Детектив Нора Палмер

      «Так, соберись», — приказала себе Палмер, положив перед собой странный расписанный листок бумаги. Некоторые предложения на нём растягивались на строки и на целые абзацы и были наглухо перечёркнуты; отдельные слова были ярко выделены разноцветными ручками, полосами и кругами одновременно, словно их смертельно боялись забыть. Но, в конечном итоге, вся эта работа привела лишь к нескольким неутешительным строчкам:       «Во время убийства напарника был ранен в руку».       «Вышел три года назад по УДО».       Последняя строчка особенно не радовала Нору, которая чуть ли не со слезами на глазах всматривалась в текст местной трёхлетней газеты. Несправедливость комом засела в горле, а воздух в кабинете как назло стремительно кончался, и даже открытые настежь окна не помогали. Затуманенный разум наотрез отказывался понимать и принимать информацию, поэтому Нора со скрипящим сердцем обратилась к напарнику в надежде, что тот сможет объективно и здраво оценить ситуацию.              Девушка повернула к нему голову и замерла, но Беккер не заметил ее взгляда, поэтому Нора позволила себе немного порассматривать детектива. Темные глаза мужчины, в слабом освещении настольных ламп почти черные, бегали по документам, напряженно что-то выискивая. Резко очерченные, придающие глазам особую выразительность брови, острый прямой нос - все в Беккере выглядело до мурашек мужественно... Кейн сосредоточенно писал отчёт, изредка прикусывая нижнюю губу, на которой и остановился рассеянный взгляд Норы, но как только девушка опомнилась и осознала, на чем она сосредоточилась, тут же смутилась и поспешила окликнуть напарника, который сразу оторвался от работы, будто только и ждал, когда же Палмер позовет его.       — Я кое-что нашла, — проговорила она, вглядываясь в листок с пометками. — Насчёт моего дела.       Кейн корпусом повернулся к девушке, показывая полную готовность слушать, и по привычке нахмурился, отчего между бровей показалась морщинка. Девушка на секунду смутилась, вглядываясь в яркие чёрные глаза. Резкий профиль выглядел недружелюбно, но при этом так сильно притягивал, что Нора не могла отвести взгляд.       — Я сходила к Дикинсону и поговорила с ним насчёт отца. Он рассказал много интересного о его бывшем напарнике. Ллойд Синклер, он оказался коррумпированным полицейским и убил моего отца, потому что тот хотел раскрыть его.       — И что с ним сейчас?       — Вышел три года назад по условно-досрочному. После этого о нём никакой информации… — Нора тяжело вздохнула. — Я сейчас совершенно ничего не могу сопоставить, голова какая-то ватная, что ли.       — Ну, думаю, мы нашли того, кто прислал тебе эту фотографию, — задумчиво проговорил Беккер, ловко крутя в длинных тонких пальцах карандаш, на что Нора снова засмотрелась, будто завороженная.       — Ллойд? — наконец девушка очнулась и вопросительно уставилась на напарника. — Нет, не думаю… Зачем ему это? Прошло уже три года с его освобождения.       — Есть другие варианты? — надменно спросил Кейн и, услышав в ответ молчание, удовлетворительно кивнул. — Работай над этой версией.

