Игры теней и света

      Лето после шестого курса выдалось влажным и хмурым. Дожди сменялись туманами, тучи, делавшие день похожим на ночь, почти не рассеивались, было холодно как глубокой осенью. Магглы называли это погодным феноменом, волшебники — произволом дементоров.       Гермиона третий день собирала свою маленькую бархатную сумочку. Каждое утро она начинала с того, что заново пересматривала её содержимое, выкладывала часть вещей и добавляла новые, такие же неважные. Все это проделывалось с одной целью — отсрочить тот момент, когда она, стерев память своим родителям, выйдет из дому. Вероятно, навсегда.       Утро вторника началось ровно с той же процедуры. Собрав и пересобрав сумочку, девушка бросила её на кровать. Послышался звук рассыпавшихся книг. Гермиона поморщилась, вздохнула и уселась на подоконник. Тревога, неделю жившая в её душе, сегодня стала особенно жгучей. Наверное, потому что дальше тянуть было некуда. Нужно решаться сегодня и ехать в Нору, и отправляться за крестражами, и, наконец, попрощаться с прежней жизнью.       Стекло обдало холодом. Штормовой ветер бросался на рамы, и они тоненько жалобно дрожали. Деревья вокруг соседних домов наклонялись почти до земли. В этом ветре потерялись первые капли мелкого, но острого дождя, в считанные минуты превратившегося в ливень. К калитке соседнего дома, который, как говорила мама, неделю назад купил новый сосед, подошёл высокий мужчина. Ветер пытался вырвать из его рук черный зонтик, но хватка у нового соседа была завидной. От нечего делать Гермиона проследила, как он дошёл до входной двери, как убрал зонтик, и ветер рванул светлые длинные волосы. В ту же секунду мужчина повернул голову в её сторону.       Озябшие пальцы схватились за раму, но Гермиона все равно не удержалась и упала на пол — унизительно и обидно. Почувствовала острую боль в кисти, но сгребла волшебную палочку, сумку и бросилась вниз по ступенькам, туда, где в прихожей лежали её ботинки. Он вошел в соседний дом. Значит, у неё в любом случае есть время. Надо было все делать раньше, твердила она себе. Чего ждала? На что наделялась? Зачем дала себе эти несколько дней с родными, будто на эти дни Пожиратели должны были забыть о её существовании!       Двери открылись сами собой, Гермиона упала, так и не натянув до конца второй ботинок. Ветер и дождь ворвались в прохладную прихожую, и Люциус Малфой шагнул в дом. Волшебница отчаянно шарила вокруг, пытаясь нащупать волшебную палочку. Сев обуваться, она положила её рядом с ботинком, но, когда падала, задела ногой. Ладонь судорожно скользила по холодному ламинату, но палочки нигде не было.       Малфой захлопнул двери, предварительно превратив свой огромный зонт обратно в трость.       — Не бойся, — буднично сказал он, когда Гермиона в панике отползла к стене.        Мужчина присел на корточки и потянулся к ней. Ведьма едва не закричала, но Люциус не собирался её касаться. Вынул палочку из-под полуобутого ботинка и протянул хозяйке.       — Ты повзрослела, — заметил он, чуть заметно улыбнувшись.       Только сейчас Гермиона обратила внимание, как изменился сам Малфой. Он осунулся, потемнел, серые глаза погасли, и не было в них больше ни надменности, ни завораживающих черных бликов. Даже улыбка на давно не бритом лице была уставшей. Она схватила палочку и тут же направила на Малфоя. В происходящем было что-то нереальное.       — Убирайтесь.        Люциус хмыкнул, поднялся сам, протянул руку Гермионе.        — Вставай. Я так понимаю, загадку Дамблдора ты не разгадала. А я говорил, что это будет слишком сложно.       Гермиона отодвинулась в сторону и встала, всё ещё держа Малфоя на прицеле.        — Не заговаривайте мне зубы. Уходите, или пожалеете!        