Детектив Нора Палмер

      Норе уже до ужаса осточертел писк аппаратов. Ещё хуже была капельница, из-за которой рука постоянно чесалась. Лёжа на неудобной жёсткой койке, сродни тому самому бетону в заброшке, у девушки было куча времени на размышления. Глядя в окно, из которого можно было высмотреть только одинокие облезлые верхушки деревьев, Палмер часто проматывала все прошедшие события. Она анализировала их снова и снова, пытаясь не упустить ни одну деталь, с одной лишь целью - понять полную картину. Когда детектив начинала проводить цепочку размышлений, то постоянно путалась и сбивалась. Какие-то отдельные детали терялись и рушили пазл.       Были понятны лишь общие детали: история началась со знакомства Синклера и Арнольда. Мужчины хорошо поладили, а потому Ллойд доверил товарищу одно дело - продажу информации, пригласив его в долю. Палмер долго сомневался, но, в конечном итоге, пошёл на этот риск с одной целью: получить деньги, которых ему так не хватало.       И всё шло отлично, ровно до того момента, как Арнольд понял, что ему недостаточно. Решив, что большую часть работы выполняет именно он, Палмер потребовал больше, используя при этом предусмотрительно собранный материал, компрометирующий Синклера. Сначала у мужчины получалось высасывать деньги из напарника, но всему рано или поздно приходит конец. Начались ссоры и недомолвки; бывшие друзья стали уже чуть ли не врагами. И тогда Арнольд решил, что пришло время кончать с этим цирком. Он решил подставить Ллойда, выставив всё так, будто он один этим занимался.       Мужчина переговорил с начальством, устроил облаву, собрался использовать собранный компромат. Вот только не успел. На операции Ллойд, поняв, что всё подстроено, вышел из себя, выстрелил в Арнольда. Убил его.       И всё закончилось тем, что рассказал когда-то Норе Дикинсон. Арнольд будто бы умер героем, а Синклер сел за его убийство, избежав наказания за продажу информации.       Вот только… Одна деталь той облавы всплыла совсем недавно. Арнольд, то ли желающий насолить напарнику перед смертью, то ли не отдающий отчёта своим действиям, обмолвился о каких-то доказательствах, которые есть у его дочери, чем, соответственно, заставил Ллойда жить все следующие десять лет в страхе. Если эта информация всплывёт, мужчина получит в несколько раз больше, чем свой первый срок. Именно это побудило Синклера устроить охоту на Нору Палмер, которая закончилась убийством. Но убит был Ллойд.       — Ты опять думаешь об этом? — спросил Кейн, видя забывшийся взгляд девушки. Он сидел в кресле, держа на коленях ноутбук, и заполнял отчёты, которые не успела доделать сама Палмер. Девушка, конечно, пыталась отговорить Кейна от выполнения её работы, но Беккер, видимо, очень проникся несчастьем напарницы. Обмотанная в бинты чуть ли не с ног до головы, она выглядела безумно несчастной и беспомощной, поэтому напарник вызвался на помощь. Нора всё ещё не понимала, почему это вечно отчуждённый Кейн решил ухаживать за нерадивой напарницей, но прямо у него не спрашивала. Всё же ей было приятно. Учитывая, что один человек ещё ни разу не объявился.       — Бизнес трещит по швам, — вновь повторял Гонсалес, а Нора понимающе кивала, лишь кусая губы от досады.       — Что, опять что-то с бизнесом? — спросил Беккер, словно слышал Малькольма.       — Ага, — фыркнула Нора, отбрасывая телефон в сторону. — Видимо, в больнице мы с ним не встретимся.       — А тебе меня мало? — насмешливо бросил Кейн.       — Тебя мне как раз хватает, — ответила Нора, потянувшись, что сразу отдалось болью в теле, и девушка шикнула. — Я уже устала лежать без дела…       — Когда тебя выпишут, я тебе столько работы отдам, — хитро прищурился Кейн. — что будешь жалеть себя за эти слова.

