«Неопознанное SOSтояние»

Тина первой открыла глаза. Умиротворенное лицо и размеренное дыхание любимого мужчины рядом, как утренний бальзамчик, поили душу блондинки, теплом растекаясь по обласканному телу. По пяточкам прошёлся небольшой холодок из приоткрытого окна. Она легким движением накинула одеяло и снова посмотрела на него. Эти манящие губы: нижняя — такая припухлая и слишком капризная, верхняя — такая изящная и более послушная, — так и напрашивались снова быть изнасилованными. Ей захотелось, с переменным нажимом, пройтись по ним языком, увлажняя весь периметр, но он так сладко спал. Тина не решилась его разбудить, продолжая любоваться и давиться слюной. Каждая примечательная черточка и отметина на мужественном лице уже давно были отсканированы и внесены в её встроенную память. Она всё-таки не выдержала и рука машинально потянулась к шраму, на котором та любила заострять своё внимание, но не успела коснуться: на тумбе завибрировал телефон Дана. Приподнявшийся на локте, Тина смогла с лёгкостью дотянуться до него. Брюнет не шевельнулся, только лицо, мимолётом, отгримасничало подобие недовольства. На максимум раскрытые глаза прилипли к экрану: «Venik?». Телефон продолжал вибрировать в руках, но Тина не осмелилась поднять трубку, лишь чаще захлопала густыми ресницами, пытаясь собрать разлетевшиеся частички пазла в общую картинку. После третьей попытки мобильный замолчал… Прошло ещё минут двадцать. Тина лежала и размышляла, глядя уже в потолок. Дан незаметно проснулся и отвлёк её от мыслей, обхватив рукой обнаженную талию и притягивая к себе. — Доброе утро, моя ранняя пташечка, — ты чего не спишь? Он ещё больше усилил хватку и уткнулся в шею, нежно касаясь губами поверхности гладкой кожи. Тина не знала как начать разговор, но слова сами нашли выход и вырвались наружу. Подача получилось какой-то грубоватой и резкой. — Дан, откуда у тебя номер Веника и почему он тебе звонил несколько раз? Лицо Кароль стало ещё серьёзнее и напряженнее. Всё что касалось сына, разом заряжало обойму. — Не молчи, пожалуйста, — что это было? Она немного сбавила обороты, перейдя на холостые патроны. Балан разом проснулся, думая что же сказать. Он поднял на неё глаза, стараясь скрыть смятение. Мозг заработал в ускоренном режиме, но так и не нашёл нужных слов для оправдания. — Мы обменялись телефонами ещё на съёмках Голоса, — может просто не может до тебя дозвониться?! «Что я несу…». — И давно ли он знает, что там где ты, обязательно буду я? Дан, выкладывай всё, — иначе мы поругаемся сейчас. — Тань, всё хорошо, — у нас есть кое-какие дела. Не могу тебе сейчас всего рассказать, но ничего такого, из-за чего ты бы могла переживать. — У тебя и моего сына общие дела? Что ты несёшь? — Прости, просто объясни мне по-хорошему… Что-то случилось, да? Она поднялась, села в позу по-турецки, продолжая прожигать взглядом его постоянно прячущиеся и бегущие карие глаза. Дан совсем не ожидал такой резкости. Он не узнавал сейчас свою Тину, хотя разум поддерживал её волнения и опасения. Кроме пары партий в шахматы, его и мальчика ничего не связывало. Балан решил больше не уходить в дебри вранья и недосказанности. — Мы тебе хотели сделать сюрприз… Я ему позвонил первым, — попросил помочь. Он с удовольствием согласился. — Что? Ты с ума сошёл? Ты для него просто мой коллега. Боже, о чем ты думал, Дан? Он же может всё не так понять… может не принять вообще. — Мне нафиг не нужны такие сюрпризы, — это мой сын. Дан начал сдавать, поэтому тоже повысил голос, пытаясь немного привести в чувства свою разъярённую женщину. — Тин, Веня уже давно всё понял. Я даже рта не успел открыть, как он сам помог мне сформировать вопрос, который долго вертелся на языке, — ты даже не представляешь, какой у тебя сообразительный и взрослый малыш… — Что ты