Диаспро, ты моя королева

      Диаспро решила, что больше никогда не будет убегать от проблем, закрывая на них глаза.       Что с ненавистью внутри себя надо бороться решительно и непоколебимо. Жевель не заслужила грязных оскорблений, родившись с ярко-огненными волосами и оказавшись в трудной ситуации. Блум не заслужила смерти, даже если перешла Диаспро дорогу, попутно наступив ей на горло.       Точно также король Эрендор не заслужил презрения, выбрав политику жесткого контроля подчиненных. Но иногда он перегибал так, что любое его слово вызывало лишь отвращение.       «Какой состав войск у отпрыска Кейфла? Насколько сильно в реальности поменялась структура наказаний для заключенных? Какой бюджет выделяют на добычу полезных металлов? Жду ответа неделю, шанс предоставим», — Диаспро читала письмо, давя приступы агрессии.       Только одна семья умеет путать мне все карты перед самыми важными в жизни извинениями, думала она, левитируя к себе папку с документами. Вложив дочитанное письмо внутрь, принцесса двойным хлопком и всплеском магии заставила бумаги исчезнуть.       Сейчас важнее было бы позвонить отцу, чтобы тот приехал переговорить с Дакареем и Ратхоном, но вышло, что король и принцесса не смогут вновь взаимодействовать, как сотрудничающие стороны, пока не помирятся, как повелитель и подчиненная.       Когда Диаспро подходила к кабинету монарха, пусть и немного переживала, однако была невероятно решительна. Но путь ей перегородила охрана. — Принцесса Диаспро, у Оба Дакарея внезапные переговоры. Не можем вас впустить.       Фея кристаллов сразу стала собранной. Серьёзно нахмурила брови. — В такой ранний час… — произнесла она задумчиво.       Вспомнилось утреннее письмо. У Диаспро в голове закралась тревожная мысль, и она щелчком пальца наложила полог тишины. Пусть даже ее полог был здесь не один, она хотела быть уверенной, что ее никто не подслушает. — Особые распоряжения поступали? — Никаких. Только никого не пускать, — отчитался один из личных стражников Дакарея. Диаспро часто видела этих двоих рядом с ним, и Дакарей уверял, что это очень проверенные люди. — Известно, кто звонил? — спросила аристократка.       Охрана переглянулась. Тот, что стоял слева от двери, медленно перевел на Диаспро взгляд. — Удивлен, что вы не знаете. На связи Эраклион: двое советников и министр… — Министр чего? — с нетерпением уточнила Диаспро. — Вроде как, торговли, но мы не уверены, — пожал плечами второй.       Двое советников и отец, пораженно подумала принцесса, сжимая пальцы в кулак. Отвлекают короля долгим разговором, чтобы предоставить шанс побродить по замку, пока он полупустой?       Диаспро быстро сообразила, еще раз прокрутив в памяти строчки письма, что именно, по мнению Эрендора, она должна была для них сделать. Бюджет на добычу минералов… Пролезть в архивы и скопировать данные старых документов.       Руководство Эраклиона знает, что в библиотеке работает одна лишь студентка, которая утром спит в городе, далеко от замка, и с утра обычно посещает не архивы, а академию.       Как сильно поменялась структура наказаний для заключенных, какой состав войск у Оба Дакарея… Просочиться в казну гвардии и просчитать, сколько денег они получили за последний месяц.       Руководства Эраклиона знает то, что Тавр уволился, и на некоторое время записи трат остаются бесконтрольны, так как на должности нет постоянного работника.       Но достать столько информации в одиночку, имея лишь некоторое время на маневр, было попусту невозможно. Громом среди ясного неба ошеломила Диаспро догадка о том, что в отделе финансов появился предатель, готовый передать все с рук на руки за те минуты, пока король отвлечен «переговорами». Именно в отделе финансов — потому что если бы перебежчик находился в рядах армии, он вряд ли бы знал, какое расписание имеет хранитель библиотеки.       От ярости Диаспро отделял счет на секунды и возможная угроза Айсису в том случае, если прямо сейчас она поступит неправильно. — Когда Оба Дакарей закончит переговоры, срочно сообщите ему о том, что принцесса Диаспро Эраклионская просит созвать совет приближенных и ее отца-министра с Эраклиона. У нас неприятности.       Охрана в тотчас вытянулась по стойке смирно, во взглядах их появилась сталь. Диаспро, накинув заклинание отвода глаз, превратилась в фею и полетела к денежному центру государства — в самую нишу западного крыла замка, что уходила в подвал.       Рассуждая логически, Диаспро пришла к выводу, что Эрендор нарочно не стал указывать имена и сроки. Неделю ей дали не для того, чтобы постепенно выполнять каждый пункт поручения, а для того, чтобы как-то незаметно умудриться сбыть письмо с шпионским отчетом за границу. Или, что еще хуже… неделю дали не ей.       Плюс ко всему, Эрендор в нее не настолько верил, чтобы самой поручить добыть сведения. Тем более, когда уже есть надежный человек, готовый продать государство врагам за монету.       Время на обдумывание плана у нее было только в том случае, если у этой миссии не было посредника… но с каждым завитком рассуждений она все больше убеждалась, что есть.       А темень, еле-еле разгоняемая светом факелов, вселяла в нее не надежду, а разочарование. Потому что подвал — одно из многих мест в замке, где нет регулярной охраны.       Нынешний час был именно тем самым временем, когда ровно двадцать минут в подземельях нет стражи, что уходит на пересмену, телепортируясь в город.       «Говорила же, что систему безопасности к черту надо менять!» — хмурилась Диаспро, спускаясь все ниже, пока ее тень полностью не исчезла. Она оказалась в неглубоком коридоре. Напротив нее — три надежно закрываемые на ночь металлические двери.       К скребущему сердце ужасу, рядом с одной из них стоял человек в темном плаще в пол, и на его лице красовалась дешевая безликая маска.       Она сбросила заклинания, поняв, что худшие опасения подтвердились. — Крылья по дороге отсохли? — грубый низкий голос, выдающий собой мужчину средних лет, обвинительно загремел. Как только эхо пронеслось по коридору и, звеня, ушло вверх по лестнице, инкогнито укоризненно цокнул на свою оплошность и понизил громкость до шепота. — Ладно. Уже хлеб, что ты догадалась, как этим воспользоваться, и мне не пришлось рисковать, тащась до твоей комнаты.       Он протянул руку, разжал пальцы, и на ладони появилось несколько свитков, уменьшенных до размера иглы. Не показывая неуверенности, Диаспро сгребла их, магией заставив исчезнуть.       Хаотичный поток мыслей схлынул, оставив пусть и дрожащее, но ровное спокойствие, когда Диаспро внезапно загорелась идеей.       Если есть предательство, то есть и вознаграждение?       Поставив все карты на то, что этот человек невероятно жаден и скуп, что он не станет упускать своей возможности, она с толикой наивной заинтересованности спросила: — Эраклион отплатил вам за вашу услугу? Если нет, то назовите цену, и я найду ее за четыре дня, не прибегая к риску быть замеченным в межпланетных переводах. Иначе так мы только все подставимся.       Возможно, мужчине, работавшему в финансах Айсиса, и не нужно было лишних денег… Возможно, он сделал это из личной обиды или идеологии, и Диаспро ошиблась. Но принцесса надеялась, что Эрендор показался достаточно скользким типом, а срок в неделю — достаточно приличным временем, чтобы понервничать.       Диаспро буквально чувствовала кожей, как по ней прошлись оценивающим взглядом. Мужчина, что-то поразмыслив, хмыкнул. — Два дня, — поставил он условие, надеясь, что тем самым заставит принцессу смутиться. Она, конечно же, искренне смутилась, но не по этой причине.       У нее только что появилась возможность вычислить шпиона, сымитировать перехват сведений и не подставиться. Потому что она выиграла время, которое только что утекало у нее сквозь пальцы.

