Диаспро, ты моя королева

      В лазарете были открыты все окна. Накануне, чуть ранее глубокой ночью, на Айсисе шел сильнейший ливень с оглушительным громом и резкими порывами ветра, но нынешним обеденным временем даже в ветвистом лесу было довольно жарко. Легкий бриз с Пинэвилла колебал полупрозрачные занавески белоснежной комнаты. Диаспро, чувствуя сухость в горле, устало поднялась с кресла, стоящего рядом с передвижной больничной койкой, и вышла в коридор, чтобы выпить воды.       Вернувшись, она с искренним облегчением обнаружила, что на нее смотрела пара любопытных глаз, в которых бликами отражалось недоумение. Алия приподнялась на локтях, приняв полусидячее положение, и как-то нервно покосилась на катетер в вене.       Фея лунного сияния не особо помнила, что с ней такого произошло, что она оказалась на каталке с капельницей, и вялые, полусонные движения Диаспро в совокупности с довольно очевидным напряжением во всем ее теле не давали повод думать, что к реанимации Санлайт привело нечто хорошее.       Принцесса Эраклиона села рядом, немного помедлив, опустошила стакан и поставила его на прикроватную тумбу. Глубоко выдохнула. — У меня ощущение, — попыталась рассеять образовавшуюся тишину Алия. Ее голос немного хрипел. — Будто я только что закончила разгружать несколько тонн кирпичей, будучи нетрезвой и имея грыжу на всех органах.       Конечно, тело Алии болело, причем достаточно сильно, чтобы начать подозревать неладное, но все было не так плохо, как Алия описывала это Диаспро. Ей просто хотелось повеселить загрустневшую подругу.       Раньше Алия никогда не видела, чтобы Диаспро была настолько подавлена и будто бы бессильна. Она вообще спала? — У меня тоже, — уголком губ усмехнулась аристократка, откинувшись на спинку кресла, пытаясь расслабиться. Но в итоге закинула ногу на ногу, сложила руки под грудью и закусила губу. — Тавр был здесь буквально пару часов назад, я отправила его к королю, а потом — отдыхать… — А сама-то? — выгнула бровь Алия, явно намекая на состояние подруги. — Отдыхать не пробовала? — О-о-о, — протянула Диаспро, прикладывая тонкие пальчики к ключицам в выразительном жесте. — Попробуй хоть ненадолго прикрыть глаза, когда в этом мире творится такое… я даже слов подобрать не могу. Это просто такой бред. Я поверить в это с трудом могу, не то что бы разбираться с последствиями.       А голос у девушки был такой, словно она и вправду не могла найти в себе силы смириться. Что бы там ни было, это, наверное, ее сильно подкосило. — И что же за последствия? — спросила Алия, совершенно не ожидая, что именно она услышит за следующие тридцать минут. — Слушай… последнее, что ты помнишь, что это? Опиши, — попросила Диаспро. Алия задумалась. — Я шла по коридору. Перед тем, как войти в библиотеку, поздоровалась со стражей. Эм… а потом меня будто выключило? Трудно объяснить. Даже не могу предположить, была ли я настолько утомлена, чтобы меня просто взяло и вырубило посреди рабочего дня. — Подытожим: ты не помнишь ничего, — сделала вывод Диаспро. — Ну да, — скромно улыбнулась Алия, пожав плечами.       Принцессе было тяжело сдерживать в себе желание заплакать. В душе было пусто, почти ноль эмоций из-за непомерной усталости, а слезы все равно грозились появиться в уголках глаз и обреченно скатиться по щекам. Но фея минералов, давя в себе приступ, на пару минут прикрыла глаза, чтобы потом начать свой пересказ. — Совсем недавно из измерения Омега сбежал преступник по имени Валтор.       Слова давались ей тяжело. Но Алия не давила и не перебивала. — С собой из Омега он прихватил ведьм, зовущих себя Трикс. Тех самых, которые устроили пятидневную разруху в Магиксе и повелись на сладкие речи Темного Феникса. Как оказалось, Валтор семнадцать лет назад хорошо поспособствовал темным войскам в битве против Домино, но сейчас, почувствовав себя единоличным повелителем Вселенной, он начал грабить планету за планетой в поисках древних артефактов, которые могли бы сделать его могущественным. — Дождь на Солярии?.. — сделала предположение Алия, вспоминая последние новости, которые вообще могла воспроизвести в памяти. — И не только. Наводнения на Андросе, помутнение Бесконечного Океана, пожар на Эраклионе… — Пожар на Эраклионе?! — в удивлении воскликнула Алия, вцепившись в край белого одеяла и подтянув его к себе. Ее сердце забилось в бешеном темпе. — Да, — подтвердила Диаспро, а в ее мимике на мгновение отразилось нечто такое… вроде сожаления пополам с обидой. — Пожар на Эраклионе. А самое противное в этом всем то, что он косвенно случился по моей вине. — Н-но… — вопрос застрял комом, так и не сумев выйти наружу. Алия в неверии часто хлопала ресницами и только