Living Fiction

      Бриенна и Джейме как обычно стояли в очереди в их кофейне, по-дружески споря об обзорной статье в свежей утренней газете, когда в их разговор вмешался знакомый голос.       — Тарт, это ты?       Плечи Бриенны напряглись, но она заставила себя повернуться и встретиться с ним лицом к лицу.       — Хайл, — ее голос показался ей сдавленным, и она не упустила косого взгляда Джейме.       Хайл Хант улыбнулся во все зубы и покачал головой в неверии.       — Бриенна Красотка! Как я сразу тебя не узнал — ты ведь такая единственная в своем роде.       — А ты вообще кто? — Джейме с неприязнью присмотрелся к мужчине.       Хайл протянул руку Джейме, но тот лишь помахал своей гипсовой повязкой в воздухе в качестве объяснения, почему не может ее принять.       — Хайл Хант. Мы с Бриенной старые друзья. Мы вместе ходили в старшую школу.       Бриенна хмыкнула, выразив свое несогласие:       — Вообще-то знакомые. И ты разве не должен быть в Просторе?       — Только что выпустился со степенью магистра в менеджменте. Я приехал в город на пару собеседований, — он прошелся взглядом по ее телу сверху донизу, заставив ее чувствовать себя обнаженной, несмотря на несколько слоев одежды под ее шерстяным пальто. — Последние несколько лет пошли тебе на пользу, Бриенна. Ты выглядишь почти пристойно.       Она почувствовала, как ладонь Джейме опустилась на ее плечо, большим пальцем он едва заметно и успокаивающе водил по ее шее. Она натянула язвительную улыбку.       — Жаль, что я не могу сказать то же самое про тебя.       Она испытала какое-то извращенное удовольствие от вида начавшего отрастать пивного живота и ужасно неприглядно пробившейся бороды на мальчишеском лице Хайла.       Хайл лишь выдал один из своих фирменных смешков.       — Приятно видеть, что сучка не утратила свою хватку — ты всегда была бестией. Слушай, Бриенна, если тебе когда-либо понадобятся мои услуги, то предложение все еще в силе.       Красноречивая игра бровями прояснила, какого именно рода услуги он предлагал.       Сквозь свою ярость и отвращение она в тот же момент почувствовала, как Джейме крепче сжал ее плечо. Ее прямо трясло от самоуверенного негодования, когда она направилась к Хайлу, остановившись в дюйме от него, чтобы взглянуть на него свысока.       — Позволь мне прояснить. Если ты хотя бы попытаешься когда-либо еще меня тронуть, я кастрирую тебя самым тупым ножом, который я только смогу найти. А теперь ты оставишь меня в покое или мне стоит сломать тебе еще пару костей?       Ухмылка сошла с лица Хайла, и он поднял ладони вверх.       — Я понял. — Он бросил взгляд на Джейме: — Удачи тебе с этим, приятель.       Бриенна выждала, пока Хайл не покинул кофейню и не свернул с улицы, и только тогда смогла выдохнуть. По ее коже бегали мурашки, а пальцы чесались — ей было просто необходимо выйти наружу, подышать свежим воздухом. Она налетела на дверь и кинулась в переулок за кофейней, мимолетно отметив, что Джейме последовал за ней. Бриенна пару раз прошлась взад-вперед, пытаясь успокоиться, но она чувствовала себя так, будто от ее кожи летели искры, а все внутри нее яростно рвалось наружу. Не отдавая отчета своим действиям, она ударила кулаком по кирпичной стене. Боль тут же вспыхнула, промчавшись от ее кулака вверх по руке, костяшки сбились, их жгло, но она почувствовала себя лучше, ощутила, как стук крови стал униматься, а гул в ушах — стихать.       — Седьмое пекло, Бриенна, остановись!       Неожиданно она оказалась в объятиях Джейме, лицом уткнувшись в сгиб его шеи, ощущая себя на удивление крошечной. Она почувствовала, как его рука с гипсом прижалась к ее спине, а здоровая рука гладила ее по волосам. Бриенна подумала над тем, чтобы воспротивиться этому: его близости, интимности его прикосновений, дыханию ему в шею. Но она устала, и ей было приятно в его объятиях, и постепенно его физическое присутствие вытеснило дух Хайла. Ее дыхание замедлилось до обычного, и она растворилась в его руках, все желание сопротивляться ушло, оставив ее опустошенной и дрожащей. Джейме почувствовал перемену и чуть ослабил хватку, чтобы посмотреть ей в глаза, убрав волосы с ее лица и заправив пряди ей за ухо.       — Ты в порядке?       Она нервно кивнула, чувствуя себя выгоревшей изнутри, так как адреналин покинул ее кровь. Он еще раз обнял ее, прежде чем отпустить, но ненадолго задержал ее руку в своей, осторожно изучив ее ссаженные костяшки.       — Хочешь поговорить об этом? — было почти странно видеть, как он старался быть таким мягким, не намеревавшимся давить. Но ей уже было известно слишком много его секретов, она так часто видела его уязвимым, что это было бы правильным.       «Доверие должно быть взаимным. Ты оказываешь его мне, я оказываю его тебе».       — Я расскажу тебе, — вздохнула она. — Но я хочу вернуться домой.       Он без лишних слов обнял ее рукой за плечи и вместе с ней зашагал прочь из переулка, в сторону ее дома.       Пройдя несколько кварталов, Бриенна покопалась в сумке и достала помятую пачку сигарет и зажигалку; ее руки слегка тряслись, пока она курила; дым вдыхала глубоко, будто он был целительным бальзамом. Она знала, что Джейме должен был помнить их разговор на открытии выставки и должен знать, что курение было заземляющим механизмом. Бриенна сконцентрировалась на сигарете между ее пальцами, на своих губах, на тонких завитках дыма, поднимавшихся в воздух; на том, как запах напоминал ей о доме, безопасности и покое. Джейме ничего не сказал, но переместил руку на ее плечо.       Она затушила сигарету о цветочный горшок рядом с входом в здание и выкинула окурок в урну, после чего провела Джейме через двойные двери и наверх, через два пролета, к своей квартире. Он взял у нее ключи и открыл дверь, пригласив ее внутрь, а затем бросил ключи в вазу на столике в прихожей, как если бы они делали так всю жизнь. Иви подняла взгляд со своего освещенного солнцем места, сонно отметив их прибытие. Бриенна рухнула на один из обеденных стульев, жестом предложив Джейме сесть на стул напротив. Они оба сбросили свои пальто движением плеч: она — сидя, он — стоя.       — Ты ведь понимаешь, что не обязана рассказывать мне это, если не хочешь, да? Ты ничего мне не должна.       Теперь она посмотрела ему в глаза, приняв во внимание то, каким он стал сейчас с момента их встречи: больше не заносчивый, не проблемный и не раздражающий все время.       Она задалась вопросом, как они привыкли так полагаться друг на друга.       — Я доверяю тебе, — это было единственное объяснение, которое она могла дать. Она положила руки на стол и глубоко вздохнула.       — Хайл и я ходили вместе в одну школу на Тарте; мы были одногодками. Мы оба играли в футбол, — Бриенна прикусила губу, задумавшись, о чем говорить дальше. И она решила броситься в омут с головой. — Когда я училась в выпускном классе, команды парней без моего ведома заключили пари: кто сможет лишить меня невинности. Я заподозрила неладное, потому что я не принадлежала к той категории девушек, которым парни бы ни с того ни с сего стали покупать цветы или украшения. Но среди них была целая группа, которая пыталась подсесть ко мне на ланче, дарила цветы, оставляла сонеты Шекспира в моем шкафчике. Я понимала, что все это было не по-настоящему, знала, что что-то происходило, поэтому я игнорировала их. Но Хайл… его методы были более тонкими. Он просто был любезным: один раз поделился своим лишним батончиком перед тренировкой; спрашивал, как прошли мои выходные; узнавал, смогу ли я помочь ему с алгеброй. У меня было мало друзей, но мне казалось, что Хайл был моим другом, поэтому я утратила бдительность.       Она прижала свои руки к груди.       — Однажды кто-то устроил большую вечеринку у себя в доме, куда пригласили всех спортсменов. Я никогда не была ни на одной из таких, но Хайлу была нужна машина, и он спросил, не хотела бы я пойти с ним. Он продолжал упрашивать даже после моего отказа, и уже это должно было стать тревожным звонком, но никто никогда раньше не хотел пойти со мной куда-либо, а он пообещал, что мы пробудем там всего пару минут и уйдем. Он взял мне какую-то выпивку, хотя мне не нравился вкус алкоголя, поэтому я пила очень медленно. И когда у меня закружилась голова и я почувствовала усталость, то я подумала, что все дело в алкоголе, поэтому я вообще перестала выпивать — выбросила напиток, пока Хайл не видел. Спустя еще пару минут все потемнело. — Она могла ощутить ярость Джейме по неподвижности его тела. Еще один глубокий вдох. — Он добавил в мой напиток наркотик, но не подозревал, как мало я выпью или как быстро он переработается в моем организме из-за моего роста. Я отключилась всего на несколько минут, но их хватило, чтобы он доставил меня в спальню и снял с меня футболку. Он начинал снимать с меня лифчик, когда я пришла в себя, — краем глаза она заметила, как руки Джейме сжались в кулаки на столе. — В комнате было еще двое парней, у двери, и один из них фотографировал все на телефон. Это должно было стать доказательством того, что Хайл выиграл пари и мог забрать деньги. Когда я очнулась и осознала, что происходило, я вышла из себя. Сбросила с себя Хайла, тут же разбила телефон того парня. Они попытались задержать меня, когда поняли, что происходило, но я отбилась от них. Убежала в свою машину, даже не удосужившись забрать футболку, и поехала домой.       — Скажи мне, что ты вызвала полицию, — низко прорычал Джейме.       Бриенна пожала плечами.       — Мы попытались. Уничтожив телефон, я сделала так, чтобы те фотографии никогда не всплыли на поверхность, но вместе с этим уничтожила все доказательства своей истории. А еще я умудрилась сломать пару костей Хайлу и обеспечить его сотрясением, когда уходила, поэтому была вероятность, что они могли выдвинуть против меня обвинения.       — А как же футболка? Или тот факт, что он накачал тебя?       — Тарт старомоден. Там нет лабораторного оборудования для проверки на наркотики для изнасилований. С точки зрения копов я была всего лишь девчонкой, которая передумала на полпути. Каким-то образом главный тренер мужской команды по футболу все же узнал о пари. И отстранил на месяц каждого игрока, который принимал в этом участие. Потом об этом узнала глава департамента по легкой атлетике — женщина — и запретила им всем участвовать в соревнованиях до конца года, загубив тем самым их шансы попасть в команды колледжа, получить спортивную стипендию. В каждой команде парней теперь поневоле играли запасные составы, поэтому они проиграли все матчи. — Бриенна почувствовала, как в ее горле возник ком, и она попыталась подавить его.       — И все винили меня. Тренеры, игроки. Если бы я просто не была такой холодной сукой и позволила Хайлу себя трахнуть, тогда все могли бы получить, что хотели. Если бы я просто заткнула свой рот и подыграла, все было бы замечательно. Поэтому я выпустилась, потом приехала учиться в Королевскую Гавань, потому что больше никто не поступил. Начала с чистого листа.       — Если я увижу этого парня снова, пообещай мне, что позволишь мне ему врезать.       Она улыбнулась и впервые с того момента, как они сели, встретилась с ним взглядом.       — Договорились.       Она удивилась неожиданно прочному осознанию, которое расцвело в ее сердце.       — Знаешь, я обязана Хайлу Ханту всем в каком-то странном смысле. Если бы не он, я бы не поступила в Университет Королевской Гавани; если бы я туда не поступила, то я бы никогда не повстречала Маргери и не стажировалась у Кейтилин. Никогда бы не встретила Лораса. Никогда бы не начала работать в «Винтерфелле», никогда бы не встретила тебя.       Джейме словно был раздражен этой мыслью.       — Ну, а я, может, отказываюсь в это верить. Кто сказал, что мы бы в любом случае не встретились?       Бриенна покачала головой.       — Если бы я не пережила Хайла Ханта и адский выпускной класс, то не думаю, что стала бы достаточно толстокожей, чтобы справиться с тобой. Он заставил меня осознать, какой сильной я могу быть, что я не могу позволить другим людям управлять моей жизнью. Это был ужасный опыт, но он сделал меня лучше. Если честно, Джейме, без Хайла Ханта мы бы и до второй встречи не дошли.       Джейме упер взгляд в стол, плотно сомкнув губы. Размышляя.       — Помнишь, когда мы впервые встретились и ты сказала, что хотела бы узнать, почему я напал на Эйриса? И ты думала, что есть причина, по которой я так поступил?       Она не была уверена, к чему он клонил, но для него было так несвойственно по своей воле упоминать Эйриса, что она кивнула.       — И я все еще хочу узнать.       Он откинулся на спинку стула, скрестив руки.       — Все знали, что у Эйриса был скверный характер. В Крейкхолле у него была дурная слава из-за того, что он травил мальчишек помладше и придумывал жесточайшие обряды посвящения. Мне он никогда не нравился, но он был Таргариеном, и все вели себя так, будто это делало его неприкасаемым, — он запустил руку в волосы, поставив локти на стол. — Он пригласил Серсею на Первый бал. Все забыли об этом. Она отказала, думала, что он отморозок. В итоге он пошел со своей кузиной, Рейллой.       Когда прошла примерно половина вечера, я вышел наружу подышать свежим воздухом: у девушки, которую я сопровождал, были отвратительные духи, а она вдобавок переборщила с ними, и из-за этого у меня кружилась голова. Эйрис тоже был снаружи с парой других парней и курил. Он начал хвастаться о том, как поджарил проституток: он связал их и стал тушить об их тела сигареты. Он продолжал говорить, даже когда я появился. Не думаю, что он заметил меня. Сказал, что ничто его так не заводило, как их крики и мольбы о пощаде, когда их взгляд наполнился ужасом, потому что они думали, что умрут. Как ему иногда приходилось приводить их в чувство ведром с ледяной водой, когда они теряли сознание, потому что становилось не так весело, если они не могли кричать для него.       Бриенна прикрыла рот ладонью от отвращения и жалости. Она не могла отвести глаз с лица Джейме, пока он продолжал говорить сухим тоном.       — Потом он стал проходиться по Серсее. Обзывать ее сукой, потому что она отказала ему. Эйрис сказал, что захватил немного «жидкого экстази» и добавил его в ее бокал вина, а в отеле наверху забронировал для них номер. Сказал, что собирался преподать ей урок, что ей станет сложнее знакомиться и ходить на свидания, когда он закончит с ней. Что она будет сожалеть о том, что сделала.       Я знал, что нельзя было и пытаться рассказать кому-либо то, что я услышал. Эйрис был для всех неприкосновенным, и без веского доказательства никто бы не стал ничего делать. Никто ничего не делал годами. Поэтому я просто начал его бить. Остальные парни сбежали.       — Но потом… если бы ты рассказал все полиции, то разве они не могли провести расследование, доказать то, что ты услышал? Наверняка как минимум одна из тех женщин обращалась в полицию.       Джейме сухо и горько рассмеялся.       — Таргариены подкупили всех проституток, чтобы удержать их от дачи показаний. Без них было только лишь мое слово против его. И никто никогда даже не узнает, что Эйриса поместили в психиатрическую лечебницу, как только его выписали из больницы. Через два года он перестал принимать лекарства и поджег себя, как делали предки Таргариенов, пытаясь переродиться в трехглавого дракона, о котором пророчили тысячу лет назад. Но жестоким и неуравновешенным преступником, который легко отделался двумястами часами общественных работ, оказался я.       — Джейме, — она выждала, чтобы встретиться с ним взглядом. Но когда этого не произошло, Бриенна накрыла лежавшую на столе его ладонь своей. — Ты спас огромное число женщин от этого монстра. Ты поступил правильно.       — Годами я продолжал говорить это себе. Я уже давно не могу в это поверить.       — Ну, я в тебя верю. И всегда верила.