Игры теней и света

      Тягучий дым цвета болотной тины заструился по подземелью. Чуткие ноздри профессора Снейпа уловили его первыми, и лицо волшебника скривила насмешливо-презрительная гримаса. «Чёртов недоизбранный, руку даю на отсечение», — подумал он и повернулся к классу, так, что чуть не погасил взметнувшейся мантией огонь под котлом Драко Малфоя. Так и есть. Этот осел забыл добавить две ветки тысячелистника, и теперь зелье умопомрачительно воняло гнилой рыбой и дымило. От котла Невилла Долгопупса спасались кто как мог: студенты отворачивались, прятали носы в форменные жилетки, некоторые особо отчаянные даже двигали тигли подальше, рискуя облиться собственным зельем, которое, по крайней мере, пока ещё не пахло ничем. Только заучка Грейнджер, наклонив голову, что-то быстро шептала красному до корней волос идиоту Долгопупсу. Профессор Снейп скривился ещё презрительнее.       — Мисс Грейнджер, — начал он вкрадчиво, и его голос прозвучал для неё как приговор, — кажется, мы на прошлом уроке с вами… Хм, договорились?       Его ультиматум было трудно назвать договором, но она кивнула, сделавшись ещё краснее, чем несчастный Невилл.       — Напомните, будьте столь любезны, условия этого договора, — с явным наслаждением приказал преподаватель.       — Вы меня выгоните, если я буду помогать кому бы то ни было, — на грани слуха произнесла девочка.       — Громче, будьте любезны, — издевался Снейп.       Гермиона подняла на него огромные карие глаза и чётко и громко произнесла:       — Вы меня выгоните.        — Если что?        Все без исключения смотрели на неё. Слёзы обидным комком подошли к горлу. И это первый учебный день! День, который она обожала. Ровно до этого момента. Гермиона проглотила комок.       — Если я буду кому-то помогать.       Голос всё равно подвёл. Мимо руки Снейпа, гостеприимно указывающей на двери, она пролетела маленьким вихрем. Только не смотреть на довольных слизеринцев, особенно на Драко, она не вынесет. И на сочувствующих Гарри и Рона, это ещё хуже. Ни на кого не смотреть! Как же стыдно, как обидно!       Она бежала по коридорам Хогвартса, размазывая слёзы по лицу, мечтая лишь об одном — побыстрее выбраться на свежий воздух, подальше от чужих глаз, и вволю поплакать над своей глупостью. А ведь день начинался так здорово. Она заработала очки для Гриффиндора у Стебль, рассказав о мандрагоре, когда никто даже не слышал о ней. Она была лучше всех у Локонса, хотя другие девочки с ума по нему сошли, а книги все равно досконально прочла только она одна! И на трансфигурации! А тут… Интересно, сколько баллов Снейп снимет с них за помощь Невиллу? Пять? Пятьдесят? Гермиона горестно всхлипнула. Это всё было ужасно несправедливо. Она пересекла внутренний двор и помчалась к Черному озеру.       Серые утренние тучи рассеялись, являя ещё по-летнему жизнерадостное небо. Теплый как для Шотландии ветер окончательно запутал волосы. Но что ей ветер, солнце и небо, что ей осень, которую она так любит, когда мучительно, остро стыдно!       А осень она и правда очень любила. За то, что осенью у нее день рождения, и начинается учеба, и есть жёлтые листья, и уютные свитера, и чай из недавно собранных трав, и ещё сотня всяких мелочей, которые бывают только в эти три заветных месяца. Осени она ждала с Рождества. Лето казалось ей бесконечным, и сентябрь, конечно, не должен был никогда наступить, потому что август не имеет совсем конца! Но август заканчивался, и в тот день, когда ещё не было холода, но солнце вдруг становилось каким-то спелыми и тяжёлым, и где-то на верхушках деревьев начинали рыжеть листья, Гермионе становилось очень радостно, будто она находила то, что давно искала. И вот сегодня была именно такая погода. Девочка устала бежать. Она теперь неспешно шла, глотая слёзы, по узкой каменной дорожке, ведущей к мосту через окружавший замок ров. Этот мост был сделан по принципу галереи — с крышей и резными арками проёмов. Они с ребятами частенько ходили сюда обсудить что-то важное или просто поболтать подальше от чужих ушей. Другие ученики этот мост не слишком любили: здесь всегда ветрено и негде было сесть.       Мост встретил знакомым скрипом первых досок — будто поздоровался.       — И тебе привет, — сквозь слёзы вздохнула Гермиона, растирая глаза и глядя на старинный настил. Доски были светлые, отбеленные ветром, и очень родные. По ним хорошо было идти и плакать, всхлипывая от жалости к себе и обиды на несправедливого преподавателя.       