истеришь? Не нервничай. — Я нервничаю?! — Да я в бешенстве. И да, — я знаю какой у меня сын. Просто в голове не укладывался, как ты вообще такое учудил. Реакция могла быть совсем другой! — Ты прям полный Балан! — Я в душ и улетаю вечером в Лондон. Не говори ничего, дай мне успокоиться… Дан отчасти её понимал, но не принимал такие выпады. Остудить пыл женщины было непросто, но тот не хотел на таких нотах недосказанности и раздражения, заканчивать диалог. — Давай ему позвоним сейчас и спросим, — Таня… прости за самовольничество, но мы реально подружились… Мне нравится общаться с Веней… Знаю, что реакция могла быть иной, но я так почувствовал. А ты знаешь, что чувства — мои верные проводники. — Я так всю жизнь живу. — Родная, не злись. — Не надо никому звонить! Я так решила. Она встала с кровати, подняла его халат с пола и удалилась в ванную. Тина не контролировала себя. То что она ощущала и чувствовала, всё вывалилось разом на Дана. «Успокойся, женщина… Ты поговоришь с сыном и все будет хорошо… А если он меня осудит или уже… мой мальчик маленький…», — холодные струи воды потихоньку освежали её разум. Брюнет встал, и в чем мама родила отправился тем же маршрутом. Пристроившись рядом, мужчина почувствовал напряжённую спину и сопротивление. — Дан, оставь меня сейчас одну, — прошу тебя. — Не могу… Объятия стали крепче. — Тань, я люблю вас… Прости, что не думал, а чувствовал… но совсем не жалею. Я познакомился с Веней, — говорю это и у меня сейчас все внутри переворачивается… — впервые в жизни чувствую себя полноценным человеком… Пауза. Мучительная для обоих пауза. — Дан… Тина накрыла его руки своими дрожащими ладонями. Слезы смешались с потоком воды и уносили прочь мысли, одновременно очищая голову… — Я испугалась… сильно. — Знаю… Прости. — Не уезжай сегодня… прошу тебя. Не оставляй меня, любимая. Тина развернулась и прижавшись всем телом, впилась в спину ногтями, вынося всю свою «злость» на его плоть. Он терпел и молчал пока ангелы и демоны боролись внутри хрупкого тела. Ждал. — Не оставлю… — прошептала она сквозь зубы. Она повернула краник, остановив воду и вернулась к его лицу, убрав выпрыгнувший локон на место. Глаза встретились. — Что мне с тобой делать? Блондинка своим носом черкнула по его щеке, — я даже не могу долго злиться… — Не хочу, чтобы ты на меня злилась, — полетели завтра после концерта. Вместе. Веня будет рад… я уверен. Они так и стояли обнявшись: обнаженные, мокрые, загадочные. Вода уже давно перестала течь, но ощущения были такие, что она всё ещё бьет по лицу. — Я боюсь… — Боишься чего? Впускать в свою семью?! Дан опустил глаза в пол и посмотрел на сжатые пальцы ног… — Не неси ерунды, — Тина вернула его подбородок на место, посмотрев пристально в глаза, — ты уже моя семья! Просто хотела сделать всё не так… иначе… — подготовить Веньку. — Веня, — да простит меня мой друг, что выдаю с потрохами, — всё уже понял, потому что мама как-то проговорилась о своих симпатиях… Он же видит, что мама изменилась и больше не грустит, — дети всё чувствуют, Тиночка. — Отлично! Ну, если он уже и мать сдал, то я на стала спокойнее… Они также продолжали стоять не двигаясь. Лишь две пары рук были постоянно в движении, рисуя какие-то узоры на коже, посредством поглаживания. Дан нарушил тишину. — Так как на счёт того, чтобы вместе поехать к Вене? Посмотрим отчётный концерт, потом можно в парк на пикник. Я ему ещё партию должен. «После неудавшегося сюрприза и подставы с Мэри Кларк, одной партией не обойтись…», — подумал брюнет и почему-то улыбнулся. Пауза. Очередные мысли-марафонцы атаковали блондинистую голову. — Хорошо… закажем сегодня билеты, — сдаюсь… Балан, я с тобой начала изменять себе, — как быстро ты забрал в свой плен, как быстро приручил! — Чертов маг! Хитрый взгляд и ухмылочка. Их рты