***

      Сославшись на начавшуюся болезнь, Нора «сбежала» с работы на несколько часов раньше. Она ехала в машине, попутно коря себя за разболтанность.       «Сейчас я могла ехать домой к Саманте Гонсалес», — думала девушка, но разум тут же приводил контраргумент. — «И что бы ты сделала? Видела своё состояние?», — ответа на это уже не оказалось.       — Ого, Нора, ты сегодня рано! — воскликнул, стоя на недлинной лестнице, Барни. Он был одет в синие растянутые спортивки и в такую же растянутую белую майку. Уже порядком седые волосы, кажется, пытались сохранить подобие укладки, но были слишком тонкими для этого. И сейчас сосед как никогда выглядел беззащитным одиноким стариком, хотя ему вроде бы не было даже пятидесяти.       — Ага, — устало вздохнула девушка, вдруг расчувствовавшись. — В жизни началась какая-то неразбериха.       — С парнями проблемы? — хитро прищурившись, спросил Брук.       — Если бы, — засмеявшись, ответила Палмер. — Скорее, «привет» из прошлого от моего отца.       — У-у-у, — понимающе протянул мужчина. — Даже спрашивать не хочу, — после этого он резким движением выкинул сигарету и, шикнув, приложил ладонь к плечу.       — Что, старость? — вдруг вырвалось у Норы, но она быстро осознала, что сболтнула лишнего, и виновато улыбнулась.       — Палмер! — наигранно рыкнул Барни. — Боевое ранение! — гордо провозгласил он, убрав руку.       — Точно! — также наигранно ответила девушка. На этом их диалог был окончен. Самый нелюбимый для Норы человек, который до этого её даже раздражал, сейчас одним случайным диалогом и тоном, наверняка просто вежливо понимающим, стал своеобразной рукой помощи. Девушке вдруг показалось, что этот старый матёрый мужик - единственный, кто её понял в этот момент. И от этого хотелось взвыть. Жалость к себе вдруг неприятно засаднила и задёргала свои ниточки, а Норе захотелось пожаловаться кому-нибудь о своей несчастной участи, но ни Малькольм, ни Джейс, ни тем более Кейн, по мнению девушки, не могли её понять.       Иногда Нора разрешала себе немного «погрешить». Вместо тотального погружения в работу, чем она обычно и занималась, девушка, чего уж тут таить, в домашней пижаме выбегала в соседний магазин и закупалась огромным количеством вредностей, что потом «позитивно» отражалось на её лице. Такие моменты случались раз-два в месяц и были полны смертными грехами. Лень, чревоугодие, может даже гнев на весь внешний мир и какая-то зависть вымышленным и невидимым людям. «А всё могло быть куда лучше», «Миллионы людей живут лучше меня, вот я неудачница».       «Слава Богу», — думала Нора, — «что до похоти ещё не дошло. А то так недалеко и во все тяжкие пуститься…».       В общем, сейчас наступил именно такой день. Обложив себя любимыми рифлёными чипсами и двухлитровой бутылкой Mountain Dew, Нора быстро пробежалась по списку фильмов, которые собиралась посмотреть ещё несколько месяцев назад. Ей сейчас безумно не хватало чего-то лёгкого и незамысловатого, желательно со счастливым концом и весёлым содержанием. Далеко не каждый знал, что Нора необыкновенно мягкий человек, что раньше выходило ей боком и из-за чего пришлось сдерживать эту черту в себе с течением жизни. Но сейчас она была одна: ей нечего было бояться, поэтому выбранным фильмом стала сопливая романтическая комедия, где и посмеяться можно, и поплакать.       Несколько часов пролетели так незаметно, что девять вечера стали громом среди ясного неба. Казалось бы, всего пара фильмов и кружек газированной «отравы», но время было неумолимо, и даже после нескольких попыток Норы проморгаться, ничего не изменилось. «Я совсем не умею распределять свободные часы», — угрюмо заключила детектив, бросая взгляд на рабочий стол. «Работа не ждёт».

***

      Новый рабочий день как обычно хранил в себе множество дел, что требовали сиюминутного решения. С самого утра это казалось невероятной пыткой, тем более, когда лежишь в кровати, задаваясь вопросом, нужно ли всё это. Нора, конечно, с взрослением как в моральном, так и в физическом плане стала довольно стойкой и сильной, но, как и любой другой человек, не могла противостоять обычной лени. Её вчерашний день (а точнее, вечер) был прекрасен, и это первое, что пришло в голову Палмер, но сегодня её ждала Саманта Гонсалес, а точнее, её дом, отец и, возможно, дядя, то есть папа Малькольма. Этой встречи Нора жаждала меньше всего, потому как понимала, что с большей вероятностью всё пойдёт не по тому месту. Девушка об отце своего молодого человека знала мало, очень мало. Только то, что тот имел несколько бизнесов, несколько бывших жён и прескверный характер, о котором ей иногда рассказывал Малькольм. Но отмазка по типу «Там злой папаша моего парня» точно бы не сработала, поэтому пришлось вставать без лишних рассуждений о своей ужасной участи.       