Гермиона внезапно увидела перед собой пару черных кожаных сапог с острым носом, по последней волшебной моде, и в ту же секунду уткнулась склоненной головой в их обладателя. В ужасе отпрянув, не рискуя поднять голову, она пробормотала: «Простите, я нечаянно», и попыталась обойти неизвестного господина справа, где между ним и резными перилами моста пространство казалось наиболее широким. Едва она дернулась, как на перила перед её лицом легла трость с набалдашником в виде головы змеи. Гермиона почему-то ужасно испугалась этой трости, сделала несколько шагов назад и подняла голову. Вдалеке крикнула птица.       Это был он. Незнакомец, едва не снесший её дверью «Флориш и Блоттс», о котором она думала, что откуда-то точно его видела прежде, и узнает, если только посмотрит прямо в лицо. И вот она смотрела. В яркие серые глаза, отливающие черным, настороженные, внимательные, удивлённые. Будто он тоже пытается высмотреть в ней её имя и разгадку — откуда они знакомы?       — Простите меня, пожалуйста, — повторила волшебница и почувствовала, как внутри неё нарастает необъяснимая паника. Сейчас ещё и этот незнакомец, такой грозный, такой удивительный, отчитает её. И всё, день можно считать окончательно испорченным.       — Как тебя зовут, ребенок? — спросил он вместо приветствия. Он так и сказал — «ребенок», и Гермиону это немного обидело. Через три недели ей исполнится тринадцать, а это, извините, вполне уже недетский возраст. Если бы девочка была старше и опытнее, она расслышала бы в голосе незнакомца растерянность. Но Гермиона только поняла, что к ней он обратился намного мягче, чем к своему невидимому спутнику, замешкавшемуся в «Флориш и Блоттс» месяц назад. Она хорошо запомнила тот голос, от которого очень хотелось куда-то спрятаться, и искривленные губы, и осколок взгляда. Всё это она вспоминала почти каждый день. Хотя теперь его голос звучал иначе, настолько, что волшебница даже на секунду решила, что обозналась. Но нет, его ни с кем нельзя было перепутать.       — Меня зовут Гермиона, — ответила она неуверенно и тщательно вытерла глаза от недавних слёз.       Губы волшебника разочарованно дрогнули — он не знал этого имени. Потому цепким взглядом ещё внимательнее рассматривал её, и Гермионе стало неуютно. Она не решалась спросить его имя — это было бы слишком, а волшебник не спешил представляться и забирать свою трость с перил. Правда, можно было бы прошмыгнуть слева от него, но тогда нужно было протискиваться, а это было бы просто ужасно.       — Кто вас обидел? — спросил он, наконец, скорее всего просто потому что не знал, о чем спросить, а молчать дальше было невежливо.       Гермиона Грейнджер ни за что не пожаловалась бы никому из преподавателей, потому что, по сути, понимала, что была не права. А уж чужому взрослому волшебнику, чьего и имени-то она не знает, и подавно. Но слова совались с губ сами собой.       — Профессор Снейп, — вдруг выпалила она и покраснела очень густо. — Ну, то есть, я, конечно, сама виновата…       — О да, — хмыкнул незнакомец, — у него всегда все виноваты, кроме него самого.       Это было настолько в точку, хотя Гермиона и не подозревала всей глубины произнесенной фразы, что она невольно улыбнулась. И тут же себя обругала, отводя глаза. Обсуждать с кем-то преподавателя! Мама бы сильно разозлилась, узнай она об этом.       — И что такого страшного вы совершили, клятвопреступница? Мешали зелье против часовой стрелки?       Его голос был насмешлив, и если не смотреть в испытующие глаза, то можно даже не так сильно бояться. Гермиона прыснула и принялась рассматривать свои ботинки.       — Однокласснику помогала.       — Бесполезное занятие, — заявил волшебник таким тоном, будто с кем-то соглашался.       — Почему?! — Гермиона так удивилась, что подняла голову и снова встретилась с внимательным взглядом серых глаз с черными отблесками.       — Видите ли, те, кому нужна помощь, зачастую не извлекают из нее ровно никаких уроков.       Гермиона была с ним не согласна, но спорить не стала. Если бы она не помогала Гарри, он бы уже давно был мертв, в конце концов! Так что очень даже хорошее дело — помощь. Хотя Невилл разбираться в рецептах зелий так и не стал, сколько бы она ему ни подсказывала весь прошлый год. Гермиона решила, что обязательно подумает об этом на досуге, когда пристальный серый взгляд не будет так сильно её смущать.       Но незнакомец уже смотрел поверх её головы на замок.       — Скажите мне, Гермиона, вы, случайно, не знаете, директор сегодня в Хогвартсе? — спросил он светским тоном, убирая свою жуткую черную трость.       — Утром за завтраком был, — ответила девочка, продвигаясь к спасительному проходу. — Простите, я… Всего доброго, мистер…       И она побежала прочь, ловко обогнув его. Волшебник мотнул головой и, не оглядываясь, стремительно пошел к главному входу в замок.       Гермиона обернулась. Трижды.