наконец-то встретились, и как после засухи, жадно начали питать друг друга. Немного пережав зубами нежную поверхность губы, Тина оторвалась и посмотрела на струящуюся кровь: «Прокусила… Прости, мой сладко-соленый, я увлеклась», — потом начала залечивать ранки, старательно их зализывая. Переместившись в центр притяжения — на кровать, эти двое приступили отмечать примирение. Оба любили утренний секс. После всех споров и разногласий он оказался таким контрастным и обжигающим: как-будто ты стоишь под струями воды и кто-то резко меняет её температуру с холодной на горячую; таким, как-будто ты находишься в эпицентре надвигающегося цунами и не знаешь, чем обернётся это бедствие: будешь спасён или станешь заложником судьбы. К счастью они оба спаслись. Последний резкий толчок в неё и сорвавшийся в рот «ты м-о-я», были главными свидетелями этого спасения. — А ты мой… — самый чокнутый… самый любимый… Конечно секс после ссоры, это как прыжок с парашютом, но давай больше не будем прыгать без страховки…?! — Обещаю… Только со страховкой, — он поцелуями опустился вниз к ещё пульсирующему прессу, сделав длительную остановку. — Что ты там пытаешься разглядеть? Тина напрягала ягодницы и вытянула шею. — Малышка, я просто представил, как этот прелестный животик будет расти… Дан поцеловал пупок и опять вернулся наверх, — ты также сильно хочешь этого, как и я? Или опять тороплюсь? — Да… я тоже очень хочу, но на всё воля Божья. Сейчас расскажу тебе свой странный сон, который приснился мне где-то между вторым и третьим съёмочным днём, — в момент когда ты меня застал спящей в кресле, точнее разбудил, — помнишь? — Конечно… — всё что связано с тобой, вбито в память, — продолжай. Она переместилась на его грудь, чмокнула в подбородок, и начала рассказывать сон. — Это было так реалистично… Поэтому, когда ты меня разбудил, я не могла оторвать от тебя глаз… даже немного испугалась нахлынувшей нежности в твою сторону, — хи-хи. — О, да. А я тогда обрадовался, потому что Тиночка наконец-то оттаяла. Но ошибся, потому что ты быстро вернулась в своё «привычное» состояние. — Ну, Дан. Давай не будем вспоминать меня прошлую, — так вот про сон. Она ещё раз его чмокнула уже чуть выше. — Зима и нескончаемая метель. Ты за рулём. Мы мчим в роддом, потому что я почувствовала боль, а ты настоял на том, что нужно срочно в больницу. Непроглядная тьма и непроходимая трасса. Твоё напряжение и волнение я чувствовала как никогда раньше… Ты выругался и сразу же извинился, потому что пришлось резко затормозить. В машине я осталась одна, пока ты копался снаружи, отряхивая дворики. Малышка тоже почувствовала это волнение и начала сильно пинаться… Я гладила живот, но когда боль стала невыносимой принялась стонать. Помню твоё лицо и растерянность. Помню, как ты целовал мой холодный влажный лоб и просил потерпеть. Переживал… Мы тронулись. Я сильно сжимала твоё колено, потому что не могла больше терпеть, впиваясь всей пятерней. Потом случилось то, чего ты больше всего боялся: отошли воды и… Я не помню, что было дальше, как-будто из моей памяти вырезали этот отрезок сна, но помню детский плач и кровь на твоих руках… — у меня даже сейчас дрожь по всему телу… Ты поцеловал меня в губы и сказал, что я твоя большая маленькая умница. Я плакала от счастья так, что тяжело было дышать. Ты сказал, что любишь нас… сильно, — потом я открыла глаза и увидела тебя, со стаканом ромашкового чая. Ты меня разбудил. — Боже… котик, ты и сейчас вся дрожишь. Иди сюда моя впечатлительная, — я тогда тебя разбудил, потому что ты также дрожала и дергалась, как сейчас. Признаюсь, что смотрел минут двадцать пока ты спала… Чай уже успел изрядно остыть и я сходил за новым. — Просто сейчас мы лежим в одной кровати, признаемся друг другу в любви и говорим о ребёнке, — сон непроизвольно