Диаспро, ты моя королева

      Стрельба в королевском дворце Айсиса всколыхнула общественность. Целых две недели эту тему тянули, мусолили, докрашивали и переписывали, добавляя сплетни и домыслы, и с каждым днем заголовки о покушении на принцессу Эраклиона становились все пестрее и загадочнее.       Несмотря на то, какой откровенной опасности была подвержена Диаспро, и что спасла ее не иначе, как чудесная реакция короля и его охраны, из всего этого фарса вырисовывалось несколько огромных плюсов для королевства, и девушка была рада этому даже больше, чем всем подаркам на день рождения.       Задержанным оказался тот предатель, который работал на Эраклион и передал Диаспро нужные Эрендору данные. Как позже выяснилось из «закономерной проверки всех его дел» и тщательного допроса, с партнерами весь месяц министр так и не связывался, а потому к дню рождения принцессы накопил такую недюжинную злость, что необдуманно напился еще до начала праздника, а магическим пистолетом собрался прострелить Диаспро голову.       Так и сказал. Слово в слово. Прострелить голову.       Услышав это, Сардоникс резко выдохнул и заявил, что, не будь он таким глупым в начале своей карьеры бизнесмена, ни за что бы не принял предложение стать частью королевского совета и воспитывать детей в аристократических кругах. Такие переживания за дочь рано или поздно сделают его полностью седым. — А как же Торен? — такие разговоры, а их, к сожалению, было даже не два, Диаспро всегда старалась свести к шутке. Потому что Сардоникс просто ворчал, а она прекрасно его понимала. — Он сейчас в личной гвардии королевы Линфеи, и тебя это не тревожит? — Я что-то о нем не знаю? Или он двойная шпионка-фея, моя единственная дочь и официальное лицо аж двух магических корон? — изящно выгибал бровь ее отец. — Он твой первенец! — смеялась Диаспро. — И вкуснее меня готовит. Я уроков кулинарии у мамы не брала. — А, ну, может, чисто из-за этого…       Слушая такие разговоры, Дакарей все чаще улыбался собственным мыслям и вспоминал родителей. Ему было тепло смотреть на то, как счастлива в эти моменты Диаспро, и этого было вполне достаточно. Ему не хватало матери и отца, а с сестренкой они стали проводить меньше времени. Поэтому, наблюдая за Диаспро и Сардониксом, он представлял себе ту семью, которую всегда хотел иметь сам. И это вызывало у короля сочувствие и радость.       Граф стал прилетать чаще, и вместе они успевали обсудить много дел. Благо, что был повод. С недавних пор к ним начал присоединяться Тавр. Зная о нюансах жизни Диаспро, он сильно поспособствовал не только в деле о перепродаже земель, но и в расследовании по делу министра финансов, снова доказав свою сообразительность и преданность. Дакарей и Диаспро позвали его в малый совет, а тот, лучась гордостью и благодарностью, с удовольствием согласился.       Теперь он чаще наведывался в замок и, что следовательно, чаще виделся с Алией. И всегда находил довольно весомое основание находиться средь бела дня в библиотеке. И, главное, прикопаться было не к чему, потому что эти двое ни разу не спалились. Что было очень грамотно и, к потехе Диаспро, очень смешно.       А самое неожиданное и лучшее, что случилось за эти четырнадцать дней, было то, что Жевель впервые за много лет показалась на людях.       После того, как король и его помощница приняли совет министров и обсудили несколько важных и неотложных вопросов (например, назначение нового финансиста), она сама пришла к ним, когда они разговаривали в уже опустевшем зале собраний.       Диаспро была очень рада видеть Жевель. Та вела себя немного скромно и подавленно, будто порицала себя за то, что делала, но вскоре и ей передались энтузиазм Дакарея и Диаспро. Оба, несмотря на прошлые разногласия, приняли ее компанию и, решив направиться в столовую, выпили чай и многое обсудили.       Жевель была немного асоциальна и не всегда могла четко выразить мысль. Наверное, волновалась. Но она изъявила твердое желание, пусть пока и в пределах тайны, взяться за какое-нибудь, пусть и маленькое, но дело, чтобы не сидеть сложа руки, а чем-то помочь Айсису. Потому что так получилось, что Диаспро и Дакарей не были плохими людьми, и ей казалось, что она могла им довериться всецело.       Короля и принцессу эта откровенность не испугала. Они выслушали желание Опалум, приняли ее точку зрения и спросили, какую роль она хочет играть в управлении государством. Жевель ответила, что многое понимает в тактике, политике и педагогике, а в связи с тем, что последние шесть лет очень много читала, была твердо подкована в логистике, защитных заклинаниях и иностранных языках.       Что сильно могло пригодиться им в будущем.       Однако то, что они достаточно хорошо сблизились, вызывало не только удовлетворение, но и тревогу. Ведь чем больше проходит дней с момента коронации, тем ближе наступает момент свадьбы. Свадьбы, которую, говоря откровенно, никто из троих не хотел.