Погодка на улице никак не соответствовала концу осени. Хотя уже пожелтевшие листья лениво слетали с деревьев при каждом порыве ветра, медленно и плавно приземляясь на землю, а на лужицах появлялась небольшая корка льда, что растает уже к обеду, на небе сияло непривычно тёплое солнце, лучами пробегаясь по лицу Норы и мешая вести машину. Но всё же погода была довольно приятной и даже в какой-то степени атмосферной, настраивая на продуктивный лад. Ещё вчера девушка договорилась встретиться с Кейном у дома убитой Саманты, поэтому ехать пришлось в два раза дольше - за город, где находился небольшой особнячок Гонсалесов, и где раньше жила жертва.       По приезде на место Нора сразу же заметила знакомую чёрную машину какой-то неизвестной ей марки - машина Кейна. Сам мужчина стоял на солнышке, облокотившись о капот и печатая что-то в телефоне.       «Что, отшиваешь очередную даму на день?», — криво ухмыльнувшись, подумала Палмер перед тем, как выйти из машины.       Иногда девушке казалось, что Кейн нарочно ищет промашку в каждом её действии, лишь бы отчитать и получить от этого удовольствие. Сразу вспомнился Дикинсон с его чересчур напыщенным кабинетом, что детектив связывала с тайными комплексами начальника. Тоже самое сейчас подумалось и про её напарника.       — Как всегда. Опаздываешь.       — На пять минут! — в своё оправдание выпалила девушка, подходя к напарнику. На это Кейн лишь недовольно хмыкнул и, не говоря больше ни слова, двинулся к высокому резному забору, за которым виднелся двухэтажный кирпичный дом песочного цвета. У него была косая крыша, спускающаяся вниз и поддерживающаяся балками, которые к тому же были соединены с перилами. Всё, кроме кирпича дома и крыши, было оформлено в красивом чёрном цвете и выглядело безумно богато. Даже резная рама окон, украшенная горшками с цветами, выглядела шикарно. Но в отличии от Норы, Беккер особо не засматривался на внешнее убранство дома, а лишь уверенно нажал на кнопку звонка. Резкий металлический звук ударил по ушам, а через несколько секунд послышалось строгое:       — Слушаю вас.       — Это детективы Беккер и Палмер, — ответил Кейн, недоверчиво косясь на маленькую прорезь камеры, которую Нора заметила лишь только что.       Вызов тут же сбросили, а потом послышался звук открывающихся замков. На лестнице показался высокий мужчина, лица которого издалека было не разглядеть. Но в глаза всё же бросились чёрные классические брюки и белая рубашка с каким-то ярким красным пятном на груди. Нора как-то рефлекторно приложила ладонь к руке Беккера, как она делала это с Джейсом, когда волновалась, но быстро осознала свою ошибку и одернула кисть, да и красноречивый взгляд Кейна отрезвил.       «Надеюсь, это не кровь», — подумала Нора, прищурившись, чтобы разглядеть мужчину получше.       Ворота открылись с характерным щелчком и медленно распахнулись. В проходе перед детективами предстал немолодой мужчина с еле видной сединой на висках. Его волосы чёрного угольного цвета сразу говорили о принадлежности к роду Гонсалесов. Стройная фигура, облачённая в белую рубашку, хоть и грязную, видимо от вина, убавляла несколько лет, а густые усы придавали какой-то загадочности. Он вскользь прошёлся взглядом по Кейну, а Нору осмотрел намного внимательнее и даже местами как-то презрительнее.       — Ордер принесли? — недоверчиво и с каким-то превосходством в голосе спросил мужчина, чем наверняка разозлил гордого Беккера, потому как тот сразу нахохлился и ощетинился.       — Вы - Генрих Гонсалес? — с ледяным пренебрежением бросил Кейн, чуть склонив голову.       — Нет, я его мама, — без тени усмешки ответил мужчина, но увидев, что детектив на это никак не отреагировал, добавил: — Я. Ордер?       «Хороший противник для Беккера», — подумала вдруг Нора. — «Надеюсь, Кейн ничего не испортит».       Тем временем детектив достал из кармана распечатку, которую чуть ли не в нос сунул этому Генри, видимо, отцу погибшей. На это мужчина лишь недовольно сощурился, но отступил, пропуская пару.       — Ты с ним уже говорил, что ли? — спросила Нора, пытаясь поспевать за Беккером, чьи шаги были слишком большими для девушки.       — Да, — бросил он, даже взгляда не бросив в сторону напарницы.       — Сказать ему, что у него рубашка грязная или пусть сам заметит? — нервно усмехнулась Палмер, на что Кейн лишь устало вздохнул, но даже не упрекнул девушку в отсутствии извилин, что уже радовало.       — Кто здесь ещё? — спросил детектив, когда Генрих закрыл за ними дверь.       — Мой брат, Дональд, — ответил тот.       «У них что, фетиш на аристократические имена?», — задалась вопросом Нора, но тут же поспешила спросить кое-что ещё:       — Малькольм - его сын?       — Эм, да, — недоверчиво ответил Генрих, удостоив детектива презрительным взглядом. — Вы его знаете?       — Ну… да, — Нора нервно огляделась. — Он мой молодой человек…       — Ваш кто?! — предельно удивлённо вдруг воскликнул Генрих, ещё раз с ног до головы осмотрев Палмер. В этом взгляде читалось всё: недоверие, удивление, раздражение и даже какая-то усмешка. — Мы точно говорим об одном человеке?       — Малькольм Гонсалес… — неуверенно ответила Нора, явно растерявшаяся от такого тона мужчины.       — Дон! — крикнул вдруг он. — Тут происходят удивительные вещи, пока ты распиваешь свой коньяк.       — Давайте вы разберётесь со своими семейными делами позже, — заметил раздражённый Кейн, но никто не обратил на него внимания. Никто, кроме Палмер, которая виновато посмотрела на напарника.       В коридор вдруг вышел полноватый мужчина. Он явно заботился о своём внешнем виде меньше, чем брат: на поясе был перевязан длинный махровый халат, на ногах - серые тапки, а мокрые чёрные волосы были зализаны назад. Видимо, недавно вышел из душа. На его лице уже проступили морщины, хотя глаза выглядели молодо - чёрные, подозрительно прищуренные, но при этом с долей веселья. Тот, тяжело выдохнув, поспешил поздороваться:       — Вы, должно быть, те самые детективы? Очень рад знакомству, — он подошёл к Норе, взял девичью руку и вдруг неожиданно поцеловал, с усмешкой глядя девушке в глаза. — Надеюсь, вы найдёте этого… жалкого убийцу.       — Дон, ты целуешь руку своей невестке, — скептически заметил Генри, проведя ладонью по усам, после чего Дональд замер в неуверенности.       — К-кому? — неуверенно спросил он, повернувшись к брату, будто бы не расслышал.       — Девушке твоего сына, — ухмыльнувшись, ответил тот, словно предвкушая его реакцию.       — Быть не может, ха-ха, — оторопело рассмеялся Дон. — Она? Насколько я знаю, у моего сына вкус на девушек... другой, — последнее предложение мужчина сказал каким-то полушёпотом, хотя наверняка знал, что в полной тишине коридора это будет слышно предельно чётко.       Нора вдруг полностью опешила. Девушка замерла, озираясь на двух братьев, которые сейчас играли в какие-то своеобразные гляделки. Смех закончился, как в общем и веселье.       — Ты серьёзно? — спросил вдруг Дон. Но уже не у брата, а у Палмер, которая аж задышала реже.       — Я… да, мой молодой человек, Малькольм… — она попыталась выдавить улыбку. — Не очень удачное знакомство, правда?       — Вздор! — вскрикнул вдруг мужчина, заставив Палмер вздрогнуть. Она беспомощно взглянула на Кейна, который лишь буравил двух братьев хмурым взглядом. — Мой сын говорил мне когда-то о какой-то девушке, но, по его словам, она была из богатой семьи, владевшей ликёрным заводом, — начал размышлять он. — Когда это было, Генри? Год или два назад? Я точно помню лишь то, что всё закончилось не очень благополучно. Они расстались, а та девчушка, хоть и из успешной семьи, чуть ли не с катушек слетела! Ходила за ним, как хвостик, следила, записки какие-то писала!.. Ужасное время было. А что сейчас? Что будет сейчас? Детектив, ха… — Дональд подошёл к Норе. — Вот кто твой отец?       — Мой отец? — шёпотом повторила вопрос Нора. Казалось, хуже уже не будет, но вот - вопрос, заставивший встать в ступор.       «Какая к чёрту разница, кто мой отец?», — возмутилась про себя Палмер. Девушка вроде бы приходила в себя и уже хотела дать отпор, но осознание, что сейчас детектив говорит с отцом своего молодого человека, отрезвляло и не позволяло защитить себя резким и жестким ответом. Но тут успел вмешаться Беккер.       — Обойдёмся без выяснений семейных драм, — рыкнул он. — Мы пришли сюда выполнять работу, и, мистер Гонсалес, не забывайте, что вы говорите с офицером полиции. Соблюдайте субординацию, вы же всё-таки из приличной семьи, не правда ли? — последние слова возмутили Дональда, который аж покраснел то ли от стыда, то ли от гнева. — В общем так, Генри, покажите детективу Палмер, где комната Саманты. Она осмотрит её, я же поговорю с вами обоими. Давайте закончим этот цирк побыстрее.       