вынырнул из недр подсознания… Она натянула одеяло и уткнулась ему в шею, — обними меня крепче. — Я рядом и у нас всё будет прекрасно. Я чувствую ветер перемен: добрый, лёгкий, без особых порывов. Когда ты сидишь на берегу океана, а он спасает твоё лицо от жары, нежно обнимая своим дуновением, — вот таким будет наш ветер. — Справжний мой романтик… После череды поцелуев, объятий и телячьей нежности, они наконец-то вспомнили, что оба ничего не ели и безумно голодные. Учитывая ещё и то, сколько энергии было затрачено на вчера и сегодня. — Как ты вообще ко мне пробралась? — Макс помог тебя найти. — Ааа, Макс. Классный парень, кстати, — такой самородок. — А как мы будем выходить? Замаскируем тебя, — хахха. — Ага, дашь мне кепку и очки. Или парик сбегаешь купишь, — Балан, ты чего, — плевала я на всех. Не хочу больше прятаться. Ещё раз сегодня убедилась. — Да я шучу. Просто у нас все быстро случилось и мы не хотели афишировать. — Ну, мы же не будем кричать и бить кульками в грудь. Просто не хочу быть тенью. Если какая-то информация просочится в массы, то я не буду переживать по этому поводу. — Как я рад, что наши мнения сходятся. Пойдём что-нибудь перекусим на веранде, там такое красивое место есть. — Пойдём. Поздний завтрак, перетекающий в обед был довольно-таки плотным. Когда оба вернулись в номер, то сразу завалились на кровать и уснули, проспав больше часа. В этот раз Дан проснулся первым и сразу, на цыпочках, ушёл на балкон, чтобы поговорить с Веней, потому что увидел очередной пропущенный. Закрыв дверь, он набрал мальчика. — Алло. — Вень, привет. — Дан, как я рад что ты, файнали, ответил. — Прости, друг, — но у меня плохие новости. Хотя, не то чтобы плохие, но всё поменялось. — Что??? — Сюрприз отменяется, — придётся что-то другое придумывать. Но я надеюсь мы это обсудим при встрече. — Блиииин, я уже подписался под «баш на баш», — а что случилось? — Мама приехала раньше? Дан снова впал в ступор от такой проницательности и чуткой интуиции. — Вень, как ты догадался то? Да, мы завтра после моего концерта вылетаем к тебе. Мама, кстати сильно разозлилась, что я тебе звонил за её спиной. Надеюсь, ты не расстроишься, что мы вместе будем? — Ой, ну это же ма, — она всегда такая. Все норм май френд, — но тебе придётся попотеть со мной, — хехе. — Так ты не против? А то я переживаю за всю ситуацию… — Нет конечно, — я рад. Мне пора на репетицию. — Дан, ещё вопрос, — мне тут девочка понравилась одна… Я кажется ей не очень по вкусу... Скажи первое что придёт в голову, — что мне делать? — Хаах, — девочки-девочки. Скажу одно — будь собой. Ты классный парень. Они все сначала нос воротят, а потом на шею вешаются. Мы поговорим на эту тему. — Хорошо. Спасибо тебе, Дан. — Маме привет, — надеюсь твоя шея её выдерживает, — шучу. Я побежал. — Хахах. Пока шутник. — Бай бай. «Иногда и не выдерживает»,— певец улыбнулся во все тридцать два и очередная волна тепла разлилась по всему телу. Дверь на балкон открылась. Босая, в его футболке, Тина подошла сзади, обвив талию. — Что у тебя тут за переговоры? — Вышел, чтобы тебя не будить, — он потянул ее за руку и развернул лицом к себе, опустив руки на ягодницы. — Кто звонил? — Веня. Тина набрал лёгкие в воздух, но тут же опомнилась и спокойно выдохнула. — Он ждёт нас. И я кстати, похоже жестко попал, — променяю тебя на ладью и королеву. — Хаха. Я не знаю, что вы там за моей спиной чудите, но уже почти не сержусь, — проказники любимые. — Пойдём сразу забронируем билеты, мамочка?! — Сначала я хочу забронировать тебя на часик, — не возражаешь? — Мммм, — ваше бронирование подтверждено, — all inclusive гарантирую, — иди сюда неугомонная. Покинув балкон, они снова отправились испытывать на прочность кровать и изучать возможности своих разгоряченных, наэлектризованных тел…