***

      Вернувшись в свою комнату, Диаспро поймала откат. Душа не находила себе места, в глазах заплясала рябь, а на висках проступил холодный пот. Девушку немного потряхивало, и продолжалось это неопределенное количество времени. В неясности сознания она грубо посылала прочь служанок, приходивших ее будить или подавать завтрак.       Интриги, подковерные игры престолов… Принцессе казалось, что она была к ним готова, но реальность оказалась предательницей. И пусть она выкрутилась, все будет тщетно, если прямо сейчас не обсудить дальнейший план. К тому же Диаспро очень беспокоил тот факт, что о плане действий Айсиса еще ее отец узнает еще нескоро. Скорее всего, его заставили отвлекать Дакарея на тех же правах игрока в шпионов, что и Диаспро — выкрасть документы. Будет чудом, если его отпустят из страны в этот же день. А от того, что именно Сардоникс знал об этой операции, зависело очень многое.       Когда к ее покоям явилась охрана, Диаспро будто очнулась. Рефлексируя обеспокоенность, она примерила на себя бодрость, чтобы не выдать чужим людям собственные эмоции.       Когда она увидела, что охрана сопровождала короля Айсиса, ее сердце упало в пятки. За этот день она была шокирована уже трижды.       Поклонившись вежливо и покорно, она позволила ему зайти в свои апартаменты. Как только король отдал страже приказ, а дверь закрылась, между молодыми людьми образовалась неловкость, отозвавшаяся звенящей тишиной.       Диаспро не решалась, что именно скажет в первую очередь. Извиниться! — кричало виноватое сердце. Сначала государственная безопасность, а потом нежности! — кричала логика. Не в силах примириться с натиском растерянности, девушка почувствовала, будто у нее в ногах вата, и медленно осела на близстоящий стул, не по-аристократически глупо смотря на Дакарея.       Диаспро не просила слез, но слез и не было; было липкое и противное осознание, что ситуация абсурдна и непростительно затянулась. — Ваше Величество, я не заслужила прощения… — осознав, что вновь совершает нелепость за нелепостью, она встала на ноги. — Но я принесла извинения Жевель, мы поговорили, и она рассказала мне правду о войне семилетней давности…       Дакарей сделал три неспешных шага вперед. — Диаспро…       Его теплая рука легла ей на плечо. Диаспро ощутила, как уходит ее дрожь, как возвращается ясность, как завороженно она ищет свое отражение в его глазах. — Я тебя уже давно простил. Ты бледная. То сообщение от охраны… что случилось?       Дакарей убрал руку. Диаспро использовала минутную паузу, чтобы перевести дух и вновь настроиться на серьезный лад. А после вновь заглянула ему в глаза и, сосредоточенно сделав сложный пас рукой, произнесла: — Я обнаружила новое предательство.