После этого никто возмущаться не стал. Нору молча, демонстративно избегая любых зрительных контактов, отвели к комнате, где и оставили, чему девушка была бесконечно рада. Это представление негативно сказалось на настрое Норы. Конечно, детектив не раз слышал об отвратном характере отца Малькольма, но чтобы столкнуться с ним лично, да ещё и почти в одиночку… Это было весьма неожиданно и до боли неприятно. Девушка вдруг осознала, что даже благодарна своему напарнику. Кто знает, что случилось бы, не будь Кейн рядом. А так его резкий надменный характер наконец был направлен не в сторону Палмер, а в ее защиту, что странно, но до дрожи приятно грело сердце. Но сейчас стоило отбросить все размышления и заняться местом, в котором наверняка Саманта проводила большую часть времени.       Комната убитой была оформлена в розово-белых тонах. Она не сильно выделялась из общего убранства дома, но при этом отличалась некоторой оригинальностью. В глаза сразу бросилась дверь, выходящая на длинную веранду дома, закрытую скошенной крышей. Нора поспешила выйти на улицу и немного подышать воздухом. Всё-таки жгучая обида засела глубоко в душе, и игнорировать её было непросто. Постояв некоторое время в тишине и одиночестве, девушка начала осознавать всё, закипая больше и больше. В том мерзком светлом коридоре она стояла, как безвольная кукла, выслушивая все гадости, которые на неё выливались. К чему вообще этот рассказ о богатой, но сумасшедшей бывшей Малькольма? Неужели, это намёк? Мол, если такое было с дочерью бизнесмена, то что будет с обычной безродной шавкой?       «Да причём тут мой отец?», — снова возмутилась девушка, нахмурившись. — «Тебя это вообще не касается, старый говнюк».       Теперь злость наполнила каждую клеточку тела Норы. Она уверенно вышла с балкона, ещё раз оглядев комнату погибшей. Крупицы чистого разума всё ещё твердили заняться делом, отбросив все сомнения, а другая часть девушки желала действий и поступков. Оживилась импульсивная часть Норы.       «Может, поджечь тут всё к чертям?», — размышляла Палмер, попутно заглядывая на все полочки стеллажа, стоящего у стены. — «Ну, или хотя бы раскидать всё и передать дело другим, более пассивным полицейским».       Обида-обидой, но детектив всё-таки занялась своей работой. Обыскала каждый миллиметр комнаты, даже подняла пушистый белый ковер, под которым нашла лишь забытый свёрток денег. Недовольно фыркнув, Нора резко отпустила половик, который с грохотом упал обратно на пол. Все шкафчики, даже в столе, были пусты, ну, то есть ничего интересного там не было: тетрадки, пара учебников, какие-то мягкие тупые игрушки и куча одежды - типичная дочка богатенького папки. Остался лишь двухместный диван в углу комнаты, застеленный коричнево-белым пледом. Откинув бельё и почувствовав при этом некоторое наслаждение, Нора подняла подушки, под которыми тоже было пусто. Следующим был матрас, еле-еле отогнувшийся, но под ним тоже ничего не оказалось.       Палмер устало приземлилась на диван, переведя дух. Почувствовав, как он прогнулся, девушка чуть подпрыгнула, а потом ещё и ещё, ощущая, насколько приятна дорогая элитная перина. Вдруг под кроватью что-то грюкнуло и свалилось на пол. Замерев на секунду, Нора опустила взгляд вниз и медленно сползла на пол. Опустившись на колени, девушка заглянула под кровать, и ей в глаза бросилась тетрадка, к которой был кое-как приклеен скотч.       — Опа… — прошептала девушка и достала книжку. Скотч, который до этого, видимо, прикреплялся к низу кровати, был уже заметно заляпан, поэтому так плохо и держался. И только благодаря этому у детектива, кажется, появилась зацепка. Вернувшись обратно на кровать, Нора с нетерпением принялась изучать книгу, которая оказалась личным дневником убитой Саманты Гонсалес.       Дневник оказался довольно старым и не содержал в себе почти ничего интересного, кроме жалких сплетен о подружках и «врагах». Последняя запись так вообще была сделана пять лет назад. И только мысль о том, что держать обычный дневник в таком месте никто не будет, подбадривала Нору, которая уже устала вычитывать непонятный почерк бывшей пятнадцатилетки.       Прошло уже около получаса с того момента, как Нора погрузилась в прошлое Саманты Гонсалес, как вдруг перешла на необычайно интересную запись пятилетней давности, компенсирующую все прошлые неудачи.

