Игры теней и света

      — Это василиск, — Гермиона победно захлопнула книгу, не убрав руку. Обрывок жёлтой страницы, хрустнув, остался в ладони, и она в панике посмотрела на него, не зная, куда деть. Впервые в жизни Гермиона повредила книгу, и этот кошмарный факт поверг маленькую заучку в ужас. Как на зло, мадам Пинс шла мимо столов. Сейчас точно увидит этот клочок, и тогда всё, Гермионе запретят появляться в библиотеке на веки вечные! До конца семестра так точно.       Пенелопа Кристалл, сидевшая напротив, оценила обстановку, зыркнула на библиотекаря и быстро уронила на руку Гермионе подшивку «Ежедневного пророка», которую читала с увеличительным стеклом в руке. Через секунду мадам Пинс застыла над ними.       — Не шумите, девочки, — прошипела она грозно, с подозрением поглядывая на студенток.       — Извините, — Пенелопа изобразила на хорошеньком лице полное раскаяние и опустила глаза. Этого оказалось достаточно, и немолодая волшебница двинулась дальше. Когда библиотекарь скрылась за стеллажами, когтевранка убрала газеты с руки Гермионы.       — Ты сказала — «василиск»? — спросила она строго, но тихо.       Гермиона кивнула и посмотрела на дату верхней газеты. Апрель 1941-го. Значит, Пенелопа искала то же, что и она.       — Я думаю, что преподаватели тоже догадались, или знали и до этого. Просто они ничего не могут сделать — они не знают, как такая громадина может передвигаться по замку, и, наверное, ищут ходы или порталы. А так как их нет, то и уверенности, что это василиск, не может быть. Но все гораздо проще.        Мадам Пинс зашуршала книгами где-то невдалеке, и Гермиона заговорила ещё тише.       — Систему водоснабжения и канализации в Хогвартсе обновили в начале девятнадцатого века. И остались старые…       Мадам Пинс зашуршала ближе, и волшебница, схватив перо, быстро написала на бумаге «трубы». Пенелопа заглянула в листок и вернула его Гермионе.       — Это похоже на правду. Нужно идти к МакГонагалл.       Они быстрым шагом вышли из библиотеки. Перед очередным поворотом Пенелопа ухватила Гермиону за мантию.       — Постой. Ты не слышишь?        — Нет. А что именно? Ребята на поле шумят…        — Нет, другое, шорох… Я, конечно, сомневаюсь, но… — Пенелопа вынула из сумки хорошенькое зеркальце, — давай посмотрим за угол. Зеркало — лучшее оружие против василисков.       Гермиона взяла из рук девушки зеркальце, вытянула руку за угол. Обе заглянули в амальгаму и увидели жуткую тварь, выползающую из-под плиты в старинной стене. Больше Гермиона ничего не помнила.       Когда она пришла в себя, была ночь. На соседней кровати сидела и держалась за голову Пенелопа.       — Мы живы? — спросила когтевранка растерянно.       — И не только мы, — ответила Гермиона, оглядывая больничное крыло.       Джастин уже сползал с кровати, Колин искал свою камеру, и даже Ник разминал призрачные кости. Все были живы, все были в полном порядке.       — Пенелопа, василиск! — напомнила Гермиона, и девушка разом забыла о головокружении. Глаза её округлились.       — Скорее!       — Куда собрались! — мадам Помфри поймала их у самой двери, — быстро в кровати!       — Мадам Помфри! Это василиск!.. Чудовище — это василиск! — объясняли девочки вразнобой.       Медсестра дернулась.       — Сегодня днём чудовище утащило Джинни Уизли. Ведётся поисковая операция. Вам там делать нечего. О том, что это василиск, известно и без вас. В кровати. Это приказ.        Она отвела девочек обратно, уложила мальчишек и отпустила только привидение и кошку. Медсестра отгородила кровати ширмами, влила в больных бодроперцовое зелье, и только после этого отправилась спать.       Едва за ней закрылась дверь, как Гермиона бесшумно сползла с лиловых простыней, схватила свою палочку и выскользнула вон. Отойдя несколько метров, она бросилась бежать.        