сейчас заметила легкую дрожь, которую Диаспро скрывала за непринужденной позой. — Все дело в том, что Валтор не просто опытный боевик, но и хороший стратег. Из слухов он узнал о том, что я разорвала все связи с родиной, попутно облив грязью весь Эраклион и королевскую семью, и все это якобы из-за глубокого разочарования в том, что принц Скай не разделяет моей искренней любви к его персоне. Маг использовал это против меня, чтобы шантажировать. Об этой ситуации я не говорила никому, кроме Дакарея, и мы решили, что некоторое время самым безопасным вариантом является следование его инструкциям. По сути, мы могли ничего не потерять. Валтор вручил мне какое-то снадобье, которое должно было «разрушить» любовь между Скаем и Блум. Ругань на миллениуме — празднике в честь тысячелетия Эраклиона — должна была отвлечь большую часть охраны и перепугать народ. Валтор в это время планировал украсть некоторые драгоценные свитки и побрякушки из казны эраклионского замка. Но…       Ее губы вытянулись в линию, а взор помутнел. — В общем. Я действительно подлила Скаю то снадобье в шампанское. Оно подействовало на него мгновенно. Он решил объявить высшему свету о том, что выбрал себе спутницу всей его жизни, будущую королеву Эраклиона, а потом назвал ею… Меня.       Санлайт затаила дыхание, давя в себе крик возмущения. — Да. Валтор меня обманул. Он собирался сделать это с самого начала. Он сказал, что зелье убивает любовь, но не сообщил, что это сопровождается лютой ненавистью к бывшей возлюбленной и зарождением крепкой привязанности к человеку, который, собственно, и подлил то зелье. Скай оскорбил весь клуб Винкс, особенно сильно выделяя среди них Блум, обозвал девушек ведьмами, приспешницами Валтора, а потом начал кричать о том, что именно Блум когда-то втерлась к нему в доверие и околдовала, чтобы он забыл о своих глубоких чувствах, — она выразительно скривилась, — ко мне. Якобы он перестал меня любить из-за чар, и, став парнем селянки, забыл о своих обязанностях, как будущего монарха. Блум ничего не делала, только ревела, даже не знаю, от глупости или замешательства, а вот ее подруги были решительно настроены поговорить. Но Ская это спровоцировало на то, чтобы натравить на них всю охрану и устроить «охоту на ведьм». Его ненависть вышла за рамки, когда он приказал седлать драконов и начал огнем обстреливать фей, совершенно не заботясь о том, что кругом много людей, замок, зеленый лабиринт. Спасаться бегством пришлось даже мне. Но дальше было еще хуже.       Принцесса приложила ладонь ко лбу, холодом пальцев пытаясь унять пульсацию в голове. — Я долетела до своего поместья. Пришел министр Орто, сослуживец моего отца, сказал, что ему поручили разыскать Сардоникса. Эрендор приказал срочным образом собрать совет. Я была на эмоциях и посоветовала ему не совать нос во дворец, сославшись на Валтора. А затем сквозь портал в мой дом ворвались три наглые ведьмы — те самые Трикс, о которых я говорила — и обвинили меня в предательстве. Уверили, что я очень зря решила, что останусь в безопасности, обманув Валтора. Я сумела дать им отпор только благодаря вовремя подоспевшей на помощь маме. Она фея горных долин. После того, как мама перенесла Орто в безопасное место, я смогла вывести Трикс из помещения на улицу, и позже я и мама объединили усилия, почти не оставив ведьмам шанс на победу. Но то, что случилось после, заставило нас в прямом смысле оторопеть. Из еще одного портала, который, наверное, имел ту же природу, что и предыдущий, в буквальном смысле выпал… Валтор.       Санлайт нахмурилась. Ее правое нижнее веко непроизвольно дернулось. Она уставилась на одеяло, пытаясь переварить информацию. — А вслед за ним вылетела Жевель в энчантиксе. Она била по нему заклинаниями так, как не напишут ни в одной книге. Мы с мамой скрылись подальше, стараясь не попадаться под удары, и встретили выбежавших из леса Сардоникса и Торена. Моего отца и брата. Мы не успели обменяться и тремя фразами, как Валтор решил отступить, прихватив с собой Трикс. Алия, ты… — она руками закрыла лицо, уже не сдерживая горе в голосе. — Ты даже представить не можешь, как я была ошарашена, когда узнала, что Валтор напал на Айсис, чуть не прикончив Дакарея и саму Жевель. Но когда она сказала, что ты находишься под чарами подчинения, и Валтор, манипулируя ситуацией на поле боя, отдал тебе приказ покончить жизнь самоубийством, только чтобы отвлечь Жевель и заставить ее совершить ошибку… — Что? Я была под… Я пыталась себя уби… — прошептала себе под нос Алия, сжимая сильнее белый пододеяльник и смотря на то, как капли слез впитывались в волокно ткани.       