16 ноября 2014 года

      Не думала, что вляпаюсь в такое дерьмо через неделю после моего шестнадцатилетия! Мой паренёк решил сделать мне отличный «сюрприз» на День Рождения и бросил меня. Ещё вчера всё было как обычно, а сегодня он как с катушек слетел! Мы с Алекс стояли у шкафчиков, планировали сегодняшний вечер. Мы должны были отправиться в какой-то новый бар, где управляющим был её старый знакомый, который пообещал нам пару бесплатных напитков в честь открытия. Я была очень рада куда-нибудь выбраться и развеяться, потому что свой убогий День Рождения провела в компании отца и его друзей, старых хрычей. Видите ли, слишком опасно оставлять меня одну в такой день. Видимо, папаша никогда не забудет мой прошлый праздник. Я уже заколебалась твердить ему, что не ждала СТОЛЬКИХ людей, а тем более не смогла ими управлять. В общем, эта «вылазка в свет» должна была стать для меня глотком свежего воздуха. Но всё испортил этот урод, даже намного больше, чем ВСЁ.       Он вдруг примчался в этот сраный, полный людьми коридор и на повышенных тонах начал обсуждать наши отношения!       — Ты думала, я не узнаю?! — как будто намеренно, громко зарычал он.       — Ты с ума сошёл? Не ори.       — Не орать?! Издеваешься? Думала, я не узнаю?       — О чём? — я начала закипать. Школьники уже без зазрения совести останавливались и глазели на нас, как на бродячий цирк!       — О том, как ты развлеклась на своём Дне Рождении! Групповушка? Ты издеваешься?! Чем я тебя не устраивал? — его голос уже почти срывался, так натурально всё выглядело. Но только была одна проблема - ничего этого не было.       — Групповушка?! — я была в таком шоке и ужасе, что обомлела. В чём он меня обвинил! Слышите? Групповуха, ха! Но даже не это меня волновало, скорее, то, что ВСЕ вокруг зашептались. Мгновенно послышались смешки, ухмылки и шорохи со всех сторон.       — Она сидела дома, Калеб… — вставила вдруг Алекс, но парень и ухом не повёл. Он как с цепи слетел: весь бледный, злой, а главное, я видела, что его не переубедить. Он как будто этого не хотел…       — Знай, Саманта! Ты грязная шлюха, — последние слова он будто выплюнул и, развернувшись, ушёл прочь. Мне показалось, что я услышала даже отдалённое «Скоро об этом все узнают».       Я совершенно не знала и не знаю, что теперь делать. Алекс сказала мне, что у этого урода нет никаких доказательств, а поэтому все скоро об этом забудут. Я безумно надеюсь на это, но теперь всей душой возненавидела этого клоуна. Какого чёрта он это устроил?!

18 ноября 2014 года

      Твою мать, твою мать, твою мать! Кажется, я уже четвёртый час в грёбаной истерике. Калеб, будь он проклят, отправил мои фотографии всей школе. Всей. Господи. Всё выглядит так, будто бы я действительно несколько часов веселилась в компании. Я до сих пор не могу в это поверить, боже. Это произошло, кажется, после четвёртого урока. Мы сидели в коридоре, я списывала домашку по алгебре, как вдруг телефоны будто взбесились. Сначала у нескольких людей, потом у других, других, других. Мне одной из первых пришло это чёртово сообщение. А потом я почувствовала все взгляды на себе. В уши врезался смех со всех сторон; он окружал, как и реплики, мол, Калеб оказался прав, и я действительно грязная шлюха. Господи, это были самые страшные минуты в моей жизни. Мне в прямом смысле хотелось сгореть от стыда, но и разобраться с этим мудилой. Я вскочила и побежала в столовую, где обычно он тусовался. За мной побежала и Алекс, что не меньше моего была в шоке.       Калеб и правда был в столовой. И не один. На его коленях сидела чёртова Бритни из одиннадцатого класса. Та ещё штучка, похлеще, чем слухи, которые обо мне теперь ходят. Я тут же всё поняла, как только их увидела. Чёртова сука всё придумала, подговорила Калеба, и вот - я полностью уничтожена. Даже слова не понадобились, чтобы разобраться в ситуации. Я столкнулась с таким отвращением в глазах обоих, с таким презрением окружающих, что моментом вылетела оттуда. Все вокруг шептались; все взгляды были прикованы ко мне. Ноги почти не слушались. Я находилась в таком замешательстве. Что делать? Куда мне идти?       Я сбежала из школы сразу же. Ком в горле мешает дышать, слёзы душат еще сильнее. Это так больно, так больно. Такое предательство. Я, кажется, всей душой полюбила Калеба. Все эти моменты… свидания, прогулки, наши шутки и подарки. Неужели он так легко всё это отпустил… Почему? Я чувствую, будто вся моя душа разбита. Мне тяжело, но, кажется, теперь я ещё хочу и отомстить. Но что мне сделать?       Нора с трудом оторвала взгляд от тетради. Понадобилось некоторое время, чтобы придти в себя после такой ужасной истории. Как никогда Палмер стало жалко несчастную девушку, которая стала жертвой развлечения какого-то популярного ублюдка. Такие ситуации, несомненно, происходят на каждом шагу в старших школах, но так детально прочувствовать эмоции девушки Норе было впервой. Эта запись была не последней. Последняя была намного хуже и, как оказалось, влияла на всё расследование.

