Диаспро, ты моя королева

      Дакарей иногда не понимал.       Искренне не понимал, чем он заслужил Диаспро.       Она ведь могла быть шпионкой, сливающей информацию Эраклиону. Но влюбилась в чужую планету, в чужую культуру, в чужие нравы, и решила остаться здесь, искренне отдавая все свои силы, чтобы помочь государству не стать лакомым куском заговорщиков.       Она была на удивление сильной, до безрассудства смекалистой, до помутнения рассудка красивой. Она жертвовала сном, моральным духом и авторитетом, ведя двойную игру, помогая человеку, которому помогать была не обязана, и, честно говоря, именно это Дакарея восхищало больше всего.       Он ведь не заслужил ее. Ее помощь. Ее мимолетные взгляды. Возможность смотреть, как она в очередной раз спасает его от падения. Ту энергию, что зарождалась в нем, когда он касался ее кожи.       Дакарею было нетрудно скрывать свой интерес. Трудно было его не скрывать.       Он не ловил движения, слова и вздохи, но прислушивался к каждому ее совету и, тщательно все обдумав, принимал решения. Это вскоре превратилось в привычку. Они были знакомы не так давно, но у Дакарея было ощущение, что вечность. Потому что, когда у кого-либо одного зарождался какой-то план, второй сразу же подхватывал, развивая цепочку событий. Потому что они никогда не перебивали друг друга, сначала выслушивая, а уже потом делая поправки или замечания. Потому что их мысли были на удивление похожи, даже несмотря на то, что мышление у них было совершенно разным.       Дакарей смотрит на альтернативы и только после решает, что ему делать. А Диаспро ставит себе задачу и тут же выполняет ее. Не теряя времени, она достает нужные ей ресурсы по пути к цели, а не ждет, выжидая момента. Она рискует.       И она выигрывает.       Вот только ей еще пятнадцать. Скоро шестнадцать, но это не слишком важно. Важно то, что оба они еще в душе подростки. Интриги и трудности закаляют разум, но в душе им обоим все равно трудно, и порою до нервной дрожи или истерики.       Дакарей смотрел в темно-желтые глаза Диаспро, и пусть они были полны решимости, за ними скрывались досада и боль.       Медлить было нельзя, но они выждали несколько часов, и, встретив Сардоникса, сразу же направились к кабинету короля в сопровождении Ратхона.       Принцесса Эраклиона материализовала те документы, что передал предатель, обрисовала суть дела и, тяжело выдохнув, впервые за день присела. Сардоникс, восхищенно переводя взгляд с документов на дочь и в обратном порядке, подошел к ней и, выражая поддержку, приобнял за плечо. Затем сел за круглый стол рядом с Диаспро, напротив Дакарея. — Если я ошибаюсь, поправьте меня, я хочу проговорить весь расклад с самого начала. Итак, — граф сомкнул пальцы и положил на них подбородок. — В финансовом секторе завелся предатель, работающий на Эраклион. Скорее всего, у него достаточно большой пост, так как он знает про особенности охранной системы и имеет доступ к важной документации. За вознаграждение он должен был передать данные Диаспро, чтобы самому не подставляться, переправляя их на другую планету. Но Диаспро, сделав ставку на то, что денег он еще не получил, предложила не ждать благодарностей от Эрендора и раздобыть средства прямо на Айсисе. Теперь еще некоторое время он не станет связываться с Эраклионом, и, скорее всего, будет наблюдать за Диаспро и развитием событий. Я все правильно понял?       