У девушки не было истерики или отрицания. Она просто не могла даже примерно вообразить, как все до этого докатилось и что пришлось пережить остальным. — Жевель тогда встала напротив нас и, глядя мне в глаза, сказала… — Диаспро воспроизвела цитату точь-в-точь. — «Валтор напал на Айсис и украл энергетический наполнитель. Он проговорился, что был удивлен тем, как ловко ты обманула его ожидания и, выполнив свою часть сговора, все же сумела сорвать его тайный рейд». А рядом стояли мама, отец и брат, которые даже представить не могли, что я в курсе, кто такой Валтор, и даже лично знаю его в лицо, как сообщника. Я пообещала, что обязательно объясню все позже, но на тот момент времени внутри меня было только отчаяние. Я паниковала. Мне было очень страшно сказать хотя бы одно лишнее слово. Жевель попросила нас найти безопасное место и все обсудить, спросила меня, при мне ли мой порт-ключ до Айсиса. Жевель тоже боялась не успеть. Она полетела к тебе практически сразу после того, как на одном дыхании выпалила те четыре предложения. Мы оставили это на нее, потому что именно Жевель за несколько часов до случившегося привела тебя в дом Тавра, чтобы он мог, в случае чего, тебя защитить.       Алия в грубом порыве схватила подушку, лежащую под спиной, и расположила ее на своих коленях, чтобы уткнуться в нее и беззвучно зарыдать.       Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что она под властью темного колдовства все это время пыталась убиться на глазах человека, которого безмерно любила, и который очень любил ее. Скорее всего, он не сделал ни единой попытки навредить своей девушке, пока она сама пыталась испробовать любой способ быстро умереть на его глазах.       Диаспро видела, что подруга приняла правду такой, какая она есть, но это заранее не могло быть легко. Принцесса намеренно упускала некоторые эпизоды просто потому, что беспокоилась о том, как Алия отреагирует. — Жевель сумела применить волшебную пыльцу, но откат от магии был очень высок, и тебя отключило почти на сутки. Мама рассказала отцу и брату, что мы отбили нападение Трикс, и из-за них в дела нашей семьи был замешан министр Орто. Пришлось разыскивать его во дворце, не попадаясь на глаза политикам и страже, что само по себе в такой ситуации было невозможно. Отец был в неимоверной ярости, когда было решено, что под пологом отвода глаз его иду искать я. Мама дала мне кольцо телепортации, и моя семья стала ждать, пока я вернусь к ним в лабиринт с министром. Мне было плохо, у меня кружилась голова и болели мышцы, но я справилась. Мы не стали выяснять отношения до того момента, пока не оказались на Айсисе и не встретились с Дакареем. Я отказывалась говорить без него. Я чувствовала себя так, будто меня видно насквозь, будто я уязвимая, дырявая, как решето. А Дакарей был единственным человеком, который точно знал, что я не под заклинанием подчинения, а Валтор и в правду мне угрожал. Сардоникс и Орто изначально были настроены довольно скептически, наверное, потому что считали, что опасность еще не миновала, а мы им не договариваем, и в кабинете Дакарея началась откровенная ругань. Под конец спора я сидела, тихо сжавшись в кресле и пытаясь не упасть в обморок от эмоционального истощения. Кстати, ты когда-нибудь слышала, как Дакарей повышает голос? В тот вечер я впервые узнала, что он умеет кричать. Зато после этого мы смогли примириться практически за десять минут. Я рассказала все еще раз. Как и тебе, все-все, без утайки, не уворачиваясь от провокаций. Чуть позже пришла Жевель с новостью о том, что ты жива, но немного пострадала, поэтому находишься в лазарете. И всю оставшуюся ночь мы — я, Дакарей, Сардоникс, Джейд, Торен, Орто и Жевель — угадывали мотивы Валтора, предсказывали его следующие действия и наконец-то пришли к единому мнению. Несмотря на то, что Валтор в одиночку провел террористический акт на двух планетах одновременно, мы имеем шанс все переиграть с выгодой для себя. Уже под утро, когда мои родители и Орто улетели обратно на Эраклион, Дакарей и Жевель позвали Тавра и Ратхона, чтобы кратко обрисовать картину и план действий. А я решила прийти к тебе. Не знаю, долго ли они еще… наверное, уже закончили.       Алия слегка переместилась, выглянув из-за подушки. Выдавив из себя последнюю слезинку, она потянулась рукой через перегородки койки, взяв Диаспро за предплечье. — Ди… я очень тебя люблю. Но, пожалуйста, дойди до своей комнаты раньше, чем свалишься по дороге.       Диаспро выглядела действительно измученной, и, к сожалению, таковой и была. Коротко кивнув подруге на прощание, принцесса вышла в коридор и направилась к своим апартаментам, думая о том, что Алия была права. Фее лунного сияния нужно было время, чтобы все осознать еще раз, а Диаспро нужен был сон.

