Season of the witch

This is Halloween, this is Halloween -
Pumpkins scream in the dead of night.
This is Halloween, everybody make a scene,
Trick or treat till the neighbors gonna die of fright! Он пробирался сквозь карнавал масок,искаженных в зловещих гримасах,вполне живых скелетов в коронах из ярких цветов,ведьм с бокалами пунша,в которые явно было подмешено приворотное зелье. Голова кружилась от пёстрости,он совсем не заметил,как врезался в третьекурсницу в подвенечном платье и тут же отшатнулся,ведь всё оно было заляпано пятнами крови. Реальность растворилась в вихре праздника. Джеймс оказался у стола,сплошь заставленного яствами. Его глаза отыскали графин с водой и Джеймс опрокинул в себя его содержимое. Когда взгляд его окончательно прояснился,он нашёл ту,что искал. Она стояла спиной к нему и о чём-то весело и скоро болтала с подругой. Казалось,что чем быстрее и больше она будет говорить,тем скорее она забудет о происшедшем. Она просто хотела быть нормальной. Она не заметила,как он подошёл,так и замерла на полуслове и застыла,словно загнанная лань. Она боялась его,но гордость и чувство собственного достоинства взяли верх: -Что тебе нужно,Хантингтон? -Мы можем поговорить?-Джеймс посмотрел на неё из-под чёлки и,чуток помедлив,добавил: -...пожалуйста... Через несколько минут Меда громко стучала каблуками по пустому коридору: -Знай,здесь полно свидетелей! Джеймс лишь усмехнулся и резко остановился у большого окна с низким подоконником. Он взобрался на него,достал из кармана куртки пачку,нащупал в нагрудном кармане старую потрёпанную зажигалку чёрного цвета и затянулся. Затем протянул свободную руку Меде. Девушка опёрлась на неё и села чуть поодаль. -Можно?-Андромеда кинула взгляд на пачку. -Не знал,что ты куришь,-Джеймс вытряхнул сигарету и протянул девушке. -Не знала,что ты пытаешься убить меня,-в тон ему ответила Бишоп и зажгла сигарету из его рук. -Да послушай же ты! Я не пытаюсь и не пытался навредить тебе!-Джеймс так резко хлопнул крышкой зажигалки,что Меда невольно дрогнула. Через секунду любопытство пересилило злость и Бишоп уставилась на Джеймса,для пущего эффекта подняв вверх брови. Джеймс набрал побольше воздуха и выпалил на одном дыхании: -Прости,что не сказал тебе раньше-мой отец бы прикончил нас обоих. Я правда охотник,как и мои друзья,однако я склонен изменить заведённые порядки... Андромеда раскрыла было рот,но решила подождать и стала слушать дальше. Джеймс поведал ей свою историю,описал случай с матушкой,все его терзания,нескончаемые тренировки и задания отца,видящего его своим приемником,непонимание друзей,отдаляющихся от него и купающихся в славе-ведь никто не хотел менять её на звание изменщика и предателя. Как он был рад,когда повстречал её,как с упоминанием её фамилии в книге ведьм в его сердце поселилась тревога и надежда-надежда на мир между ведьмами и охотниками,надежда доказать отцу,что былые времена Средневековья давно канули в лету. -Я хочу помочь тебе познать себя,-Джеймс взял Меду за руку и посмотрел ей в глаза,-Ты веришь мне? Обещай,что останемся вместе. Мы можем изменить всё. Только пообещай... Ему казалось,что прошла вечность перед тем как Бишоп опустила глаза и кивнула. Она сама не поняла,как так получилось,что она доверилась человеку, водящемуся с теми,кто пытается навредить таким как она. Но это же Джеймс. Её Джеймс. И она поверила. Следующие несколько недель мадам Маккерди то и дело выгоняла засидевшуюся парочку из стен библиотеки. Под конец она махнула на них рукой,выдала Андромеде запасной ключ и со спокойной душой покидала библиотечные стены ровно в шесть вечера,что было намного раньше обычного. В последнее время в глазах мадам Маккерди поселились яркие огоньки,её походка стала легче,платья-воздушнее. Даже не смотря на паршивую погоду за окном,она умудрялась выглядеть просто великолепно,что не ушло от внимания студентов. Все сошлись на том,что у библиотекарши случился роман. Впрочем,не у неё одной,ведь часы,проведённые вместе над старинными книгами заклинаний и истории,послужили купидонами Андромеде Бишоп и Джеймсу Хантингтону. Поначалу Меда жутко дулась на парня и ей даже удалось прожечь взглядом дыру в его любимой куртке. Однако дни шли, воспоминания о ссоре сходили на нет и вот теперь,сидя в самом дальнем углу библиотеки Меда вырисовывала пальцем на стекле,покрытом инеем, замысловатые узоры,складывающиеся в простое - «я тебя люблю». Казалось,что судьба благоволит им:Меда с лёгкостью осваивала новые заклинания,Джеймс налаживал отношения с отцом,Ева и Артур всё больше времени проводили вместе,а на расспросы Меды лишь делали непонимающие выражения лиц и переводили разговор на другую тему. Время стремительно бежало вперёд. Проказник Джек Фрост обосновался в стенах Оксфорда и его окрестностях. Его присутствие ощущалось даже в девичьей спальне,где вечерами Меда сооружала маленький костёр из старых газет. Статьи о волшебном средстве от старения,распаде известной рок-группы,экспедиции в Арктику съеживались и превращались в пепел,а огонь довольно урчал,насытившись очередной порцией новостей. Меда ласково называла его Уголёк,ведь это всё,что оставалось после него. Но он воскресал в её руках как Феникс и вновь согревал стены комнаты,не давая Джеку сунуть свой нос в девичью спальню. Андромеда старательно скрывала свой дар от Евы до одного холодного зимнего вечера,в который у девушек произошёл серьёзный разговор по душам. Всё это сопровождалось бутылкой глинтвейна,что и развязало обоим язык: -Да ты шутишь! Ведьма? Как в сказке про Ганса и Гретель? -В сказке это была злобная старуха,пытающаяся убить беззащитных детей. Как по мне,писатели должны понести ответственность за клевету на ведьм! Хоть я и согласна,что в каждой семье не без урода,но,послушай,Ев,нас все считают злобной силой,жаждущей превратить любого в жабу! -В жабу???-Ева залилась смехом,икнула и захохотала ещё сильнее,а затем сложила бровки домиком,надула губки и жалобно посмотрела на Андромеду: -Ты ж не превратишь меня в жабу? -Разве что в хорька!-Меда подняла бокал и салютовала Еве. Затем подруги завалились на кровать. Кто первым кинул подушку уже никто не помнил,но драка тем зимним вечером и усыпанная перьями комната надолго остались в памяти у Меды.