Игры теней и света

      Два месяца прошли в тревогах: сначала Гарри, который слышал голоса, потом жуткое послание на стене и кошка Филча, подвешенная за хвост, намеки и недомолвки. Гермиона засыпала и просыпалась с тяжёлыми мыслями и предчувствиями, к которым мальчики относились снисходительно. А она просиживала бы в библиотеке все вечера, если бы только знала, что именно искать.       Когда загадка тайной комнаты стала будоражить умы всей школы, маленькой волшебнице очень захотелось снова повстречать высокого незнакомца. Почему-то она была совершенно точно уверена, что он не станет говорить полуправду, как другие преподаватели.       Но они не встречались, и Гермиона уверила себя, что, явись он, она ни за что на свете сама не подойдёт и ничего не спросит.        Маленькая волшебница заметила его не сразу: в груди клокотало от обиды на Рона, который отказался лезть в снейповский шкаф с ингредиентами во время матча по квиддичу.       — Рон, это же такая возможность! Снейп ни за что не уйдёт с трибуны, пока Слизерин играет с Гриффиндором! — жарко шептала она на ухо другу.       — И фто? — таким же грозным шепотом отвечал Рональд, пытаясь прожевать омлет, — будут другие шансы, а тут — первая игра сезона!       Ну разумеется, с досадой подумала Гермиона, что ему! Для Рональда история с Тайной комнатой — только щекочущее нервы приключение. Он вне удара, ему не страшно. Он не заходит в туалет, дрожа от страха, не боится проходить пустынные пассажи и галереи замка. Он чистокровный.       На трибунах она показательно села поближе к когтевранцам.       — Полумна Лавгуд, первый курс, — представилась блондинка рядом с ней и протянула руку с очень длинными пальцами, — приятно познакомиться. Чудесная погода, не так ли?       Чудесная погода, начавшись с тяжёлых мрачных туч, теперь постепенно срывалась на ураган. Гермиона представилась, что-то невнятно промычала, и, всё ещё думая о Роне, принялась без интереса рассматривать трибуны.       Игра не началась, но шум стоял уже такой, как будто кто-то дважды выиграл. Помимо кричалок и песенок в поддержку любимых команд, звучавших вразнобой, стоял и обычный школьный гул, только громче — на свежем воздухе, без контроля учителей, в предвкушении первой игры сезона, студенты почти кричали.       Её незнакомец сидел среди преподавателей, рядом с высокой красивой женщиной — ему под стать — и совершенно не замечал в толпе когтевранцев маленькую ведьму. Он что-то рассказывал на ухо этой женщине, наверняка, его жене, и сдержанно жестикулировал.       У него есть жена. Разумеется, у взрослого мужчины есть жена! И красивая. Если бы не морщилась всё время, будто от зубной боли, была бы ещё лучше.       — Полумна, ты не знаешь, это кто там, рядом с профессором Снейпом? Новый преподаватель? — спросила Гермиона новую знакомую.       Полумна, прищурившись, внимательно посмотрела на трибуну преподавателей.       — Это который с такими волосами здоровскими? Интересно, он их выпрямляет заклятиями, или они такие от природы?.. Нет, это не преподаватель. Это, наверное, попечители.       Господин попечитель что-то отвечал Снейпу, и всё так же на неё не смотрел.       Потом пошел дождь, и не видно было уже не то что трибун напротив — игроков не различить в сплошной стене дождя. Гермиона почувствовала лёгкое разочарование — он так её и не увидел в пёстрой кричащей толпе. Потом она себя одернула — с чего он должен был вообще на неё смотреть?       Но Люциус Малфой заметил её. Ещё в тот момент, когда Гермиона вышла в проход между трибунами и стояла, раздумывая: идти к Когтеврану или к Гриффиндору. Он задумчиво проводил её взглядом, и только когда девочка заняла своё место, обернулся к Нарциссе и принялся что-то увлеченно рассказывать.       