Нежный лед

      Я влетаю по ступенькам в знакомую квартиру и, открывая дверь, почти падаю в объятья Этери Георгиевны и Диши. Они встречают у порога и начинают стягивать с меня пуховик.       — Замерзла? — спрашивает Диана. — Мы уже заварили чай.       — Не очень, — улыбаюсь я, чувствуя запах корицы в коридоре. — Неужели кто-то из вас испек пирог?       Диша довольно кивает.       — Да, мама решила опробовать новый рецепт.       Я закатываю глаза и в шутку говорю:       — То есть его еще ни на ком не тестировали? Вы меня специально для этого позвали?       Этери Георгиевна замирает у шкафа, где в этот момент вешает мою куртку.       — Медведева, ты совсем оборзела, — смеясь, говорит она. — Когда ты еще попробуешь что-то, что испек твой тренер?       Я поднимаю руки, притворно сдаваясь, и бурчу Дише на ухо:       — Вполне возможно, что после сегодняшнего эксперимента уже никогда… никогда больше ничего не попробую.       Диана смеется, но прикрывается рукой.       — Вы там о чем шепчетесь? — строгий голос доносится уже из кухни.       — Ни о чем! — почти хором отвечаем мы, а я продолжаю. — А у вас нет на примете какого-нибудь ненужного соседа или того, кто вам не нравится и его будет не жалко?       Этери Георгиевна театрально вдыхает.       — Хорошо! Я выкину пирог, а вы будете просто пить чай, — из кухни доносится звук открывающегося окна.       — Нет! — кричу я и влетаю в комнату, перехватывая за запястья руки, которые держат ароматную выпечку. — Я согласна съесть все, что вы приготовите.       Этери Георгиевна улыбается.       — Вот это уже другое дело.       Она идет к столу, а я держу ее руки, словно мы одно целое, и почему-то не отпускаю. Запах корицы и специй напоминает о сказках и чем-то волшебном, а я только и могу, что уткнуться носом в прямую спину и наконец разжать пальцы.       — С новым годом, — произношу тихо.       Этери Георгиевна поворачивается ко мне, наконец отставив пирог, и обнимает. От нее пахнет выпечкой и ванилью, а все вокруг словно останавливается.       — Диша, неси Женин подарок! — тишина нарушается, и время снова начинает бежать.       Я отхожу дальше и сажусь за стол, пока Диана не приносит что-то, запакованное в яркую бумагу. Нетерпеливо разрываю ее и вижу книгу Сказок Андерсена с золотыми буквами на ней. Провожу кончиками пальцев по обложке, вдыхаю запах типографской краски и благодарю. Я так давно не читала сказки, что это кажется каким-то приветом из детства. И мне просто хорошо.       Мы сидим вместе на кухне и пьем чай, заедая пирогом. Он оказался безумно вкусным, но признать это вслух мне пришлось только когда мы с Дишей попросили добавки.       — Ты, кстати, Монополию принесла? — спрашивает Диана.       Я ловлю на себе взгляд Этери Георгиевны, которая жестами недвусмысленно дает понять, что если эта игра здесь, мне конец.       Я делаю серьезное лицо и отвечаю:       — Забыла.       Диана вздыхает.       — Жень, возьми еще кусочек пирога, ты заслужила, — произносит Этери Георгиевна и подмигивает мне.       — Чем это она заслужила? — интересуется Диша.       — Тем, что я милая?       — Ну да, с этим не поспоришь…       Мы смеемся все вместе и никуда не спешим.       А за окном медленно падает снег.       ***       На Чемпионат Европы в Братиславу мы едем с надеждой на победу, но не загадывая ничего наперед. После короткой программы я первая, но впереди еще произвольная, которая многое решает. Мне немного не по себе, потому что Лена Родионова – моя первая соперница на этом чемпионате. А соревноваться со своими всегда очень сложно.       Сима пишет мне сообщения с пожеланиями удачи и привычным гороскопом: «Медведева, у тебя завтра исполнение желаний, поэтому желай правильно».       Я улыбаюсь, зная, что с желаниями всегда нужно быть осторожнее, посылаю Симе в ответ дьявольский смайлик и выхожу в коридор.       Через минуту прихожу в номер к Этери Георгиевне, потому что не хочу быть одна, но и с кем-то тоже быть не могу. Мы сидим в комнате и занимаемся своим делами, понимая, что уже пора спать. Я достаю из рюкзака книжку со сказками и читаю.       — Что ты читаешь, Жень?       Я отрываюсь от книги:       — Русалочку… но что-то я совсем забыла, что Дисней ее пожалел.       Этери Георгиевна садится на кровать и притягивает меня к себе.       — А ведь на самом деле история Русалочки заканчивается хорошо. Она получает то, что хочет больше всего, — холодные руки забирают книгу и разглаживают страницу.       — Разве в конце она получает принца? — спрашиваю.       — Нет… но у нее появляется шанс на бессмертную душу, о которой Русалочка мечтала с самого начала. А ты лучше засыпай… — Этери Георгиевна начинает читать мне вслух, а я прижимаюсь к ней теснее, слушая убаюкивающий голос.       Мне хочется верить, что всем нам в конце концов не суждено стать лишь морской пеной, но слова усыпляют меня до того момента, как я узнаю ответ на этот вопрос.       Наутро выхожу катать свою программу с четким желанием победить, но падаю с акселя. Этери Георгиевна после проката обнимает ободряюще и касается губами лба, несмотря на то, что все смотрят на нас. Мы сидим в КиКе, держась за руки в тот момент, когда объявляют результаты.       Я — новая Чемпионка Европы. Пытаюсь сдержать слезы, слыша, как знакомый голос шепчет на ухо — «Молодец, мы сделали это». А я никак не могу поверить, потому что чувствую себя настолько счастливой, что почти не могу дышать.       ***       А потом я снова погружаюсь в тренировки и готовлюсь к Чемпионату мира, а между делом наконец нахожу подарок на День Рождения Этери Георгиевне — большой шарф со звездами. Когда она укутывается в него, то становится похожа на волшебницу из сказок.       Мы сидим вместе с Дишей, слыша, как телефон постоянно разрывается от поздравлений, и начинаем танцевать. Музыка ведет нас за собой, рассказывая голосом Бон Джови, что такое жизнь.       На какое-то время от эйфории мы начинаем прыгать по комнате, чувствуя безграничную радость от понимания таких простых слов: «Мы не будем жить вечно. Надо жить, пока ты живой».       В это время Диша хватает за руку Этери Георгиевну, которая входит в комнату, и тянет ее за собой вверх. Звук ударных и голос не оставляет никаких других мыслей в голове, и она тоже сдается.       Я в первый раз вижу Этери Георгиевну такой открытой и счастливой. Она смеется, запрокидывая голову, а мне в первый раз в жизни становится жаль, что вечных вещей не существует. Потому что этот момент мне хотелось бы сохранить навсегда.       Поэтому когда я, наконец, прихожу домой, то беру альбом, который подарила мне мама на Новый Год, и начинаю рисовать. На моей картине женщина, которая прыгает от радости, откидывая волосы назад. Она счастлива и не думает ни о чем кроме музыки, которая ведет ее за собой. Мне кажется, что я еще никогда не видела ничего более настоящего, поэтому когда под утро рисунок готов, я рассматриваю его, закусив губу и понимая, что не имею права показывать это никому.       Это моя тайна, которую я не могу открыть другим.       Молча беру пустую папку и вкладываю туда картинку, не переставая улыбаться при этом.       Сейчас я чувствую себя как никогда живой.