25 ноября 2014 года

      Я уже неделю живу с грузом на душе. Каждый день терплю насмешки и издёвки. От меня отвернулись все мои друзья, кроме Алексы. Но и та общается со мной уже намного реже. Слышать шёпот за спиной и чувствовать якобы «случайные» толчки становится просто невыносимо. Я пару раз встречалась взглядами с Калебом и Бритни. Первый лишь отводит глаза, вторая - довольно щурится. Я не понимаю, почему мне никто не верит. Я уже не первый раз пыталась доказать, что меня оклеветали, но все вокруг будто бы не слышат моих слов. Лишь снисходительно смеются и поворачиваются к Калебу, который от этой ситуации стал лишь популярнее. Сожаление и поддержка - вот, что получил он. Ненависть и отвращение - мой удел.       Всю неделю я пыталась достать то, что мне нужно. Это было нелегко, даже с деньгами, но теперь оно у меня есть. Я с радостью отомщу Бритни, закопаю её ещё глубже, чем она меня. У меня ещё будут вымаливать прощение.       После этого тишина. Последняя и самая загадочная запись. Норе почему-то казалось, что все эти события пятилетней давности напрямую связаны с делом. А если нет, то всё же стоит проверить, что произошло с той самой Бритни и Калебом.       Взяв дневник, Нора последний раз оглядела комнату. Больше, кажется, в ней делать было нечего, поэтому детектив спустилась вниз, где ещё разговаривали Кейн и братья Гонсалесы. Когда Палмер зашла в комнату, разговоры резко прекратились, что взбесило девушку, которая приняла это на свой счет. Дональд презрительно оглядел её перед тем, как продолжить рассказывать о своём бизнесе. Нора нахмурилась и бросила взгляд на Кейна, который устало пытался делать вид, что слушает о разработках чего-то там. Беккер бросил ответный взгляд на напарника и, увидев, что у неё в руках какая-то тетрадь, оживился. Палмер же оглядела комнату. Она уже успела заметить, что в доме преобладают белые оттенки - видимо, отдельный пунктик у богатых. Белый кожаный диван, белые высокие стены с редкими картинами, сероватый пол с бело-коричневым ковром, и, боже, белый камин. Кейн в это время сидел на кресле (угадайте, какого цвета), а перед ним на низком прозрачном столике стоял стакан, даже нетронутый, потому что напитка было довольно много.       — Палмер, что нашла? — вдруг спросил Кейн, перебив Дональда, который этим жестом был даже оскорблён.       — Дневник Саманты, — нехотя ответила Нора - говорить в компании братьев Гонсалесов очень не хотелось.       — Надеюсь, ты там ничего не сломала, — всё-таки вставил свои пять копеек отец Малькольма, недовольно сжав губы. — Не представляешь, сколько там стоит хотя бы один стул.       Нора вдруг почувствовала некое наслаждение от того, что всё-таки раскидала некоторые вещи, но почувствовала и разочарование от того, что их было недостаточно.       — Вам придётся вызвать горничную, — сказала она, улыбнувшись. — Следствие немного намусорило.       Послышались ответный смешок от Кейна и недовольные вздохи от братьев Гонсалесов.       — Если вы закончили, мы пойдём, — так же спокойно продолжила девушка и вышла из комнаты, еле сдерживая мандраж. Всё-таки, увидев наглые физиономии этих мужиков, нахлынули недавние воспоминания и чувства - горькая обида и раздражение. Очень хотелось поговорить с Малькольмом.       Кейн не стал медлить, поэтому появился за Норой почти сразу. Он забрал у девушки дневник, при этом кивнув, и быстро оглядел его.       — Я так понимаю, здесь есть что-то важное.       — Последние три записи, — ответила Палмер, глядя на тетрадь, перекрестив руки. Дональд и Генрих появились следом.       — Рад, что вы закончили, — с каким-то двойным смыслом сказал последний.       — Надеюсь, больше не увидимся, — так же добавил Дон, зыркнув на Нору. Опять двойное дно.       Кейн лишь оглядел парочку и вышел, не говоря ни слова; Нора поспешила за ним, услышав в спину:       — Я поговорю с Малькольмом.       