Странно.       Очень странно, что эта девчонка все время попадает в поле его зрения, и что-то тоскливое скулит внутри.       Она на кого-то похожа. Может, на первую школьную любовь? Нет, Эйприл была брюнеткой и совершенно другой. Ему вообще всегда нравились брюнетки. Это не Гринграсс — с Асторией его сегодня утром между делом познакомил Драко. Она ни на кого не похожа, и он нигде не встречал её прежде. Но от этого резюме тоскливая жилка внутри его солнечного сплетения заныла сильнее.       — Что-то ты зачастил к нам, — мрачно заявил ему Снейп, — в прошлом году ни разу не был, а тут…       — А тут — первая игра моего сына, Северус, — ответил Малфой, аплодисментами приветствуя выход команд на поле. Он ещё раз внимательно осмотрел трибуны Гриффиндора: той, ради которой он притащился на этот матч, там не было. Джинни Уизли не пришла на игру, и это, скорее всего, хорошо. Дневник уже заставил её открыть тайную комнату, ещё немного — и девчонку поймают. Тогда карьере Артура Уизли конец, а Малфой, убрав со своей дороги этого сторожевого пса, уверенно и легко станет Министром магии. Хорошо бы, чтобы до Рождества всё сложилось.       Когда в Гарри Поттера попал сумасшедший бладжер, и все испуганно ахнули, Люциус Малфой досадливо отвернулся. Его сын проиграл, снитч поймал мальчик-который-выжил. Стоило тащиться в такую даль, чтобы посмотреть на неудачу Драко! Он поднялся со своего места и недовольно дёрнул полой плаща.       — Цисси, дорогая, полагаю, нам нечего здесь больше делать.       Нарцисса была с ним не согласна — она жаждала утешить сына, на которого прямо сейчас кричал капитан команды. Северус тоже рассчитывал на компанию за бокалом огневиски и разговором о шевелящихся хвостах нарисованных змей. Люциус посмотрел на поле, где галдящие дети обступили раненого героя игры, где кричали на его собственного сына, и благосклонно кивнул. Гремлин с вами.       — Этот Локонс — просто скотина, — в сердцах прошипела Гермиона, глядя, как Гарри полубрезгливо-полуобреченно укладывает на кровати свою руку. Костей в ней по-прежнему не было — «Костерост» ещё не начал действовать в полную силу.       Друзья наспех пообедали и снова пришли в больничное крыло — в десятый раз обсудить триумфальную победу, неудачное исцеление и, конечно, поражение Драко Малфоя.       — Я счастлив, Гермиона, что хотя бы ты не разделяешь глупого увлечения всех девочек этим напыщенным павлином Локонсом! — с восхищением воскликнул Рон.       — Не разделяю, — с готовностью ответила она. Злиться на Рона она забыла.       — Так, все вон! Целый день здесь проходной двор, — мадам Помфри появилась над ними с непреклонностью каменной горгульи и очередной чашкой дымящегося «Костероста». — Живо!       Рон и Гермиона скомканно попрощались с Гарри. Поттер с отчаянием посмотрел на горькое зелье и послушно потянулся к чашке.       — А ведь Джинни и правда какая-то странная, — невпопад заметил Рон, когда они проходили галерею вокруг двора.       Гермиона непонимающе взглянула на друга, а потом проследила за его взглядом: на скамейке под трехсотлетним дубом, закрывшись от дождя огромным затертым плащом с чужого плеча, сидела младшая Уизли. Гроза давно уже не бушевала над Хогвартсом, утих гром, улёгся ветер, но дождь лил ещё приличный, и сидеть вот так под осенним ливнем было как минимум небезопасно для здоровья.       — Я, наверное, пойду заберу её, — решительно буркнул Рон, перепрыгивая через перила, — ты не жди, ладно? Поговорить с ней хочу.       