Семья Заброшенного Дома: История Июньской Росы и Персика

— Это ты виноват! — из горла Плакучей Ивы исторгся могучий, злой, отчаянный рык, вопль печали и боли от утраты любимой дочери.       Удар Судьбы спрятал взгляд, опустив голову к земле, не произнося ни слова. Сильный, белый воин не мог сдерживать всхлипы, как только открывал рот, поэтому он стоял, не шевелясь, белый исполин не мог допустить, чтобы племя увидело, насколько сильно ударила по нему смерть Крылатки. — Он не виноват! — тут же надрывающимся голосом выкрикнула Июньская Роса.       Она загородила Персиковое Дерево собой, с вызовом смотря на двух предводителей, и ученик почувствовал себя маленьким беспомощным котёнком, как тогда в детстве, когда сестрица всё время защищала братца от задиристого характера Медвежьего Рёва и ругани взрослых, которые видели в персиковом котёнке вечного хулигана.       Берёзовая Роща выскочила из толпы, её хвост метал из стороны в сторону, а повадки напоминали медвежьи: матушка спасала своих детей от гнёта ниоткуда взявшихся врагов. Тонущее Солнце не нужно было долго ждать, яркий котик был готов помогать любимой и чуждым племени его отродьям. Два родителя обступили Июньскую Росу по бокам, их полосатые шкуры словно увеличились в размере, а лапы растопырились в стороны. Маленькая семья была в сборе, и казалось, никто не мог устоять против их блокады. — Вы решили перечить мне?! — взорвалась Плакучая Ива. — Я уверена, недовольный нашим решением Персиковое Дерево решил убить мою дочь, чтобы высказать своё несогласие! — Нет! Это не так! — всхлипнула Июньская Роса. — Это уже переходит все границы! — выступила вперёд старая Сосновая Игла, слегка прихрамывая, а за ней, пуская во все стороны бешеные взгляды, бывшая няня Зимняя Вьюга. — Персиковое Дерево был дружен с Крылаткой, ему бы не пришло в голову даже сорвать волосок с её шерсти! — Он не мог! — тут же поддержала наставницу своих детей упрямая Берёзовая Роща. — Мой сын никогда бы не пошёл на убийство невинных! — Как видимо, пошёл, — солнце опустило тень Болотной Ивы на силуэт бурой предводительницы, делая её мрачнее. — Персиковое Дерево с детства выказывал черты не более, чем хулигана! Его дорога — прочь отсюда или умереть!       Медвежий Рёв взревел, бросаясь к матери, и всё племя ахнуло: принц решил пойти против решения королевы: — Мама, это был медведь! Это же ты отправила Крылатку на лёд, а она просто пригласила Персиковое Дерево с собой! Смерть моей сестры — её бесповоротная судьба, устроенная Небом. Крылатку убил раненый медведь! — Кто же мог ранить такого огромного зверя?! — прищурилась королева, она еле-еле подавляла раздражение и злость. — В нашем лесу иногда появляются совершенно иные, непохожие ни на кого животные. Они ходят на двух лапах и не имеют шерсти… — Не неси чуши, Медвежий Рёв! Ты — мой сын. Как ты смеешь… — Но это правда! — перебила Плакучую Иву Зимняя Вьюга, оборачиваясь на небольшую группку котов, и те быстро-быстро закивали, давая понять, что видели таких зверей. — Прямоходящие существа носят при себе железные палки, плюющиеся огнём, которые могут сломить даже медведя. Патрули докладывали об этом столько раз, и теперь вы обязаны поверить в эти «сказки»!       Персиковое Дерево не мог выдавить ни слова, не веря собственным ушам и глазам. Столько котов сейчас ступили на его защиту, и зачем? Неужели родители всё ещё любят его? Медвежий Рёв не ненавидит всегда мешавшегося под лапами персикового котёнка?       Ученик не смог сдержать слёз, но улыбнулся, тихо, скромно, побаиваясь, как бы этого не заметили. Земля под лапами промокла. — Хватит делать из него изгоя! — завизжала в это время Июньская Роса. — Хватит, — перебил возникшую дискуссию Персиковое Дерево, поднимаясь и на негнущихся лапах выходя из-за стены, на поляне возникла раздирающая сердца котов тишина. Ученик шепнул на ухо сестре, проходя мимо неё: — Это было нам напоминанием о нашем секрете. — Простите за всё это, — наконец его голос зазвучал, громко, торжественно, на устах — улыбка. — За мои слова. Но я правда виноват, не достоин вашей защиты. Я никогда бы не посмел убить Крылатку, но, наверное, был в состоянии её спасти. Моё сочувствие. Я тоже очень скорблю по ней.       Племя перешёптывалось. Родители стояли, шокированные, огорчённые, но гордые своим сыном. Июньская Роса не могла поверить словам брата, но не выговорила ни слова против. — Я объявляю траур, — выдохнула Плакучая Ива, лишь примирительно кивая, не отвечая персиковому малышу. — Всему племени запрещено подходить к реке, пока там не пройдёт ледоход!       Персиковое Дерево чувствует, как гора упала с плеч. Чуть шатаясь, он проходит мимо толпы прямо в палатку учеников, и как только оказывается там, то падает на подстилку, судорожно вздыхая.       У выхода послышались шаги, и по запаху кот сразу определил, кто же последовал за ним.       Солнце прячется за тучами, то ли мерзко хихикая, то ли рыдая, как и положено во время траура, что длится неделю. — Неужели это начало? — шепчет Персиковое Дерево, надеясь на ответ зашедшей сестры. — Пожалуйста, только не вини себя, — умоляюще просит кошка, опускаясь перед братом и утыкаясь носом в его полосатую шерсть. — Ты не должен упрекать себя. Не думаю, что ты мог что-то сделать. — Я всё равно не могу смириться с тем, что она погибла у меня на глазах, так и не ставшая воительницей, а так мало осталось, — ученик прикрывает глаза. — А посвятимся ли мы вообще?