Фея минералов подтвердила коротким «да». — Вышло так, — продолжал Сардоникс, — что теперь бумаги у моей дочери, — он задумался на несколько секунд. — А у предателя появилась возможность заработать на своем предательстве намного больше, чем он мог рассчитывать. Таким образом, у него есть два варианта: либо получить деньги от Диаспро и обо всем забыть, либо проявить алчность и выкрасть документы, отправив их самому. — И подставив тем самым Диаспро, — промолвил Дакарей недовольно. Король и граф взглянули друг на друга, проявив одну и ту же эмоцию: горькое понимание вперемешку с хорошо скрываемой злостью. — В первом случае, — взял слово молчаливый Ратхон, — мы не теряем ничего, кроме монет. Сможем подделать данные. Но так и не узнаем личность преступника. Во втором случае у нас есть время и шанс на то, что злодеятель сам себя выдаст. — Или не выдаст, — предположила Диаспро. — Когда я передам ему награду, он сделает попытку любым способом выкрасть бумаги. И пусть я храню их в магическом подизмерении, это тратит много моей маны и не может длиться вечность. А в замке полно людей… Я сделаю ошибку, и он об этом узнает. Узнал же как-то, что библиотекарь — студентка. — Тогда один из самых безопасных вариантов — это отправить письмо с фальшивыми данными раньше, чем наступит срок обмена, а предателю сказать, что возможность подвернулась быстрее, чем ты думала, — предложил Сардоникс. — Но тогда мы опять рискуем не узнать его личность, — отказалась Диаспро. Она приложила ладонь ко лбу, опустив взгляд на стол. Ощущения подсказывали ей, что в этот раз они не отделаются от потерь так же, как им удавалось это ранее. Диаспро, размышляя об этой ситуации, волновалась. Ей показалось, что ее лоб был горячим. — Мы не можем так рисковать.       Несколько секунд провели в тяжелой тишине. Все понимали, чем аукнется им бездействие, но никто не хотел, чтобы Диаспро опять подставляла себя под удар ради того, чтобы быстро и без особых потерь со всем закончить. — В любом раскладе получается, что мы чем-то жертвуем, — подытожил Дакарей, нахмурившись. — Поэтому обойдемся малым и пожертвуем деньгами. — Или ничем не пожертвуем вовсе, — отозвалась Диаспро.       Все присутствующие обернулись на принцессу. Она отняла руку от головы и, облокотившись на стол, наклонилась вперед, вкрадчиво посмотрев на каждого. И остановилась на Дакарее. — Знаете… я приняла решение.       Голос Диаспро был настойчив и, как всегда, решителен. Дакарей слегка прищурился и, доверяя интуиции, не стал осаживать энтузиазм принцессы. — Я слушаю, — сказал он. — До этого дня я всегда… — она вернулась обратно в положение сидя, откинувшись на спинку стула. — Играла на несколько фронтов. Для всех хотела быть хорошей. Иметь пути отступления в любой точке Вселенной. Но мне, — она задумчиво выгнула бровь и медленно всплеснула руками, ладонями наверх, — надоело. И именно поэтому… — И именно поэтому что? — перебил ее отец, смутно догадывающийся, что ничего хорошего не произойдет. — И именно поэтому я ему не заплачу. Нет смысла играть с заранее проигрышными правилами. Я не заплачу предателю, а документы с исправленными данными мы отправим прямо сейчас. Преступник в какой-то момент сам узнает, что его обманули. И если он расскажет об этом Эрендору, то вы понимаете, что будет. Эрендор просто посмеется. — И махинатор сам себя подставит, — продолжил Сардоникс, ухватившись за мысль. Но она ему не нравилась. — Однако я не могу этого допустить. — Пап.       Диаспро сжала его руку, повернувшись к нему. Граф и его дочь, казалось, какое-то время общались мысленно. Тихо, но очень выразительно молчали. Несколько секунд — и Сардоникс, закрыв глаза, встал с места и, щелкнув пальцами, левитировал к себе документы. — Удвойте охрану, — попросил он Дакарея, вложив в эту фразу все чувства, что переживал сейчас, как отец, дочь которого находилась в опасности. — Утрою, — кивнул король, вкладывая в реплику все эмоции, что одолевали его, как человека, которому была очень дорога Диаспро.       Потому что документами, деньгами или информацией пожертвовать он был готов, а возлюбленной — нет.

