Игры теней и света

      Первая неделя учёбы ознаменовалась началом тренировок по квиддичу. Точнее, тем, что команды Слизерина и Гриффиндора едва не подрались на поле. Вдобавок, новый ловец змеиного факультета, Драко Малфой, умудрился схлопотать наказание за грубое оскорбление Гермионы Грейнджер. По этому поводу в тот же день в школу был вызван отец Драко. Мистер Малфой прибыл только к обеду следующего дня.       — Что это за новости? — Люциус раздражённо поднял бровь, и единственный наследник понял, что дело плохо.       — Пап, я…       — Помолчи, будь добр, — прервал его отец. — Я разговариваю не с тобой.       Профессор Снейп, в чьём кабинете находились все трое, выразительно хмыкнул. Он откинулся в строгом высоком кресле и обратился к сидящему напротив другу, игнорируя ученика.       — Хагрид донёс МакГонагалл, она — Дамблдору. А у нас, сам знаешь, Люциус, с этим строго.       — Лучше бы было строго с приемом таких как Грейнджер в школу, а не с… — встрял Драко, но трость отца, сильно ударившая деревянную столешницу, заставила его замолчать.       — Драко, она может быть даже сквибом! — рыкнул отец с плохо скрываемой злостью. — Ты не должен опускаться до её уровня, тем более употреблять направо и налево низкосортные ругательства. Да ещё при всех! Ты — представитель древнего и знаменитого рода, и, в первую очередь, ты его позоришь. Ты позоришь меня, — закончил он, перейдя с рыка на убийственную холодность.       Драко покрылся пятнами и молчал. Счёт к ненавистной Грейнджер пополнился ещё одним пунктом.       — Я думаю, мы закрыли тему, Северус. Моему сыну обычно не нужно повторять дважды.       Снейп кивнул и Драко разрешили покинуть кабинет. Мужчины переглянулись. Малфой покачал головой.       — Он иногда гоблински меня разочаровывает.       — Может, по бокалу огневиски?       Предложение было с удовольствием принято.       — По правде говоря, я его понимаю, — заметил Снейп, когда они пересели в кресла у камина, и огневиски согрелось в широких бокалах, — Грейнджер — неприятнейшая зануда.       Малфой отмахнулся от старого друга, вспомнив свою недавнюю знакомую, Гермиону, кажется, тоже плачущую из-за профессора Снейпа.       — Ты был точно таким же страшным занудой, потому она тебя и раздражает. Бросай придираться ко всем подряд, пожалей свои нервы.       Северус оскалился, изображая улыбку.       — Поучи меня ещё. Сам попробуй что-нибудь вдолбить в пустые котелки этих идиотов.       — Упаси, Мерлин! — Малфой захохотал, едва не подавившись огневиски. — Это ты у нас мечтал о преподавательском поприще. У меня всегда были более скромные цели.       — Ты портфель премьер-министра называешь скромной целью? — скривил губы Снейп.       Малфой беспечно кивнул. Ему, в принципе, не так много оставалось до этого самого портфеля. Нужно было только убрать с пути Артура Уизли, третий год упорно копающего под Малфоя. Если так долго и так дотошно копать, то можно вырыть даже то, чего не существовало в природе, не говоря уже о внушительном списке грехов и преступлений Люциуса Малфоя, который очень даже существовал.       Предплечье едва заметно зачесалось. Отдаленно, невнятно и до паники знакомо. Он уронил бокал и схватился ладонью за то место, где под камзолом была тёмная метка, и перевел полный растерянности взгляд на друга. Северус сидел в той же самой позе, с тем же животным страхом в черных глазах.       — Почувствовал? Этого не может быть.       Люциус рванул рукав камзола, проклиная на чем свет стоит портного, придумавшего столько пуговиц на манжете, дёрнул рубашку. На светлой коже, исковерканной некрасивым шрамом, выцветшими линями темнела метка. Змея едва заметно вильнула самым кончиком языка. Потом ещё несколько раз — и замерла, будто и не было ничего.       