Детектив Нора Палмер

      Казалось, даже погода подстроилась под настроение Норы: тёмно-серые тучи заволокли небо непроницаемым куполом, сгоняемые лишь завывающим ветром, который, ударяясь о стены больницы, сотрясал окна. Несмотря на радостную новость о выписке из дурдома, наполненного разношёрстными больными, девушка нервничала как никогда. Палмер предстояло сложное возвращение к обычной жизни и работе, но главная причина беспокойства скрывалась в предвкушении важного разговора.       В этот день утром к ней пришел лечащий врач, притащив пару костылей. Мужчина, как всегда, выглядел по-глупому радостным, будто с утра пораньше обчистил шкафчик с алкоголем. Он поправил редкие седые усы и, помахав рукой, заговорил:       — Первое время будешь ходить с ними, — подытожил врач, весело улыбаясь. Нора совсем не понимала причины его улыбки. Ей предстояло несколько недель корчить из себя инвалида, а он стоит, размахивая костылями, и лыбится во все тридцать два.       Сейчас же детектив, свыкнувшись с мыслью об этих дьявольских устройствах, пыталась устоять на ногах. С непривычки подмышки болели, а пальцы рук быстро немели. Врач предупредил, что сначала будет ужасно некомфортно, но Нора быстро привыкнет, если начнёт тренироваться прямо сейчас. Отнюдь девушка занималась этим мазохизмом далеко не из желания быстрее приспособиться к костылям. Скорее, она отгоняла от себя ненужные мысли.       Погода на улице ещё больше удручала, и Палмер чувствовала себя совсем уж тревожно. Девушка сильно расклеилась и искала спасения в любом доступном занятии, лишь бы полностью не погрязнуть в депрессивных мыслях.       Сев на кровать, детектив устало вздохнула, пытаясь перевести дух. Ожидание, как всегда, было хуже всяких разговоров, и девушка всё думала о том, что её ждет. Несколько недель, проведённых в постели, пошли на пользу. И не только в физическом плане. Нора отлично покопалась в себе и пробудила всех своих внутренних демонов. То, что она в себе откопала, оказалось, конечно, удивительным и неожиданным, но зато Палмер теперь понимала себя куда лучше, чем раньше. И теперь она точно знает, что и кому надо сказать.       Когда часы пробили три дня, дверь в палату медленно отворилась. На входе показался лечащий врач Норы. Высокий жилистый мужчина с проседью в тёмных волосах зашёл в палату, чуть поправляя сбившийся халат, а за мужчиной зашёл Кейн.       — В общем, следите за тем, чтобы Палмер пользовалась костылями, — фыркнул мужчина. — Что-то она им не очень рада.       — Конечно, — отвлечённо ответил Кейн, который еле сдерживал издевательскую усмешку при виде напарницы с двумя палками в руках.       — Остальные рекомендации написаны здесь, страховка покроет всё лечение, — врач отдал листок Кейну, так как у Норы были заняты руки, и поспешил добавить: — Как говорится, надеюсь, больше не увидимся.