Гермиона понимающе кивнула и ушла, оставив брата и сестру наедине. Она поднялась на первый этаж, пустынный и гулкий. После обеда все разбрелись по своим гостиным, отдыхать и обсуждать игру, играть в шахматы и пытаться выспаться на неделю вперёд под сладкий аккомпанемент дождя.       Очередная лестница, на которую взбежала Гермиона, вдруг двинулась и начала менять своё положение. Девочка терпеть не могла эти шутки, но ничего не оставалось, кроме как держаться за резную балясину и проклинать волшебника, это придумавшего.       Но долго возмущаться ей не пришлось. На площадке, к которой поворачивала лестница, её уже ждали. Увидев стоявшего там мужчину, Гермиона едва не потеряла равновесие. Щеки покрылись предательским румянцем.       — Очень кстати, мне как раз нужно было вниз, — довольно заметил Малфой, когда лестница с грохотом затормозила у его сапог. — Добрый день, Гермиона.       — Добрый день, — ответила она, выпуская балясину и не решаясь подняться ни на одну ступеньку вверх.       Волшебник, тем не менее, сделал несколько шагов и остановился на три ступени выше девочки. Склонил голову, изучая.       — Вы сегодня уже не так расстроены. Профессор Снейп перестал вас выгонять? — поинтересовался он, и Гермиона расслышала насмешку в мягком голосе. Она помнила, как этот голос может грозно отдавать приказы! А теперь — надо же, какой он теплый, глубокий и почему-то темно-синий. Впервые в жизни Гермиона поняла, что голоса действительно имеют цвет. Она что-то слышала об этом, но какой раздел магии это изучает, не могла вспомнить. И вообще не очень могла думать, когда на неё смотрели так пристально серые глаза. С черными переливами.       — Нет, не выгоняет. Даже иногда не грубит, а это достаточно неплохая оценка, — ответила она с улыбкой в уголках губ.       Опять она обсуждает преподавателей со взрослым! Но Гермиона была уверена, что господин попечитель, как она называла про себя незнакомца, не сдаст её ни маме, ни профессору Снейпу.       — Я видела вас сегодня на игре, — выпалила она и зарделась.       Портреты вокруг них зашушукались. Те, кто висел подальше, стали тихонечко перебираться на полотна поближе. Малфой подумал секунду и улыбнулся в ответ.       — Ничего была игра, как считаете?       — Нууу, если бы не бладжер и не Локонс… Он ведь взялся лечить перелом Гарри Поттера и оставил его руку совсем без костей!       Люциус хохотнул. Гермиона впервые видела, как он смеётся, и ей стало сразу и весело и неловко.       — Хорошо, что только руку, знаете ли. Только Дамблдор мог взять в школу такого идиота.       Гермионе очень хотелось заступиться за Дамблдора, но она ещё сильнее боялась обидеть этого человека. Потому несмело ответила:       — Я думаю, у профессора Дамблдора были на то причины.       — Очень дипломатично, браво, мисс, — похвалил Люциус.       Он хотел добавить что-то ещё, но лестница, дернувшись, поехала обратно.       Гермиона ухватилась за перила, больше всего на свете боясь упасть прямо перед ним. Таким недосягаемым, взрослым, сильным. Упасть и позорно растянуться. Ей бы очень хотелось, чтобы она изящно покачнулась, а он придержал её, как в красивых книгах, но тут же поняла, что умрет от стыда и смущёния, если это произойдет.       Малфой не сделал попыток помочь ей, но за игрой эмоций на милом детском личике наблюдал с любопытством. Первый раз они разговаривали на мосту, второй — на лестнице. Оба раза — над пропастью. Это очень похоже на проделки матушки-судьбы. Только зачем она привела друг к другу двух настолько разных людей?       Гермиона подумала о том же и глаза её округлились. Едва лестница остановилась, она коротко извинилась и скользнула мимо Малфоя и переговаривающихся портретов.       На этот раз обернулся Люциус.