***

      Дни мерно тянулись один за другим, почти одинаковые и скучные. Общество Кейна стало для Норы чем-то обыденным и привычным, поэтому, когда мужчина уезжал, Палмер чувствовала себя особенно одиноко. Просыпаясь в восемь утра, она молча терпела все «издевательства» врачей, капельницы и тугие бинты, постоянно пачкавшиеся кровью. Отёки, конечно, медленно сходили на нет; синяки на запястьях тоже исчезали. Но тоска и уныние ещё ни разу не покидали сознание, и девушка с какой-то апатией наблюдала за происходящим. Когда Беккер был рядом, Нора не позволяла себе расклеиваться: она с интересом наблюдала за изменившимся напарником, который вмиг стал понимающим и мягким. Палмер, конечно, понимала, что скоро получит нагоняй от напарника за свои поступки, но сейчас наслаждалась вниманием к себе.       Как уже было сказано, всему хорошему когда-то приходит конец. И произошло это так неожиданно, что довольно сильно подкосило Нору. Гонсалес, наконец, смог приехать к своей девушке.       — Я сегодня приеду, — заключил он строгим серьёзным голосом.       — Что-то произошло? — уточнила Нора, удивляясь поведению мужчины. Одного его ледяного тона хватило, чтобы понять, - он чем-то явно недоволен. И Палмер очень хотела надеяться, что не она виновата.       — Надо будет поговорить, — смягчился, наконец, Малькольм.       — Хорошо, — согласилась девушка перед тем, как звонок сбросили. Нора удивлённо взглянула на рабочий стол телефона и заключила: — Малькольм приедет сегодня.       — Неужели? — саркастично фыркнул Кейн, который в очередной раз приехал к напарнице. Он медленно опустил крышку ноутбука и поднял взгляд. — Видимо, мне пора?       — Не-не-не, — тут же помотала головой Палмер, отчего та совсем чуть закружилась. — Мне будет… спокойнее с тобой.