***

      Погода, кажется, решила задержаться в городе подольше. Нора уныло глядела на серые тучи, набухшие от обилия влаги в них, и устало потирала переносицу. Завтра её ждала выматывающая работа, а сейчас надо поговорить.       Но разговор всё не шёл, Нора пыталась подобрать слова для начала. Вспоминала какие-нибудь шутки или общие вопросы, мол, «Сколько ещё продержится такая погода?», чтобы завязать разговор. Но всё это казалось до жути нелепым, поэтому девушка молчала, угрюмо глядя в окно, не смея повернуть голову в другую сторону.       Машина завернула с прямой ровной дороги на привычную пустынную и, проехав несколько метров, остановилась. Мотор заглох; Нора, наконец, оторвалась от созерцания «прекрасных» видов родного города и взялась за ручку двери.       — Подожди, — шикнул Кейн, вынудив Нору замереть на месте. Мужчина вышел из машины, открыл заднюю дверь, откуда вынул костыли, и только после этого позволил Палмер выйти, попутно отдавая девушке её приспособления.       «Кейн сейчас такой… добрый, — подумала Нора, утешая себя. — Всё точно пройдёт нормально».       — Зайдёшь? — предложила Палмер, когда Кейн поднялся по лестнице, поставив сумку с вещами у двери.       — Я поеду на работу, — ответил мужчина и тут же спустился, подходя к машине. Нора замялась на несколько секунд, но, когда Кейн открыл дверь авто и собирался сесть, она заговорила: — Постой! Надо поговорить.       — О чём? — недоверчиво спросил Беккер, захлопывая дверь машины.       — Я сама не уверена в том, что говорю… — начала Нора и неловко улыбнулась, а Кейн лишь сильнее нахмурился. — Эти недели, что я провела в больнице, для меня много значат. Я должна сказать спасибо за то, что ты был рядом… — девушка перевела дыхание, будто совсем не дышала эти несколько секунд.       — Ничего, — ответил Кейн. — Отблагодаришь парочкой отчётов в будущем.       — Это ещё не всё, — выпалила девушка и попыталась поправить костыль, чтобы встать устойчивее. Больная нога уже заныла, но детектив не могла закончить разговор, так и не сказав главного. Идти на попятную уже было поздно. — Я очень долго думала над всем тем, что произошло. И о расставании в том числе… В общем, я сильно запуталась в себе. И один мой близкий друг дал мне совет: не держать всё в себе. Я должна кое-что сказать, что я в себе… откопала. А там… Решать тебе.       — Ну? — Кейн, заметив, как нервничает напарница, насторожился. Она что-то мямлила и бубнила, а это совсем не нравилось Беккеру. Плохое предчувствие засосало под ложечкой.       — Я поняла, что Малькольм… Он совсем не тот, кем я его считала. И мне кажется, что я что-то к тебе… — сердце ёкнуло, а дыхание перехватило, когда Палмер говорила эту треклятую строчку, и голос сорвался: — что-то чувствую.       В ушах зашумел ветер; его тихие стоны будоражили, гоняя по телу тысячи мелких мурашек. Но главное, что сейчас напрягало - это тишина. Мёртвая, наполненная неловкостью, она воцарилась между двумя людьми, которые глядели друг на друга через машину и пытались совладать с собой. Нора в отчаянии прикусила губу, пытаясь унять дрожь по всему телу. Сердце стучало так быстро, что боль отдавалась куда-то в шею, а горячая кровь прилила к щекам. Отчего-то было неловко; Палмер чувствовала себя уязвимой, и от каждой секунды молчания становилось всё страшнее и неприятнее.       — Ты серьёзно? — Кейн шумно вздохнул, пуская по телу Норы миллионы электрических разрядов. Девушка, услышав недоверчивый голос Беккера, невольно сжала костыли так сильно, что костяшки на пальцах побелели. — Палмер… Я прекрасно слышал твой диалог с Гонсалесом. И то, что ты сейчас мне сказала… Это эгоистично. Держи себя в руках, и желание отомстить тоже.       — Но я не… — Нора даже договорить не смогла, в горле тут же застрял ком, да и Беккер не желал ничего слушать. Девушка замерла, чувствуя как тело будто наполнилось свинцом, и ноги подкосились от тяжести.       — Приди в себя, Палмер, и уйми фантазию. Ничего между нами нет, — эти слова стали фатальными для девушки. Она молча наблюдала за тем, как Кейн сел в машину и тут же уехал, без слов и объяснений.       Мир будто рухнул. Нора медленно опустилась на ноги и безвольно села на ступени дома. Она смотрела на уже пустую дорогу, забывшись. Всё вокруг потускнело, стоило только услышать слова Беккера. Кейн, единственный человек, который был рядом с ней в один из самых тяжёлых моментов жизни, парой слов разбил вдребезги всё, о чём детектив так долго думала. Обвинил её в желании отомстить…       Внутри всё оборвалось так неожиданно, что Нора даже вздрогнула. Пустота внутри показалась невыносимо жгучей, и Палмер не сдержала в себе слёзы. Подбородок затрясся, и глаза застелила пелена. Но эти рыдания были совсем не из-за отказа. Горечь предательства ощущалась куда сильнее, чем драма в личной жизни. Палмер сейчас потеряла последнего близкого человека в этом городе. Выставила себя глупой безмозглой дурой, вынудила отвернуться от себя всех, кто был рядом. И почему-то виноватой она считала только себя.       — Дурацкая затея! — выкрикнула она и здоровой ногой пнула костыль, который с глухим хлопком отлетел на пустынную дорогу, поднимая клубы пыли.