***

      Продремав всего четыре часа, Диаспро с неудовольствием заметила, что к ней не пришло даже подобие хорошего сна. Она отдохнула всего ничего физически, но точно не ментально, потому что все еще была немного нервной, а мозг то и дело воспроизводил недавние события, как назло — в мельчайших подробностях. На часах было семь вечера, когда, услышав вялый стук в дверь, она решила, что больше не будет пытаться уснуть. В перевозбужденном состоянии это бесполезно априори.       Отворив, принцесса увидела, как Дакарей, сложив руки на груди, головой подпирал створку дверей. Отрешенное выражение его лица почти на сто процентов совпадало с настроением Диаспро.       На Дакарее не было короны и строгой формы монарха. Его каштановые волосы слегка растрепались, а верхняя пуговка свободной бежевой рубашки была расстегнута. — Диаспро, ты… — он на секунду задумался, но, словно что-то решив, легонько покачал головой, опустив веки. Открывая глаза, он смотрел уже не в пол, а на девушку. — Извини, что так врываюсь… Ты хотела бы вина?       Если бы фея не знала, что у короля был тяжелый день, она бы удивилась, услышав, что Дакарей способен проявлять желание прикоснуться к алкоголю. — Выпить, или… — в довольно наивном порыве Диаспро поинтересовалась, не захотел ли король Айсиса случайно уйти в запой.       Дакарей, который и без недосыпа выглядел, как мученик, прервал зрительный контакт и сжал губы, стараясь не смеяться. — Я был бы очень рад этому «или», если бы не был монархом с грузом ответственности за собственное поведение. Я всего лишь хотел как-то заставить себя успокоиться. Уже больше тридцати часов не получается.       Ох, пронеслось в мыслях принцессы. Ей вспомнилось, как она не спала трое суток, собирая компромат в полной уверенности, что у нее ничего не получится, если она не поспешит.       Вообще, глядя назад, в прошлое, Диаспро могла лишь спрашивать себя, почему она позволила себе совершить так много опрометчивых поступков, и что ей двигало, когда она без раздумий перебарщивала с идеями или стараниями. На фоне всего того, что было в последнюю неделю, секретные сговоры против короля и стрельба на именинах казались просто детской клоунадой.       Девушка приняла предложение Дакарея и попросила его немного подождать. Диаспро переоделась в легкое платье и балетки, а волосы убрала в высокий хвост. В коридоре ее, как оказалось, Дакарей ждал в более веселом настроении, чем в том, в котором он пребывал чуть ранее.       Его так легко подбодрить, — с теплой улыбкой подумала Диаспро. В ее душе шевельнулось кое-что теплое, наполняя энергией каждую клеточку тела. Поэтому она не стала отказывать себе в том, чтобы взять его за руку.       Дакарей неожиданно смутился. Не то что бы они раньше не держались за руки. Просто этот момент был по-своему особенным.       Из-за мер предосторожности всюду стояла охрана. До покоев Дакарея было идти всего ничего, несколько пролетов, но даже так по пути им встретилось около десятка вооруженных охранников. Которые очень старались делать вид, что не удивлены и ничего не заметили.       Закрыв за собой и Диаспро дверь на ключ, мужчина начал давиться от смеха. Диаспро тоже решила, что неловкость стражников была слишком смешной, чтобы оставить это без комментариев. Достав вино и закуски, они расположились на широком мягком диване перед теплым камином и еще некоторое время болтали о разных мелочах, наслаждаясь обществом друг друга. Они оба обнаружили, что каждый в присутствии другого начал отпускать прошедшие сутки и попрощался с беспокойством и тревожностью.       