Это стало последней каплей для девушки, которая и так уже была готова спалить тут всё к чертям. Она несколькими шагами обогнала напарника, выскочив за территорию дома, - дышать стало легче. Не сговариваясь, молодые люди остановились у ворот, замерев на ещё гревшем солнце. Угнетающая тишина уступила место спокойствию, послышались умиротворенные звуки природы: тихое пение птиц, шелест листвы и завывание ветра.       Несколько минут Нора с Кейном стояли тихо: каждый думал о своём. Палмер пыталась придти в себя и успокоиться, Кейн же… Да Бог знает, о чём думал Кейн. Для Норы он всё ещё оставался закрытой книгой. Но всё же было то, что девушка не могла не сказать ему:       — Кстати, — неуверенно заговорила Палмер, слегка улыбнувшись. — Спасибо. За то, что спас от этих двух.       — Мда, неудачная семейка тебе досталась, — с каким-то снисхождением ответил Кейн. — Я на работу, — после этого мужчина сел в машину, завел её и тронулся с места, мимолетом взглянув на Нору. В проницательном взгляде Беккера, кажется, можно было утонуть, но при этом было совершенно непонятно, что творится у него в голове. Лишь какие-то загадочные искры сияли в темных, словно кофе, глазах, окутывая разум Палмер все сильнее и сильнее.       «Это значит, что мне можно не ехать?», — спросила себя девушка.       Теперь ей очень хотелось поговорить с Малькольмом. Сев в свою машину, детектив тут же набрал его, готовясь рассказать всё, что случилось.       — Привет, Нора, — почти сразу ответил мужчина. — Всё в порядке?       — Нет, — без лишних прелюдий ответила девушка. — Я встретилась с твоим отцом.       — Боже, — уже понимая, к чему идёт дело, прошептал Малькольм. — Всё ужасно, да?       Дорога до дома казалась вечностью, как бы Нора не жала на педаль газа. Разговор с Гонсалесом длился от силы полчаса. Палмер рассказала о всех унижениях, что успела выслушать, о своих чувствах и отношению к Дону, а также упомянула о деле Саманты, которое теперь интересовало её не меньше своего. Если теория девушки подтвердится, то получится, что история Саманты тянется сквозь года так же, как и личное дело самой Палмер, которое ещё предстояло разгрести. Малькольм же, не на шутку опечаленный новостями, решил приехать к Норе, как только сможет, поэтому девушка почувствовала расслабление, направляясь домой в предвкушении хорошего вечера.       Время перевалило за четыре дня, когда Нора подъехала к дому. Еле-еле вытащив ключи из заднего кармана, девушка за пару шагов оказалась у квартиры, как вдруг замерла на месте. Телефон, как и ключи выпали из рук, а сама она опасливо отступила на пару шагов. Дверь в квартиру была открыта, с каждым порывом ветра подозрительно закрываясь и стучась об косяк. За ней же выглядывал беспорядок.       План в голове возник сам собой. Аккуратно приоткрыв дверь, чтобы та не скрипела, Нора попыталась успокоить шалящее в груди сердце, медленно вошла в квартиру и обомлела. Все вокруг было раскидано: вещи из шкафов перекочевали на пол, превратившись из аккуратных стопочек в бесформенные комки; диван, до этого стоящий у стены, теперь в полулежащем положении находился почти в центре комнаты, а телевизор так вообще валялся где-то в углу комнаты. Дрожащими от страха руками Палмер оперлась о стену коридора, потому что в глазах резко потемнело, а дышать в миг стало тяжело, будто воздух в квартире наполнился свинцом. Прислушавшись, детектив облегчённо вздохнул, поняв, что в квартире пусто.       Но теперь стоял следующий вопрос: «Что произошло?».       За спиной вдруг послышался стук. Нора резким движением обернулась, уже готовая дать отпор, но сзади оказалось пусто. Незамысловатая мелодия подсказала, что звонил телефон девушки. Быстро подбежав к нему, Палмер взглянула на экран.       — Кейн, — с облегчением проговорила Нора. — Кажется, меня ограбили.