***

      — Нора! — радостно воскликнул Дикинсон, увидев свою подчиненную в здравии. — Неужели, наконец, решила вернуться к работе?       Девушка лишь устало улыбнулась, приложив к щеке тыльную сторону ладони. Голова страшно болела, а лицо горело так сильно, будто температура поднялась уже за сорок градусов. Кабинет начальника, как обычно, выглядел величественно. Нора мельком огляделась, замечая, что ничего почти не изменилось.       — Палмер? — неуверенно позвал девушку мужчина, увидев, что на той лица нет. — Ну-ка, садись, — он кивнул на кресло перед собой.       Нора медленно приковыляла к столу начальника и неумело села на место, аккуратно ставя рядом с собой костыли.       — Так, — серьёзно заговорил Дикинсон. — Тебе, наверно, ещё нужна неделька другая?       — Нет, — ответила девушка, пытаясь собраться. — В общем-то, я пришла поговорить с вами насчёт работы.       — Слушаю.       — Я хочу уволиться.       — Палмер? — на выдохе прошептал ошеломлённый Дикинсон. Он нервно затянул галстук, как делал всегда, и вгляделся в глаза девушки, ожидая разглядеть там усмешку. — Стоп, ты серьёзно?       — Да.       — Палмер, я тебя не уволю, — предупредительно сказал Дикинсон. — Тебе нельзя уходить.       — Я всё решила, — упрямо гнула своё Нора, со всех сил пытаясь соблюдать субординацию и не сорваться.       — Что ты решила, Палмер? — начал закипать начальник. — Когда? Ты лежала в больнице с дырой в ноге, тебе явно было не до раздумий насчёт работы!       — Послушайте… — детектив устало вздохнула. — Произошло кое-что, из-за чего… я хочу уехать, — Нора еле подбирала слова, лишь бы не дать слабину перед начальником. Но, кажется, он сам всё понял.       — Ага… — задумчиво прошептал Дикинсон. — Кто он?       — О чём вы?       — Кто разбил тебе сердце? — вкрадчиво тихо, будто здесь кто-то ещё есть, спросил Дикинсон, в момент ставший самым понимающим человеком на свете.       — Давайте не будем говорить об этом.       — Ты увольняешься, потому что это кто-то с работы? — нахмурился Дикинсон.       Нора не выдержала. Она исподлобья взглянула на начальника и нахохлилась, почувствовав раздражение от настырности мужчины. Ещё больше её бесила его проницательность.       — Неужели Беккер? — воскликнул начальник, откидываясь на спинку своего кресла. — Боже, Нора, с кем ты связалась!       — Мистер Дикинсон, — возразила было девушка, но всё же замолкла, поняв, что этот упёртый мужик не отстанет. — Поэтому я и хочу уйти.       — Почему он так поступил? — ошарашенно спросил Дикинсон сам у себя, а Нора почему-то ответила ему:       — Он решил, что я призналась ему только чтобы отомстить моему бывшему молодому человеку. Даже слушать ничего не стал…       — Идиот, — заключил мужчина, и Нора послушно кивнула, не сумев сдержать нервной улыбки. — Вытри эти ненужные слёзы, Палмер. Я знаю, как мы с тобой поступим.