За разговором пригубили полбутылки красного вина и горсть винограда. Диаспро и Дакарей, до этого пробовавшие алкоголь только в незначительных количествах на светских раутах, оказались достаточно раскованными, чтобы придвинуться друг к другу вплотную. Дакарей заключил Диаспро в кольцо рук и прилег на ее плечо, тихо попросив прощение за то, что ей пришлось все это пережить. — По-моему, не ты должен извиняться… — с ноткой недовольства ответила девушка. — Все вышло так из-за того, что два года назад я подняла шумиху и наделала много нелепых ошибок. Тогда мне казалось, что моя репутация дороже всех драгоценностей на Эраклионе. Я в прямом смысле сотворила гору из откровенно глупых вещей и сама же забралась на нее. Так что это я должна просить у тебя прощения, а не наоборот. — Глупость ты говоришь сейчас. Но в твоих действиях двухлетней давности я не вижу ничего плохого. — Я шпионила за тобой, — Диаспро свела брови к переносице, играясь с остатками вина на дне бокала. — По приказу Эрендора, — контратаковал Дакарей. — Я выставила тебя в невыгодном свете перед советом, когда вместе с отцом просила протекции. — Сейчас добрая половина всех советников сидит в тюрьме, — спокойно отозвался он. — Я заставила тебя доверять себе, найдя тебя, когда ты в одиночке сидел в саду, и вывалив всю правду о своем прошлом. — Ты меня пожалела, — Диаспро не видела лица Дакарея, но чувствовала, что он улыбался. — Из-за меня который год ходят слухи, что тебя охмурила эраклионка! — Но ведь и в правду охмурила. — Уйди с моего плеча, — девушка брезгливо поморщила носик, а Дакарей, тихо посмеиваясь, приподнял голову и серьезно заглянул ей в глаза. — Диаспро, ты же понимаешь, что я тоже не с первого дня стал уважаемым и хоть в чем-то полезным для своего народа? — Ну… — мимолетная растерянность не дала ей ответить.       В ушах звучал треск огня. В полумраке комнаты на их лицах плясали оранжево-красные языки пламени. — Просто представь себе, каково мне слышать, как человек, который вытащил меня из пучины отчаяния после смерти матери и который приложил все силы и нарушил все запреты, чтобы помочь мне удержать государство на плаву…       Диаспро приложила руку к шее, нервничая, перебирая по бледной коже пальцами. До этого дня она мало когда задумывалась над тем, что может значить для кого-то так много, что кто-то, кроме семьи, дорожит ею просто потому, что она есть и всегда поступает так, как считает нужным. — Диаспро. Я говорю абсолютно серьезно, без шуток. Ты самая потрясающая девушка, которую я когда-либо встречал. Я влюбился в тебя очень давно, и довольно часто ловлю себя на мысли, что… — он запнулся, подбирая слова. — Что это не влюбленность, а кое-что другое. Это не страстное рвение прикоснуться и побыть наедине. Это не магнетизм, доводящий до безумия, и не жажда внимания, вызывающая приступы ревности. Это связь на уровне мыслей и чувств. Это… спокойствие. Уверенность в том, что твои чувства взаимны, что тебя всегда поддержат и поймут. И если ты вдруг почему-то решила, что приносишь мне только проблемы… то я, наверное, сумасшедший, раз хочу, чтобы ты стала моей королевой.       Диаспро проглотила все свои возражения, не став отрицать, что испытывала полную солидарность со всеми словами Дакарея. Она готова была даже под ними расписаться. Поэтому вместо того, чтобы покраснеть в стеснении, она расплылась в улыбке и ответила на поцелуй взаимностью.       Да, они оба не умели целоваться, но… когда люди любят друг друга, это вообще имеет хоть какое-то значение? — Надеюсь, когда ты протрезвеешь, ты не откажешься от своих слов, — отрываясь от губ Дакарея, она томно прошептала ему на ухо. — А кто сказал, что я пьяный? — дразнясь, он нацелился на ее шею. — Тогда повтори еще раз, — на выдохе сказала Диаспро, тая от той нежности, с которой Дакарей касался ее кожи. — Диаспро, ты станешь моей королевой?