***

      Малькольм предвкушал серьёзный разговор между ним и Норой Палмер. Он долго откладывал его, ссылаясь то на работу, то на усталость, но понимал, что бесконечно тянуть нельзя. Мужчина усердно подбирал слова, пытаясь настроиться на нужный лад, и сейчас решил, что, наконец, готов.       Слышать знакомый женский голос по телефону было непросто, поэтому Гонсалес, как мальчишка, с дрожащим сердцем подъезжал к больнице. Комплекс зданий был устрашающе большим, пугая своими размерами и величием. Холодный ветер гулял по пустым улицам, гоняя опавшие листья и пугая молоденьких мамаш с детьми.       Припарковавшись, Малькольм вышел из авто и медленно зашёл на территорию больницы. Пришлось обойти не один блок, чтобы добраться до нужного здания.       Идя по коридорам, Гонсалес осматривался вокруг, ища номер «101» на двери. Он почему-то безумно боялся встретить Нору в коридоре, хотя потом понял нелепость своих мыслей. «Только если на коляске», — нервно фыркнул он, а потом одёрнул себя, поражаясь своим мыслям.       На повороте Малькольм еле успел затормозить и предотвратить столкновение. Он тут же ошарашенно замер, хмуро глядя на того самого Кейна Беккера. Детектив тоже остановился, но на его лице не выразилось ни капли раздражения, только тёмные глаза выдавали его «радость» от этой встречи. Мужчина почувствовал небывалое раздражение при виде знакомого лица, чего раньше не было, и поспешил хоть как-то насолить Беккеру.       Демонстративно оглядев того с ног до головы, он цинично вскинул бровь и заговорил:       — Что ты здесь делаешь? — недоверчиво спросил он, выровнявшись.       — Выполняю твою работу, — фыркнул мужчина, поправляя выбившиеся волосы.       — Мою работу? — удивился Малькольм такой наглости. — Нора разве не сказала, что я приеду?       — Сказала, — кивнул Беккер, облокотившись об стену. — И что?       — Так почему ты всё ещё здесь?       — Не твоё дело, — усмехнулся мужчина. — Надеюсь, с бизнесом теперь всё в порядке? — съязвил он.       — Она тебе и об этом сказала?! — изумился Малькольм.       «Какого чёрта?» — подумал он, разозлившись. Нора Палмер, оказывается, времени зря не теряла.       Гордо вскинув голову, он поспешил пройти мимо, нарочно задев Беккера плечом. Кейн на этот детский выпад лишь усмехнулся.       Сейчас Гонсалес был твёрдо уверен в том, что собирается сделать. Собираясь с мыслями, он совсем упустил из вида то, что происходило за его спиной. Думая о том, как подобрать слова, как поддержать Нору, совсем не заметил того, что Палмер устраивала за его спиной. Личную жизнь. И сейчас Малькольм чувствовал такую злость от предательства, что даже не хотел в подробностях разбираться, что происходит. Нужно было лишь закончить то, что он собирался сделать.       Настежь открытые окна в палате охлаждали воздух так сильно, что пробирало до костей. Нора поёжилась, мысленно упрекнув Кейна, что тот решил выйти именно сейчас. С улицы слышались приглушённые голоса, детский смех и свист ветра. Палмер как никогда хотелось выйти на улицу, но сейчас девушка могла об этом только мечтать. Выйти на улицу она сможет максимум через несколько дней, и то, скорее, выехать на коляске. Прооперированную ногу сейчас напрягать нельзя, хотя та и без того нещадно болит.       Дверь открылась резко, сильно ударившись об стену, а потом также быстро захлопнулась из-за гуляющего ветра. Нора удивлённо подняла глаза и замерла, видя перед собой Малькольма. Девушка неуверенно смотрела на него, не зная, улыбаться или что-то сказать, потому как лицо Гонсалеса сейчас было серьёзным как никогда.       — Что-то случилось? — спросила детектив и подтянулась на кровати, чтобы сесть.       — Это ты мне скажи, — чуть ли не прошипел Гонсалес и подошёл к Норе. Игнорируя рядом стоящие капельницы и перевязанную ногу, мужчина смотрел Палмер прямо в глаза, ожидая хоть какой-то реакции. Но её не последовало. — Я все знаю, Палмер, — заключил он спустя несколько секунд.       — Палмер? Это когда ты меня по фамилии начал называть? — нервно усмехнулась девушка, нахмурившись. — Объясни, чего ты такой нервный.       — Я не приезжал к тебе почти целую неделю, — заключил Гонсалес чуть более тихим голосом, но на самом деле лишь больше взъелся, не видя в глазах девушки никакого сочувствия.       — И лучше об этом не говорить, — нахохлилась Нора. — Я готова закрыть на это глаза, но не в том случае, если ты продолжишь вести себя так!       — Как «так»? — усмехнулся мужчина, скрестив руки на груди.       — Как истеричка! — всплеснула руками Палмер, с вызовом посмотрев на Гонсалеса. Она ничего не понимала! Сначала он звонит ей несколько раз за неделю лишь для того, чтобы сказать, что из-за «бизнеса» не приедет, а теперь, наконец, изволил прийти, но с какими-то безосновательными истериками. Видеть это было настолько неприятно, что Нора уже захотела, чтобы он ушёл.       — Я всё знаю, — требовательно повторил мужчина.       — Что ты знаешь?       — Я неделю подбирал слова и готовился к этому разговору, — начал Гонсалес, нервно теребя волосы. — Но и ты времени зря не теряла!       — Какие слова ты подбирал? Для чего? — Нора нахмурилась ещё сильнее. Малькольм явно тянул кота за хвост, чего-то недоговаривая.       — Знаешь, Нора, — шумно выдохнул мужчина. — Когда мы с тобой только познакомились, я тобой восхищался…       — Вау, — перебила его девушка, не понимая, к чему клонит Гонсалес.       — Но знаешь свой главный недостаток, Нора? Ты просто помешана на своей работе! — мужчина раздражённо фыркнул и отошёл к окну, захлопывая его. — Я закрывал на это глаза, считая, что для тебя полиция - как для меня мой бизнес. Так же важна. Но я, в отличие от тебя, умею распоряжаться временем и находить для всего баланс. Ты круглыми сутками сидела в участке, гонялась за преступниками и прыгала под пули, пока я был вынужден сидеть и нервно грызть ногти, дожидаясь тебя! Ты совсем не уделяла мне времени.       — Так ты из-за этого злишься? — смягчилась детектив, глядя на Малькольма, который сейчас казался обиженным маленьким мальчиком.       — Я не злюсь, Нора, — возразил Гонсалес и повернулся к ней лицом. — Я в бешенстве! Тем более после того, как столкнулся с твоим любимым Кейном!       — «С моим любимым»? — ошарашенно повторила Нора, нервно усмехнувшись.       — Видимо, вы отлично подружились здесь, да? Так вот, зачем я сюда приехал, — шумно выдохнул Гонсалес и посмотрел Норе прямо в глаза, превозмогая себя.       — Зачем?       — Оставляю тебя на Беккера! — нервно воскликнул Гонсалес и тут же подошел к двери.       — Что это значит? — Палмер неуверенно перевела взгляд от окна к двери.       — Что я устал, и эти отношения для меня выдохлись. Да и для тебя тоже, Нора Палмер, — Гонсалес открыл дверь, последний раз кинув взгляд на девушку. Она сейчас выглядела лишь удивлённой, и мужчина почувствовал раздражение. — Прощай, — добавил он и поспешил выйти из палаты. Небывалая злость нахлынула на него: он почувствовал, что не может больше смотреть ни на Нору, ни тем более на Кейна Беккера, который, кажется, слышал весь их разговор.       Нора шумно сглотнула, всё ещё буравя взглядом закрывшуюся дверь. Не прошло и нескольких секунд, как она снова отворилась, и девушка насторожилась, но тут же расслабилась, увидев Кейна. Мужчина прошёл мимо и сел в излюбленное кресло, которое, видимо, было намного мягче, чем её кровать.       — Он меня бросил, — прошептала девушка, не переводя взгляд.       — Я слышал, — сухо ответил Кейн.       — С ума сойти, — добавила Нора. — Почему?       — Кажется, он решил, что мы с тобой вместе, — усмехнулся Кейн. — Надеюсь, ты сейчас не расплачешься, как девчонка?       — Не знаю, — детектив растерянно пожала плечами. — Совсем ничего не понимаю.