***

      Подготовка к дню рождения шла в штатном режиме. Чтобы как-то оправдать появление охраны рядом со своей «ученицей», по поручениям Дакарея Диаспро иногда выезжала в город, а там, не упуская шанса, подбирала украшения, договаривалась с торговцами и раздавала приглашения.       По традиции, этим должен был заниматься особый курьер, но некоторые письма требовалось вручать лично. Чтобы знатные люди понимали, что это важно, а выезд на торжество даст больше плюсов, чем если бы они просто остались дома.       В планах Диаспро было не подставиться.       То, что предатель явится во дворец на торжество, было очевидно. Принцесса чувствовала, что за ней постоянно кто-то следил, но не понимала, как именно и откуда. Вместе с Ратхоном и Дакареем они пересмотрели всю охранную систему дворца, а новый нотариус помог составить перечень требований. Для реорганизации все было готово, и оставалось только ждать.       Ждать и верить, что все их действия были оправданы.

***

      Народа было много. Пожалуй, даже больше, чем на ее прошлом дне рождения.       Зал был светлым и очень просторным. Около окон стояли многочисленные прямоугольные столики, застланные богатыми белыми скатертями, заставленные различной едой. Середину помещения, большую ее часть, освободили для танцев. В самом конце, как и обычно, на небольшом выступе, оформленном цветами и ковровой дорожкой, стоял трон, а чуть поодаль — целый набор музыкальных инструментов, где уже рассаживались по своим местам артисты и музыканты.       Начался прием гостей и заиграла ненавязчивая расслабляющая мелодия. Каждого гостя Диаспро встречала лично, сразу после того, как его объявляли по имени и титулу. На отдельный стол в нише слева приходящие складывали подарки. Знакомые друг с другом аристократы собирались в компании и начинали неспешные беседы, ожидая начала церемонии. Те, кто приходил с детьми, провожали своих чад до специального юношеского стола и уходили.       Много кто пытался ухватить свой кусочек внимания принцессы. Диаспро разговаривала со всеми. Не осторожничала, располагала к себе, старалась не лгать, чтобы не уличили. Искренне улыбалась. Ей всегда нравилось общаться с людьми. И особенно, когда они могли спасти ей жизнь, просто слушая сплетни и повторяя их другим таким же сплетникам.       Фея минералов с восторгом рассказывала, как хорошо с ней обращаются в замке. Что король Дакарей очень умен и обходителен. Что, оказывается, он был столь радушен и благосклонен, что на практику во дворец взял, помимо Диаспро, еще несколько девушек: библиотекаршу, тройку талантливых поварих и ветеринарок.       Принцесса Эраклиона отыгрывала радость переезда (с немаленьким трудом), убеждая слушателей в своем подростковом максимализме. Этот день так же стал триумфальным для Алии: та впервые вышла в свет и, что было неудивительно, довольно быстро понравилась большей части публики. Тем более, что практика во дворце не проходила зря, и она уже запомнила содержания больше десятка процентов книг. Санлайт достаточно заинтересовала публику, просто отвечая на вопросы. Умных и начитанных девушек было мало даже среди аристократии.       И, кто бы сомневался, в этот день очень отличился Тавр. Он пригласил Алию на первый танец и прошел с ней несколько кругов. Восхищенная толпа еще полчаса неустанно обсуждала то, как чувственно они танцевали и как подходят друг другу по возрасту. Диаспро только тешилась.       День рождения шел хорошо. Хорошо, но не идеально.       Не забывая об опасности, Диаспро всегда всматривалась в черты лица. Наблюдала за теми, кто был недоволен. Отмечала тех, кто слишком много пил алкоголь. И это липкое, противное ощущение, будто на тебя кто-то смотрит, заставляло проходить по спине холодок. Предчувствие неприятного сковывало ее изнутри.       Отвлекаясь от очередного диалога, она сделала вид, будто хотела подойти к столу с подарками, а сама планировала осмотреться. Чтобы добраться до него, как раз требовалось пройти зал по диагонали. Она нарочито медленно переставляла ноги, а между тем слышала в ушах биение собственного сердца. Очень резко стало беспокойно. Очень резко стало волнительно и душно.       Диаспро.       Девушка, ловко укрощая панику и натягивая улыбку, плавно, будто мимолетно поворачивала голову по сторонам в поисках голоса.       Диаспро, ты слышишь меня?       Но голос повторился, и принцесса поняла, что она слышала его прямо под своим ухом. — Это ты, Жевель? — очень тихо, притворяясь, что облизывала пересохшие губы, она ответила.       Я не очень хорошо слышу тебя, только вижу. Подойди к столу, к которому направляешься, и найди маленькую синюю коробку без ленты. Открой ее.       Фея минералов повиновалась. Сбитый ритм сердца потихоньку приходил в себя, но, стоило только Диаспро открыть свой подарок, ритм снова пошел галопом. — Поверить не могу, — прошептала на выдохе аристократка.       Она пальцами погладила золотую цепь с невероятно сложным плетением, маленькую узорчатую рамочку и огромный перламутровый опал, что сверкал блестящими искрами под бликами света.       