тебя наследства, отрекусь от тебя. Ты не будешь моим сыном, и у тебя никого не будет. — Ты ошибаешься, у меня никого и не было. Когда мама умерла, ты вычеркнул всех из своей жизни и сосредоточился на работе. Ты отдал всю ответственность своему помощнику, имя которой даже не знал, пока не потерял маму. Ты думаешь, что можешь забрать мой мир, забрав свое состояние, но если бы ты действительно был для меня отцом, ты бы знал, что самым счастливым я был после смерти мамы с моими друзьями, в государственной школе, не стоящей ни одного пенни. Так что давай, забери свои деньги. Давай, возьми свое имя. Я бы предпочел быть без гроша в кармане, чтобы жить той жизнью, которая у меня есть в течение прошлого года. Потому что в тот год у меня были друзья, которые относились ко мне лучше, чем ты когда-либо! И она тоже. Он указал на Ледибаг. — С ней я чувствую себя в безопасности. Я чувствую себя как дома. Давай посмотрим правде в глаза. Когда мама умерла, я потерял обоих родителей. Тебе нечего отнять. Меня не волнует. Я предпочел бы быть бедным с ней, будучи счастливым, чем иметь все деньги, которые ты мог бы предложить, один, и быть несчастным. Они оказались в тупике, и Ледибаг почувствовала это еще до того, как он обратил свое внимание на нее. — У тебя ясная голова на плечах, не так ли? Как от супергероя, я не ожидал бы чего-то меньшего. Она сглотнула, её мысли метались туда-сюда, прежде чем она поймала умоляющие глаза Адриана. Она обещала ему. Она никогда не уйдет, и она поклялась сдержать свое слово. Она ни за что не откажется от любви всей своей жизни. Она ответила на его пристальный взгляд, глаза были жестко посажены. — Если Адриан не решит расстаться со мной по собственной воле — я его не оставлю. Я не бросаю людей, которые мне дороги, людей, которых я люблю, — Её слова были немного более резкими, когда она выплюнула их в него, но она надеялась, что он понял её свою точку зрения. Похоже, это сработало. Он сделал шаг назад, прежде чем взять себя в руки и поправить платок. — Как бы то ни было, если вы хотите продолжить свое маленькое дельце, я надеюсь, что вы, по крайней мере, будете держать это в тайне от прессы. Кроме того, я ожидаю, что ты публично объявишь, что у тебя есть отношения с мисс Кагами. Ты будешь держать имидж. Меня не волнует, если это фасад, то вы заставляете его выглядеть реальным, или я найду способ положить этому конец. Это мое дело. Ледибаг почувствовала, как её сердце ухнуло вниз, но Адриан быстро поднял его. — Этого не случится. Я буду молчать о Ледибаг только для нашей безопасности от Бражника, но я не буду вступать в фальшивые отношения с Кагами — я знаю, что ты приложишь все усилия, чтобы сделать их реальными. Мужчина знал, что его поймали. — Ладно, — Он повернулся, чтобы уйти, зная, что съемки начнутся через несколько минут. Он повернул голову в сторону, бросив на них последний взгляд. — Надеюсь, вы оба знаете, во что ввязываетесь. Дверь захлопнулась с грохотом разбитого окна. Ледибаг знала, что она должна волноваться, что она должна бояться того факта, что кто-то знал о них, даже если это был его отец. Но потом Адриан притянул её к своей груди, и больше ничего не было важно. Габриэль был вне себя от ярости. Нет слов, чтобы описать пробирающую его изнутри ярость. Его сын, его собственный сын встречался с его врагом, а он даже не знал об этом.

***

На протяжении всей съемки он избегал его. Он никогда не чувствовал большего отвращения в пятнадцатилетнем возрасте. О, как бы он хотел просто посадить его под домашний арест. Но он знал, что это не сработает. Адриан найдет способ быть с Ледибаг, будь то сейчас или спустя несколько лет, когда он достигнет совершеннолетия, чтобы уехать. Габриэль знал, что его сын имел в виду каждое сказанное им слово и будет настаивать. Он никогда не стоял на своем, но его протест только укрепил идею, что он не собирался отпускать Ледибаг. Через несколько часов фотосессия была закончена, и Винсент пришел, готовый показать свою законченную работу для одобрения. Со всем, что сегодня обрушилось на Габриэля, он думал, что это конец. Но было еще кое-что, к чему он не был готов. Первая теплая, искренняя улыбка, которую он увидел на лице своего сына за очень долгое время.