***

      Четырнадцать спокойных дней.       Четырнадцать дней, не предвещавших ничего плохого.       А на пятнадцатый, когда Диаспро рассказывала Дакарею, как сильно она счастлива, что покушение на убийство избавило ее от необходимости общаться с Эраклионом, ей позвонил отец с отвратительной новостью.       Отвратительной она была с самых первых секунд. Потому что у Сардоникса был сухой и уставший голос, а речь его началась с наигранной официальностью. — Принцесса Диаспро, — начал он, и Диаспро поняла, что в помещении он находился не один. — С тобой на связи Эраклион.       Девушка мысленно выругалась. Приложив указательный палец к губам, она включила громкую связь и очень тихо перебралась на стул рядом с Дакареем, потому что до этого они находились в разных углах его кабинета. Король, удивленно сощурившись, слегка подался вперед. Навалившись плечом к спинке стула Диаспро, он сложил руки на груди и хмуро уставился на экран, считавший секунды разговора. — Я слушаю тебя, отец, — ответила девушка, не подавая виду. Ее эмоции, пусть даже и не были видны по ту сторону, оставались отрешенными. — Только что поступила информация, что на планете Магикс случился какой-то катаклизм с участием фей, ведьм и специалистов. Алфея отбивается от нападения монстров, Облачная Башня захвачена, а Салладин, явно не думая о благе своих учеников, отправил полшколы на подмогу волшебницам. Ситуация безнадежна, так как нам доложили, что сражаются даже директора. И в числе прочих защищающих Алфею был обнаружен принц Скай.       Дакарей почувствовал противную горечь на языке, и только осознание, что рядом с Сардониксом кто-то находился, остановило его от некрасивого ругательства. Переведя взгляд на Диаспро, он восхитился тем, как при таком диком отвращении в глазах принцесса умудрилась почти спокойно, но с ноткой беспокойства ответить. — Как это — нападение?! — ужаснулась она. — Принц Скай в порядке? Эти тупоголовые заставили наследника трона сражаться с простолюдинами, да еще и в потасовке с феями? О чем думал Брендон? — Есть подозрение, что он сам изъявил желание, да вот только это все домыслы. На звонки принц Скай не отвечает. Совет Эраклиона просит тебя срочно слетать и забрать его с этой планеты, пока он там не поранился или, что хуже, умер. — Слетать? Но… — она замялась, и вполне искренне. — На меня совсем недавно напали. Тот человек, который, как оказалось, был нанят Эраклионом. Ты мне уже объяснял, что он был независим в своих действиях и после передачи данных сам оборвал все каналы, и я тебе верю, но… мне все равно страшно. Я пока не хотела бы никуда улетать.       А у самой кулаки сжимались. Голос мягкий, встревоженный, а сама поджимала губы и, сведя брови к переносице, медленно заводилась на гнев. — Ничего не бойся, милая, кортеж будет с самыми сильными и талантливыми воинами. Через пару часов к северному космодрому прибудет красный грузовой самолет. Королю передай, будто соскучилась по дому. — Х-хорошо, — задрожал голос Диаспро.       И, тем не менее, вовсе не от сомнений или страха. От злости и страшной, ни с чем не сравнимой обидой на замашки Эрендора.       Потому что только ему могла прийти в голову такая тупая идея. — Вы все слышали, ваше Величество, — она с иронией съязвила и повернула голову вправо. Их с Дакареем лица находились друг к другу довольно близко, и Диаспро разглядела каждую его эмоцию. А король Айсиса имел поразительно выразительную мимику. — Я очень соскучилась по дому, поэтому сваливаю на пару дней.       Дакарей устало прикрыл глаза, выдохнув. Через секунду, справившись с презрением к Эраклиону, открыл и тихо попросил. — Будь осторожна.       Диаспро задумчиво укусила нижнюю губу и, встав со стула, направилась к выходу, на прощание сказав: — Вот и появился повод примерить зачарованную броню. Жаль, что так скоро.