Именинница тут же надела его, до сих пор не веря в то, как схожи эти два ощущения. Тот опал, что своей атакой разрушила Блум, был точно такой же, как тот, что подарила ей сейчас Жевель.       Ее любимое украшение вернулось к ней в тот же день, когда впервые она надела его себе на шею. И Диаспро вновь сделала это, радуясь, наверное, как ребенок.       С днем рождения, принцесса Диаспро Эраклионская. Искренне, по-сестрински нежно сказала Жевель. Теперь ее слова звучали у девушки не в серьгах, а в голове.       Аристократка прошлась по залу взглядом и, остановившись на одном из маленьких балкончиков, висящих под самым потолком зала, увидела в темноте скромное сияние голубого превращения. — Это потрясающий сюрприз, — ответила Диаспро, пользуясь тем, что никого нет рядом. — Он великолепный. О… может, и великолепный… Она хмыкнула. Но точно не самый впечатляющий. Не только я сегодня делаю подарки.       Волшебница не понимала, о чем она говорила, пока не услышала громкие хлопки в ладоши. Это герольд, собирающийся сказать нечто важное, привлекал к себе внимание. — Его королевское Величество, законный наследник своих предков и истинный правитель Айсиса, король Оба Дакарей.       Никто не ожидал, что на праздник придет сам повелитель. Толпа склонилась в глубоком синхронном поклоне. Диаспро, на несколько секунд онемевшая, сама заранее не знавшая, что Дакарей захочет поздравить ее, пребывала в смятении и удивлении одновременно. Осознавая, что народ смотрел в этот момент только на нее, она поспешила поближе к людям, что находились около подножья выступа, ведущего к трону.       Серьезный и величественный, в своем торжественном красном полувоенном костюме, он сделал пас рукой, и на его ладони появился свиток. — Уважаемые гости, — он кивнул всем присутствующим в зале. — Мой народ.       В далеке послышались осторожные шепотки, но около Диаспро стояла мертвая тишина. — Сегодня замечательный вечер и, что главное, замечательное торжество. Прекрасный момент, чтобы я сделал заявление, свидетелями которого вы все станете. Итак…       Он нашел ее взглядом в толпе. Сдержанно улыбнулся. — С шестнадцатилетием, принцесса Диаспро Эраклионская. За те долгие семь месяцев, что мы знакомы, вы многому научились и ни разу не подвели меня. А потому, от собственного имени и имени моего малого совета, назначаю вас своей помощницей и официальным лицом айсисского двора.       Аплодисменты, словно гром, ударили с небес на землю, и овации захлестнули весь остальной мир. Звон в ушах отрезвил ступор виновницы торжества, и она, как зачарованная, полная гордости и благодарности, выпрямилась и статно подошла к своему королю.       Сомкнула пальцы на свитке. Задержалась, засмотревшись в его лицо. — Спасибо, — тихо сказала, ощущая, как электричество переворачивало всю ее душу вверх дном. — С днем рождения, — ответил Дакарей и, когда Диаспро развернулась, уже собрался сесть на свой трон и дать начало большому празднику.       Но не успел сказать и слова, ровно также, как принцесса не успела сделать и шага. По залу разлетелся звук разбивающегося вдребезги стекла, и на некоторое время это ошарашило каждого, у кого был хоть сколько-то хороший слух.       Несколько человек испуганно заикали, попятившись подальше от столов.       Дакарей увидел тучного немолодого мужчину, видимо, нехило пьяного, и в гневе щелкнул пальцами. Охрана ринулась сквозь толпу, чтобы поскорее добраться до нарушителя порядка, но люди застыли, словно в ступоре, и вооруженным пришлось изрядно потрудиться, чтобы, никого сильно ушибив, растолкать себе путь к столам.       Пьяным дебоширом оказался один из министров Оба Дакарея. Но узнал он его по голосу и, к сожалению, только когда тот заорал на весь зал, пользуясь общим замешательством. — Ты — подколодная змея! — он заикнулся, и, разозлившись на то, что сам себя перебил, со всей силы ударил кулаком по все тому же лежащему столу, разламывая его окончательно. Охрана была уже в нескольких метрах. — Эраклионская крыса! Жалкая шпионская дрянь!       Диаспро вдруг поняла, почему весь вечер ей было так тяжело дышать. Потому что плохое предчувствие оказалось пророческим.       Потому что кричащий мужчина, увидев стражу, вдруг вынул из запаха пиджака магический пистолет, который, тем не менее, был даже близко не похож на безвредный.       Стражники, оценив уровень угрозы, уже не побоялись кого-то сильно толкнуть или опрокинуть на пол. Один из мужчин скомандовал: «ложитесь!» — и люди, пусть и не сразу, но пригибались к земле, а катализатором к этому стал свист вылетевшей пули. Перехвативший руку с пистолетом стражник, что подошел к преступнику сзади, смог отвести выстрел вверх. Что-то расколов, пуля застряла в потолке.       Диаспро не смогла, даже оставаясь в трезвости ума, просто взять и превратиться, так как все происходило быстрее, чем в любом кино. Доли секунды, перехваченная рука, жесткий удар кулаком в твердую защитную форму, первый военный отлетает, а пока второй тянется к своему электрошокеру, вновь свое дуло показывает еще не остывший пистолет.       И новая пуля вылетела в принцессу Диаспро.       Сведя перед собой руки, надеясь защитить голову, девушка зажмурилась, готовясь к боли.