Если бы не сидящий рядом Северус, видевший то же самое, Люциус убедил бы себя, что ему всё это привиделось. Но Снейп громко сглотнул, не отводя глаз от своей метки. Змея больше не шевелилась.       Они ещё какое-то время не отводили взглядов от меток, ожидая нового движения. Ничего не происходило.       Малфой взял себя в руки первым. Будто ничего не случилось, он поставил пустой бокал на низкий мавританский столик.       — Я пойду, старина. Мне ещё домой добираться.       — Воспользуйся моим камином, — несвоим голосом предложил Северус, раскатывая рукав и поддерживая игру.       — Меня в Хогсмиде ждёт служебная машина Министерства, благодарю. Взял у Фаджа.       Снейп пожал плечами и проводил друга к выходу. Ему, как и Люциусу, нужно было побыть одному и очень хорошо подумать.       Малфой пересёк широкий школьный двор, испугав стайку первокурсников, и ступил на скрипящие доски крытого моста. О том, что только что произошло в кабинете Снейпа, думать категорически не хотелось. Это может никогда больше не повториться — так зачем переживать раньше времени?       На мосту никого не было. Странное дело. Почему-то он был почти уверен, что снова увидит здесь ту маленькую девочку, с которой столкнулся во вторник. Будто маленькие девочки живут на таких вот старинных мостах в ожидании попечителей школы.       Она сразу показалась ему знакомой, настолько, что тоска шевельнулась где-то в солнечном сплетении, и Люциус всё пытался вспомнить, кто же она. Дочь Гринграсса? Племянница Амбридж? На дне рождения Драко в этом году было несколько девочек. Но все — слизеринки, а эта — гриффиндорка. Может, и правда, это старшая Гринграсса? Ей как раз в этом году поступать, помнится, могли и на Гриффиндор распределить. Только Гринграсс, кажется, зовут как-то по-другому.       Да какая, к троллям, разница, что это за девчонка? Ну знакомая мордашка, так что теперь! Ну шевельнулось что-то тоскливое, надо же, какой чувствительный Пожиратель смерти попался!       Малфой даже рассердился на себя. Ему бы о шевелящемся языке змеи на предплечье думать, а не об ученицах младших курсов.       Широким шагом он прошел злополучный мост, вколачивая в дерево каблуки, будто двухсотлетний настил был в чем-то виноват, и двинулся мимо Чёрного озера к воротам Хогвартса.       Был вечер воскресенья, погода облачная, но ещё теплая, и на берегу озера, под деревьями, которые уже в его школьные годы, четверть века назад были старыми, собралась едва ли не половина школы. Играли в плюй-камни, то и дело насылали на кого-то Таранталлегру, под огромным ясенем и вовсе собралась гогочущая толпа, в центре которой что-то шипело и взрывалось. Сына среди веселящихся не было: Драко после задушевных разговоров с отцом имел привычку злиться где-нибудь вдали от всех.       Он почувствовал на себе взгляд и безошибочно повернул голову на валуны, где расположились те немногие, кто вышел к озеру почитать. Рядом с высоким рыжим старшекурсником и темноволосой девочкой сидела Гермиона. Она явно не ожидала, что Люциус увидит её. От неожиданности Гермиона вспыхнула, коротко кивнула и уткнулась в книгу. Малфой усмехнулся. Смешная девочка. Откуда он её всё-таки знает?       — Перси, это кто? — негромко спросила Гермиона, справившись со смущением. Перси натянул очки.       — Где?       На дороге уже никого не было.       — Кто? — переспросила Пенелопа Кристал, староста Когтеврана.       Гермиона вдруг поняла, почему Перси был без очков — он не читал, только делал вид. У них с Пенелопой было здесь свидание, а Гермиона, похоже, мешала.       — Да уже никто, — засмеялась она и, сгребя в кучу книги, спрыгнула с валунов.