***

      Когда Диаспро летела в космолете, ей было несмешно.       Перед тем, как собираться в самое горнило какой-то локальной бойни, стоило хорошенько подготовиться к тому, что уже в десятый раз придется перестраховывать свою жизнь и репутацию.       Диаспро тщательно вспомнила собственные наваждения и сны. Воскресила каждую деталь хамского поведения Ская и последующий отчет перед Эрендором. Сопоставила дважды два, приняла решение придерживаться оборонительной линии поведения и взяла с собой на Магикс портативную видеокамеру. Закрепив маленький, но мощный объектив на металлический ворот новой военной формы, она с ужасом поняла, как сильно не хотела видеть в данный момент ни Ская, ни его пассию Блум. И если уж с этим цирком можно было как-то смириться, то с выговором короля Эраклиона — точно нет.       Ведь это все было как всегда. Недвусмысленно. Подстроено.       Как пить дать, Эрендору не нравилось, что он терял такую важную связь из-за собственной оплошности, и поэтому он создал ситуацию, в которой оплошность совершит именно Диаспро, и уж тогда ему точно будет, за что зацепиться языком и привязать ее обратно к родине.       Но Диаспро, лелея в себе сильную жажду справедливости по отношению к себе и своему будущему, решила собрать такие неопревержимые доказательства, чтобы ее оставили раз и навсегда в покое.       А над Алфеей, словно какие-то магниты, клеились друг к другу противные красные насекомые. Рубишь их — а они тут же восстанавливаются, и конца им нет.       Феи жались к специалистам, ведьмы жались друг к другу, а директора поддерживали силовой барьер. Однако прямо на глазах Диаспро он хрустнул, словно слабая косточка, и рассеялся на атомы. Закатив глаза и поняв, что никто и близко не догадался сжечь тварей в магическом огне (потому что очевидно было, что их поддерживал магический дождь), она нашла в толпе светлую макушку с знакомым голубым мечом, а летчику приказала сбросить трос, максимально близко подлетев к принцу.       Чтобы самой у себя не вызвать тошноты, она попыталась не кричать сильно мягко и обеспокоенно. Получилось скорее вымученно и устало, но все равно выглядело так, будто она за него переживала. — Скай!       Он, услышав знакомый голос, обернулся, и его глаза округлились: он, кажется, так увлекся битвой, что даже и не смотрел наверх. Отбивая очередную атаку монстра, он скривился, поняв, что прилетели по его душу. — Хватайся за трос, это приказ короля Эраклиона, мы прямо сейчас улетаем! — Я никуда не полечу, — крикнул Скай в ответ. Его серое профессиональное облачение было все в порезах, а сам он был довольно потрепанным.       С надрывом Диаспро ответила: — Зачем ты так глупишь и подставляешься?! Здесь и без тебя прекрасно разберутся! — Оглянись вокруг, Диаспро! Под угрозой девушки из Алфеи, Башни, парни-специалисты! Я не брошу их, тут опасно! — Вот именно, черт возьми, тут опасно! Опасно, а значит мы не должны быть здесь. Ради чего ты жертвуешь своей жизнью и будущим целого народа?! Этот твой геройский эгоизм доведет тебя до могилы! — Я никуда не уйду без Блум. Она рисковала многим и продолжает рисковать ради всех нас. Поэтому я должен быть рядом!       Диаспро ахнула. Упрямо, негодующе сжимая ладони в кулаки, жестикулируя в воздух, в никуда. Потому что Скай на нее не смотрел, будто ее и не существовало. — Я смею тебе напомнить, — отчаянно громко даже для самой себя сказала принцесса, буквально процедив каждое слово сквозь оскал. — Что я твоя будущая жена, а эраклионцы — твои будущие подчиненные! Мне не нужен мертвый жених, а планете не нужен мертвый наследник! Пока я налаживаю отношения с Айсисом, чтобы не было никакой войны, ты уперто следуешь за пустоголовой рыжей селянкой, на полном серьезе крича всему миру, что она тебе дороже семьи и королевства?!       А Скай не выдержал.       Он откинул резким толчком на спину монстра, который до этого досаждал его своей неуязвимостью, и, использовав образовавшуюся заминку в бою, ловко ухватился за висящий трос и сильными отлаженными рывками поднялся наверх.       Ему оставалось всего ничего. Диаспро даже подумала, что, возможно, у Самары и Эрендора не будет никакого повода звать ее к себе на «посиделки».       Да вот только, стоило ей протянуть руку и нежно улыбнуться, одобряя его выбор, он грубо ударил ее по пальцам. — Я тебя никогда не любил и не полюблю. Блум моя настоящая девушка, а ты всего лишь навязанная родителями обязанность.       Достав из-за пояса меч, Скай перерубил им металлический канат и, сделав сальто, вонзил острие оружия прямо в голову только что поднявшегося с земли монстра.       Диаспро, не выдержав эмоций, заплакала, прижимая больную руку к груди. Отдав короткий приказ возвращаться, она дождалась момента, когда воины перестали обращать на нее внимание, и выключила видеозапись.       Корабль, выходя на орбиту, издал гулкий рев и устремился обратно в черную даль.       К Эраклиону.