***

      Но боли не последовало.       Короткий звон металла, влетевшего в защитный барьер, стало гимном того, что аристократка осталась невредима.       Она повернула голову и обнаружила, что щит держали общими усилиями Ратхон и Дакарей, формируя двойной блок. Та самая пуля, что пробила голубой слой барьера, ударилась об прозрачно-коричневый и упала наземь.       Обновив свое заклинание, Ратхон продолжил удерживать голубой барьер, а Дакарей, сделав несколько шагов вперед и встав рядом с Диаспро, недобро сверкнул глазами. Толпа начала потихоньку оборачиваться то на обезвреженного министра, то на короля. — Я в ярости, — коротко и властно, так, что душа падала в пятки, Оба Дакарей объяснил собственные намерения. — Я вынужден ненадолго отлучиться, дамы и господа.       Повернувшись к королевской парадной, находящейся в закулисье трона, он быстрым шепотом спросил у девушки, все ли в порядке. — Цела, — спокойно ответила Диаспро, отпуская страх и настраиваясь на то, что еще рано радоваться. — Я спасу это мероприятие и скоро присоединюсь.       Повелитель, с твердостью кивнув, решительной походкой вышел в сопровождении Ратхона, остальным своим телохранителям приказав находиться рядом со своей помощницей.       Со своей помощницей, думала Диаспро, спускаясь с выступа вниз. Привлекая внимание аристократии, девушка завела с Алией и Тавром нарочито громкий разговор о том, каким смутьяном и беспредельщиком оказался министр финансов, и как недоверчиво и злобно он всегда на нее смотрел, стоило ей заполучить хоть немного королевского внимания.       Алия и Тавр быстро сообразили, что надо подыграть, и вскоре толпа успокоилась, присоединяясь к бурному обсуждению случившегося. Пользуясь случаем, принцесса Эраклиона на ходу придумала легенду о том, почему этот уважаемый господин так ее невзлюбил. А гости, расходясь, должны были донести всему высшему свету вселенной Магикс, что человек, покусившийся на жизнь принцессы, уже был одной ногой в могиле.

***

      Когда глубокой ночью все, тепло прощаясь с именинницей, разошлись, следователи по делу пришли осматривать стол и отверстие от пули, которые после происшествия так никто и не тронул. — Эй, — привлек один из следователей внимание другого. — Что ты там застыл под потолком, как вкопанный? — Ты не поверишь, — интригующе ответил второй, вынимая пулю из осколков опала. — Она не отрекошетила просто потому, что застряла в драгоценном камне. — И что? — В единственном драгоценном камне на всем потолке.