***

      Осознание разрыва пришло не сразу, но стоило только подумать об этой сцене, как сразу становилось горько. Закрыв глаза, Нора лежала на боку, отвернувшись от окна, из которого бил неприятный яркий свет.       Было около семи вечера. Кейн уехал, и девушка, наконец, могла покопаться в себе. Она снова и снова прокручивала весь диалог от начала до конца, пытаясь вспомнить каждую его деталь.       — Малькольм меня бросил, — повторяла Нора, пытаясь прочувствовать всю боль от этих слов, как и должно быть, но почему-то должного эффекта это не производило. Все мысли медленно перетекали к Кейну, и Палмер пыталась догадаться, что он думал, когда слышал этот разговор.       «— Кажется, он решил, что мы с тобой вместе, — усмехнулся Кейн.»       «А что Кейн думал, говоря эти слова? — Норе покоя не давала эта мысль. — Почему он так усмехнулся?»       Девушка поймала себя на полуслове, зажмурилась и крепко сжала ткань подушки рукой, пытаясь притупить в себе все чувства и эмоции.       «О чём я только думаю! — упрекнула себя девушка, стыдясь собственных мыслей. — Кейн, иди к чёрту из моей головы, меня Малькольм бросил!»       Но и вправду, кроме неприятного осадка, Палмер ничего не чувствовала. Все её мысли путались и терялись. Разобраться в себе никак не получалось, поэтому Нора, сдавшись, расслабилась, отдаваясь сну. Хоть она целыми днями и лежала в постели, восстановление отнимало много сил, поэтому безумно хотелось забыться хоть на несколько часов.

***

      Новый день начался с известия о том, что Дикинсон потребовал присутствия Кейна на работе. Отчёты нужно сдать, взять новые, да и хотя бы ради приличия отметиться на месте работы. Но Нора была даже рада такому раскладу событий. После вчерашнего она поняла, что совсем запуталась в себе, и один день одиночества точно бы пошёл ей на пользу. Гонсалес, как и ожидалось, не звонил, не написал даже пары слов. Палмер, конечно, и не ждала, но всё равно чувствовала затаённую обиду.       «Он пришел впервые за неделю, устроил истерику, обвинил меня в измене и бросил!» — возмущалась девушка, нервно заламывая пальцы.       Норе было до жути неприятно от этой ситуации, в какой-то мере даже стыдно. Не только за эту сцену, но и за свои мысли. Детектив знала, как обычно чувствуют себя после таких ситуаций. Но ничего близкого к опустошению и грусти она не чувствовала. Зато… Зато думала о прошедших днях как о самых приятных в её жизни. Она была не одна, с ней был Беккер, и эта мысль приятно грела душу.       — Ладно, — вслух прошептала девушка, протирая лицо руками. — Ничего не понимаю.       Разбираться в себе казалось очень непросто. Нора лишь неуверенно чесала голову, пытаясь понять, что с ней не так.       «Ну, раз я ничего не чувствую… Может, наши отношения действительно изжили себя? — решила Палмер. — Но… причём здесь Беккер? Как можно подумать, что мы вместе? Какого чёрта я вообще об этом думаю?»       Опытный и смышлёный детектив, сейчас Нора Палмер казалась глупой девчонкой, которая совсем не может разобраться в себе. Пытаясь выяснить, что происходит в её жизни, девушка будто намеренно упускала из виду отдельные факты. Хотелось лишь поговорить с кем-нибудь. И этим человеком оказался никто другой, как Джейс Картер. Нора была уверена, что у него уж точно пара советов найдётся. Даже для её случая.