***

      Сардоникс волновался так, что от негодования его трясло. Эрендор просто спятил в своих выводах об Айсисе и Диаспро, и теперь не давал покоя ни одному человеку в замке, кто был с ней хоть как-то знаком.       Своему совету он ничего, конечно же, не говорил, но многие понимали все и так. А те, кто не понимал, свято верили, что Эрендор просто хотел скорее помирить Ская и Диаспро. А реальность между тем была такая.       Самара, эта и без того глупая женщина, что еще больше оглупела после коронации супруга, наивно слушала любые слухи, что до нее доходили, а потом хлопала глазками: как так, Диаспро предала нас и присягнула Оба Дакарею? Распускает грязные слухи о Скае и Блум? Я пусть и тоже не одобряю простонародье, но чтобы так портить жизнь моему ребенку!       Ребенку, фыркал про себя Сардоникс. Ребенок здесь только наш король, поправлял мысленно он, со стыдом смотря на то, как Эрендор безоговорочно слушал все, что лила ему в уши обеспокоенная Самара. — Диаспро там рискует всем, и жизнью, и репутацией, раз за разом позорится и прилагает все усилия, чтобы не подставить Эраклион, а вы всерьез считаете, что она собирается как-то намеренно испортить жизнь наследнику? С которым все детство росла и которого любила?!       Обычно Сардоникс всегда был невозмутим. Наверное, даже чересчур. Про таких людей обычно говорили, что они, как рептилии, хладнокровны. Однако не мог быть Сардоникс спокойным, когда в помещении, полном черт знает что о себе возомнивших "знатоков" с королем во главе, в открытую обсуждали то, что Диаспро и близко не достойна быть эраклионкой.       К чести "знатоков", соглашались немногие, но те, кто соглашался, возмущались слишком громко и бессвязно, чтобы граф смог это как-то стерпеть. Его дочь перекидывали из огня да в полымя, гадили ей и унижали, а все из-за того, что Самара и Эрендор не сумели нормально воспитать сына. И вот за это его сейчас так рьяно грозились вышвырнуть вон, ведь он, видите ли, слишком разорался? — Ваше Величество, я не таких решений от вас ожидал. Давить на меня долгом — это самое низкое, что можно было придумать. — Я все тебе сказал, Сардоникс! — рявкнул Эрендор, стукнув кулаком по подлокотнику трона. — Диаспро все еще моя помощница и невеста Ская. Слетает за ним, заберет, они помирятся, и не будет больше никаких разногласий, и шпионить больше будет не надо! Все вернется в равновесие, и ни в какой опасности Диаспро не будет, если вернется домой!       Мне что, сволочь, напомнить тебе хорошим ударом под ребра, кто и по чьей вине чуть не прикончил мою дочь?! — пронеслась в голове мысль, ставшая наваждением и самым большим желанием, исполнив которую, Сардоникс бы с чистой совестью и довольный сел в тюрьму. — В общем, успокойся, — подытожил Эрендор. Со своего трона он смотрел на всех сидящих за столом сверху вниз. — Сейчас они прилетят и сами все расскажут. Мы для этого здесь и собрались. Мой сын вспыльчив, но не глуп, они, еще раз повторю, все обсудят и помирятся.       Послышался скрип дверей. Стук каблуков.       Советники и король повернули головы. — Не помирились, — кто-то из министров счел остроумным, пожав плечами, пошутить.       И Сардоникс где-то в душе попытался не сорваться на праведный гнев. Она пришла сюда, в зал с огромной концентрацией аристократии, с забинтованной правой ладонью, покрасневшим лицом и даже без толики уважения или учтивости. Он с глубокой горечью смотрел на нее и думал: каким. Каким способом. Каким способом и кто довел Диаспро до такого состояния, что у нее в глазах читается — она хочет одновременно и убивать, и плакать. — Принцесса Диаспро, где Скай? — с нетерпением спросил Эрендор, поудобнее пересаживаясь на троне.       Фея минералов вздернула подбородок, сверкнув глазами вполне исчерпывающе: Скай остался там, где и был до этого, и это поняли все.       Король Эрендор резко подорвался с места, чуть не потеряв равновесие. Он вмиг завелся до того, что по его лицу начали ходить желваки, и, оскаливаясь, он снова закричал. — Это что, было настолько трудно, просто прилететь, забрать принца и вернуться обратно?! — Ваше Величество, погодите с нападками, — заступился за девушку один из советников, хороший знакомый Сардоникса, министр просвещения Орто. — Возможно, юная леди поранилась, защищая принца, и не заслужила крика в свой адрес. — С тобой это монстры сделали? — некрасиво указав пальцем на руку принцессы, Эрендор вскинулся. Он почему-то знал, что если продолжит давить, то в какой-то момент Диаспро все равно сдастся, облажается. — Нет, — ответила вкрадчиво. Прищурив глаза, она сделала два шага вперед, почти вплотную подошла к столу и подняла ладонь на уровень своего лица, как бы показывая. — Меня ударил принц Скай.       