Нежный лед

      Мы летим на Финал Гран-При в Барселону. Это закономерный итог очень упорной работы. У меня первое и второе место на этапах, а сейчас мне просто нужно доказать то, что я могу лучше. И я знаю, что это мне под силу. Я набираю форму и готовлюсь побеждать.       С нами вместе Диша и Полина, с которыми мы общаемся больше всего. Мне важно понимать, что я не одна, и внутри становится очень спокойно и тепло. Обычно на финале собираются лучшие фигуристы, которые знакомы между собой. Я первый год во взрослых и это очень ответственный момент для всех нас. Мне в какой-то момент становится страшно, но я смотрю на Этери Георгиевну, и страх отступает. Потому что вместе мы сильнее самых ужасных кошмаров.       Особенно это чувствуется, когда вечером я собираюсь спать, а Этери Георгиевна сидит со мной и разговаривает. После ночевки у них дома я понимаю, что близость не измеряется возрастом или кровными узами. Это то, что приобретается со временем через трудности и заботы. И мне повезло, что все эти мысли приходят ко мне через радость и поддержку.       Я выхожу на лед с короткой программой и закрываю глаза. Музыка растворяется во мне, а я — в ней. И нет ничего, способного меня остановить. Уже у бортика я обнимаю Этери Георгиевну и чувствую ее руки у себя на талии. Она прижимает меня ближе, словно согревает, а потом отпускает в КиК. Мы сидим там в ожидании оценок и я чувствую, как Этери Георгиевна берет мою руку и рефлекторно обхватываю ее крепче.       В этом жесте столько ожидания и нежности, что я не хочу думать о том, как все выглядит со стороны. Мы счастливы и больше ничего не имеет значения.       На следующий день в перерыве мы идем гулять. Я, Диша и Этери Георгиевна. Барселона очень шумная и яркая, а мы, как и многие туристы, направляемся к Саграда Фамилия — визитной карточке города. Сама бы я никогда туда не пошла, но Этери Георгиевна, кроме всего прочего, занимается и нашим образованием.       — Жень, это позор. Быть в Барселоне и не увидеть храм Святого семейства.       Я киваю, хотя в большей радостью на самом деле прошлась бы по центру города и посидела в кафе.       — Святого семейства? — переспрашиваю я. — Так он о семье?       — В какой-то мере да, потому что это очень важно — когда семья вместе.       Я прижимаюсь к Этери Георгиевне ближе и понимаю, что дома у меня есть своя семья, а вот на катке — вторая. И от этого мне очень хорошо. Наверное, что-то подобное думает и Этери Георгиевна, потому что она обнимает нас с Дишей и целует каждую в макушку.       — Ну, мам, — смеется Дианка, приглаживая волосы.       — Что? — улыбается. — Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю.       Диша кивает и одними губами говорит:       — Я тоже.       Этери Георгиевна не говорит этого вслух, но я знаю, что в ее сердце есть место и для меня. На самом деле у нее очень большое сердце, способное полюбить многих. Вот только оно обычно закрыто ото всех. Но сейчас, когда я украдкой наблюдаю, как она щурится на солнце, мне кажется, что на какое-то время этой брони нет. И я почти не видела ничего ценнее.       Когда я катаю произвольную программу, то выкладываюсь до самого конца, показывая все то, что происходило вчера и было важным. И тишину наших прогулок по Барселоне, и улыбку Диши, и эти простые «Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю», и тепло чужого плеча рядом.       Когда мы уходили от Саграда Фамилии, Этери Георгиевна рассказала нам историю о том, что архитектор Гауди так и не смог достроить храм, потому что попал под трамвай. Ему не смогли оказать вовремя помощь и он умер. А потом вся страна скорбела о нем, хотя до этого безразличие людей его и убило.       — Поэтому нужно жить здесь и сейчас, — говорит Этери Георгиевна. — Так, чтобы не было стыдно потом, проживая каждую отпущенную минуту до конца.       И я слышу эти слова через музыку и овации зала, когда открываюсь миру.       А спустя пару секунд я выигрываю свой первый взрослый финал Гран-При. ***       Мы с Полиной поздравляем друг друга и радуемся победе. Потому что это действительно триумф — и юниорский, и взрослый финал выигрывают ученицы одного тренера. Мне кажется, Этери Георгиевна это заслужила, а мы заслужили отдых.       Я чувствую, как постепенно внимание многих людей проникает в мое личное пространство. Но стараюсь об этом не думать. Мы с Полиной идем на море, а Этери Георгиевна с Дишей — по магазинам. Мне на какое-то время очень хочется оказаться с ними, но потом наша компания разрастается и мы бегаем по песку, не думая о том, что в Москве снег и мороз. Полина спустя час идет в номер, а я остаюсь смотреть на закат с Юдзуру и остальными ребятами. Нам так весело, что мы теряем счет времени. Пока не становится холодно.       Возвращаемся в отель даже с подгоревшими носами, а я, смеясь, открываю дверь. И в этот момент Этери Георгиевна выходит из номера:       — Жень, ты уже взрослая девушка, а ведешь себя, как ребенок, — строго говорит она. — У тебя весь вечер не работает телефон, поэтому прежде, чем идти дальше к своим друзьям, будь добра его зарядить.       От холода в знакомом голосе мне становится не по себе. Я очень хочу что-то сказать, но не могу — Этери Георгиевна уходит. Беззвучно стою и смотрю ей вслед, не в состоянии сказать хоть слово. Больше всего на свете я не люблю такое молчание.       Спустя полчаса я стучусь в дверь номера и мне открывает Диша, пропуская внутрь.       Этери Георгиевна выходит из душа и как всегда спрашивает:       — Что-то случилось, Жень?       От этого вопроса мне как обычно не по себе.       — Извините, что заставила волноваться. Я не заметила, что телефон разрядился.       Этери Георгиевна садится в кресло и спокойно отвечает:       — Все нормально, Жень, иди отдыхать.       Я отсчитываю мысленно до пяти и вместо того, чтобы выйти, подхожу ближе и обнимаю ее, пока не чувствую, как меня обнимают в ответ.       — Я больше так не буду, — говорю привычную детскую фразу, хотя тут прекрасно понимаю, что действительно не сделаю так больше. — Мне очень жаль, что вы переживали.       Этери Георгиевна гладит меня по волосам:       — Конечно, я переживала, — тихо говорит она. — Мы же почти семья, а ты мне как дочь.       От этого я чувствую какой-то непривычный ком в горле и утыкаюсь носом в теплую шею, вдыхая знакомый аромат.       — А мы тебе подарок купили, Жень, — наконец произносит Диша и протягивает мне кошелек с Сейлор Мун.       Я держу его в руках и прыгаю на месте от радости.       — Спасибо! — порывисто обнимаю Дишу, а потом снова — Этери Георгиевну.       Несмотря на то, что меня считают уже взрослой, сейчас я нереально счастлива, как ребенок. ***       Мы выступаем на Гала концерте, делаем много фото, а количество подписчиков в моем инстаграме растет. Мне кажется, после этого Финала ничего уже не будет прежним, но для меня это интересное приключение, которое я проживаю не одна.       Уже в самолете мы сидим втроем: я, Этери Георгиевна и Диша у окна. Я рассматриваю свой новый кошелек и чувствую себя способной свернуть горы.       Когда самолет вдруг попадает в турбулентность, рефлекторно хватаюсь за ручки кресла, а потом чувствую, как холодная тонкая ладонь накрывает мою руку и успокаивает. Диша тоже держится за Этери Георгиевну и на секунду мне кажется, что мы действительно скованны одной цепью.       Но не такой отчаянно-страшной, как в песне, а наоборот — настолько нерушимой и крепкой, что никаким бедам ее не разорвать.