Люциус Малфой почти бежал по коридорам Хогвартса. Его глаза сочились ненавистью. Всё провалилось. Дамблдор переиграл его, попытка свалить идиота Уизли провалилась, мальчишка Поттер снова стал героем, обойдя Тёмного лорда, а его, Люциуса Малфоя, как паршивого щенка, спустил с лестницы собственный эльф. Лицо его было искажено от злости.       Переполнявшее бешенство требовало выхода. Убить кого-нибудь, да хоть кого! Сжечь эту пародию на школу, в которой по недоразумению и настоянию Нарциссы учится его сын!       Он вылетел в галерею, выходящую во внутренний двор, и остановился. Со всей силы ударил кулаком старинную колонну, уперся руками в каменную ограду проёма и глотнул отрезвляющий воздух.       Дышать было больно, от унижения хотелось крушить все вокруг. Столько продумать, рассчитать! Он даже подобрался перед Пасхой к этой рыжей девчонке, наслал внушающее заклятие, чтобы она снова открыла дневник и снова начала писать! Он понятия не имел, что злополучная тетрадь была в это время у Гарри, и Джинни пришлось её выкрасть. Он не знал, но ведь всё сработало! И всё даром из-за этого мальчишки! Малфой ещё раз ударил кулаком потрескавшийся мрамор.       Кто-то бежал по галерее, отчаянно, спотыкаясь о неровности плит. Люциусу не нужно было поворачиваться, чтобы сказать, кто это бежит. И ему до смерти захотелось, чтобы она бежала к нему.       Завидев и узнав его, Гермиона и правда бросилась к Малфою, едва не растянувшись на мраморном полу.       — Там Джинни!.. Это василиск, нужно срочно спасать, это василиск, он в трубах! — выпалила она, едва не врезавшись в Люциуса. Он удержал её за плечо, не давая подойти ближе.       — Успокойся. Всех спасли. Все живы.       Равнодушие далось ему тяжело. Потому что когда он встретился взглядом с этими умоляющими золотистыми глазами, Люциус почувствовал себя последним гоблином. Злость и раздражение всколыхнулись с новой силой, на этот раз — на себя. Он отпустил девочку и повернулся лицом в школьный двор, показывая, что разговор окончен. Но она не поняла.        — Но как?.. Что случилось?        — Думаю, завтра об этом в подробностях будут знать даже Пивз и доспехи, — ответил он мрачно, по-прежнему глядя во двор.       Гермиона стала рядом с ним, восстанавливая дыхание после долгого бега. Что же здесь случилось, если даже попечителей вызвали! Больше задавать вопросов она не решалась, а уходить не хотелось. Он не гнал её, и девочка замерла, глядя на струи фонтана. Если его включили, значит, уже июнь. Она была в оцепенении не меньше месяца.       — Почему вы не у себя в гостиной? — спросил он недовольно. — Комендантский час никто пока не отменял.       — Я была в больничном крыле.        — Вы нездоровы? — Малфой повернул к ней голову, и от его взгляда Гермиона ощутила муторное шевеление где-то в районе желудка. «А он ведь жестокий человек», — решила она, делая шаг назад. Помимо почти нереальной заботы, в черных от ярости глазах плескалось плохо скрываемое бешенство. Гермиона сглотнула.       Малфой потёр глаза ладонью и взял себя в руки. Не хватало ещё демонстрировать вспышки гнева этой малявке.       — Я напугал тебя. Прости.       Гермиона несмело улыбнулась в ответ. У василиска глаза пострашнее будут.       — У вас… У вас был трудный день?       — Не то слово, — согласился Люциус. — На редкость.       Он глубоко вздохнул и забарабанил пальцами по гранитной балюстраде.       — Ребенок, тебе нужно уйти сейчас. Сегодня я — не самая лучшая компания, в которой тебя могут увидеть.       — Я не понимаю…       — Тебе и не нужно. Это не должно тревожить твою хорошенькую головку, — Люциус криво улыбнулся и потрепал её нечесаную макушку. — А теперь иди. До встречи, Гермиона.        — До встречи…        Они разошлись в разные стороны, и густая темнота проглотила обоих.