Коллективный ох, полный неверия, передался и Сардониксу. Он сидел, вдавливая себя в этот чертов стул, места себе не находя, сжимая от гнева край стола.       А Эрендор снова заорал. — Не смей, лгунья, — тихая ярость наполняла его слова, что были бездумны и не оправданы. Присутствующие прекрасно знали нрав своего короля и то, что он мог на кого-то так ругаться, не было чем-то из ряда вон. Но еще никогда они не видели, чтобы Эрендор так оскорблял своих подчиненных. И кого? Будущую невесту своего не самого умного сына.       В шоке были даже те, кто всегда был на стороне короля, подслащивая лестью его самолюбие. А удивление все росло и росло, потому что Эрендора будто прорвало, и он не унимался. — Сколько ты еще будешь вить змеиное гнездо?! Я ненавижу эту глупую Блум, но тебя, портящую всю судьбу моему наследнику и моему авторитету, я ненавижу больше!       Диаспро, наверное, до конца не верила, что все могло обернуться так. Она ждала того, что ее начнут прессовать, ведь это было у Эрендора даже не в стиле, а в крови, на уровне рефлексов. Но узнав истинную личину короля Эраклиона, она в неверии закачала головой, широко распахнув веки.       На такое нельзя было ничего сказать. И поэтому Диаспро и не говорила.       Она молча достала из кармана брони свою камеру.       Поставив ее на краешек общего стола, так, чтобы изображение транслировалось на стену, она магией активировала запись и дала возможность им самим досмотреть до конца.       Я тебя никогда не любил и не полюблю. Блум моя настоящая девушка, а ты всего лишь навязанная родителями обязанность. — Диаспро, это все правда? — спросил, наконец совладав с дыханием после минутной тишины, министр просвещения. Орто, с некоторым беспокойством глядя на то, как Сардоникс в любую секунду готов был отобрать у охранника копье и проткнуть им Эрендора, решил взять слово сам. — Вы все видели, — сказала она, забирая камеру обратно. — И поняли все правильно.       Она медленно повернулась к Эрендору, заглянув ему в душу самым пронзительным взглядом, что имела. — Ведь я же змея, что вьет в вашей милой семье гнездо?       Каждое ее слово было ударом. — Ведь я же лгунья, порочащая честь великого королевства?!       Каждая ее фраза была замахом острого меча. — Ведь я же предательница, обхаживающая короля Дакарея?!       Ее голос повысился. У любого, у кого оставалась хоть капля сомнения в том, что принцесса была клятвопреступницей, появилось ощущение, будто к их горлу приставили нож.       Король Эрендор угрюмо сел на место. Как агрессивный взбесившийся зверь, которого загнали в западню, который понял, что у него нет выхода. — Я никогда не ожидала, что отец человека, которого я люблю, окажется человеком, который роет мне могилу. Я никогда и близко не думала, что король моей любимой планеты, моей родины, в конце концов, мой король тоже, подставит меня под удар, засомневавшись в собственной подопечной.       Она поджала губы и гордо выпрямилась, показав, что она ничего не боится. — Вы нападали на меня так подло и так мерзко, что я не могу найти подходящих слов, чтобы описать, как мне противно и больно. В стенах Айсиса я скучала по дому, а оказалось, что дома меня не ждут. В стенах Айсиса я шпионила и чуть не была убита, пытаясь что-то для вас найти, а вы… Знаете, — она сделала рукой жест. — Скажу вам одну вещь. Даже король Айсиса, чужой и абсолютно незнакомый мне человек, гордился мной и заботился обо мне за эти семь месяцев больше, чем вы за все десять лет. Это даже очень хорошо, что вы выражались так громко, что я слышала вас в коридоре. Потому что теперь я наверняка не сделаю неправильный выбор. А выбор мой будет прост.       Собираясь уходить, она взметнула подол плаща и, уже в дверях в последний раз обернувшись посмотреть на Эрендора и советников, пояснила. — Никакой свадьбы не будет. Помолвка разорвана.