Люциус криво и всё так же устало улыбнулся.        — Опусти палочку, Гермиона. Если бы ты собиралась обезвредить меня, давно бы это сделала, а разговаривать на прицеле, знаешь ли, не слишком приятно. Я пришел поговорить. Я не опасен.       Она не верила ему. Ни единому слову, ни единому взгляду. И всё же опустила палочку — потому что Малфой был прав.        — Где мы можем поговорить? — спросил он, никак не отреагировав на её жест. — Разговор предстоит долгий.        — Может, мне ещё чаю вам налить? — спросила она язвительно.       — Не откажусь, — покладисто ответил Люциус, словно не замечая её сарказма, — на улице отвратная погода, я замёрз.        Гермиона указала рукой на кухонную дверь и пошла следом за Малфоем. Чай она всё-таки заварила, ни на секунду не выпуская своего неожиданного гостя из поля зрения. Усевшись напротив Люциуса за маленьким обеденным столом, положила рядом со своей чашкой направленную на него палочку.       — Я слушаю.       Малфой следил за её манипуляциями с лёгкой улыбкой. Тоскливую жилку в груди скрутило до невозможности сильно.       — Ты прочла «Сказки», Гермиона?       — Что? — скривилась она.       — «Сказки барда Биддля». Книга, которую тебе завещал Дамблдор, — терпеливо пояснил волшебник.       — Он ничего мне не завещал, — отрезала она.       — Завещал. Плохо, что она ещё не дошла до тебя. Это, должно быть, Скримджеру спасибо.       Лицо Малфоя посерело. Если книга у мракоборцев, и если они увидят и поймут отмеченные буквы в «Фонтане феи Фортуны» — ему конец. Информация дойдёт до Темного лорда, и тогда… В волнении он поднялся со своего места, едва не перевернув чашку. Гермиона отреагировала в ту же секунду и схватилась за палочку, но заклятие метнуть не успела. Шершавая мужская ладонь перехватила руку с зажатой палочкой и прижала к столу. Дерево стукнуло о дерево. Малфой навис над девушкой.       — Гермиона, в этой книге спрятана загадка-послание от Дамблдора. О том, что я принес Непреложный обет помогать вам, — зашептал он яростно, всё сильнее сжимая узкую прохладную руку. — И если книга попала в Министерство, если загадку найдут и разгадают — мне конец, всему конец.       — Но Министерство на нашей стороне, — пискнула Гермиона.       — Министерство кишмя кишит крысами! — рявкнул Люциус и, выпустив её руку, упал на свой стул.       Эта вспышка гнева явила перед Гермионой другого Люциуса, более привычного и предсказуемого, чем смертельно уставший мужчина, пересекший её порог пять минут назад. Стало спокойнее от того, что она вспомнила, с кем имеет дело. А ещё теперь его заявление всё больше походило на правду.       — В октябре Дамблдор пришел в мою камеру в Азкабане и предложил сделку. Я становлюсь агентом Ордена в обмен на…        — В обмен на? — безжалостно продолжила Гермиона.       — На мою семью. На наше будущее после вашей победы. Я принёс Обет.        Гермиона наконец-то разжала затекшие пальцы и положила палочку. Это самый лживый и скользкий из Пожирателей, напомнила она себе. Это Люциус Малфой, и он может быть самым убедительным человеком на земле.       — Почему я должна вам верить?       — Потому что я пришел к тебе сейчас, чтобы помочь. Потому что я не хочу после вашей победы оказаться в Азкабане вместе со своей семьёй. Потому что только такой идиот как Дамблдор мог передать тебе сообщение таким ненадежным способом!       Он ударил ладонью по столу и нетронутый чай расплескался по темной столешнице. Гермиона молчала, рассматривая фибулы на его мантии.        — Снимите мантию.       — Что?       — Снимите мантию, жарко же.       Люциус подчинился, расстегнул одну из фибул и бросил мантию на соседний стул.       — Дальше.        Малфой на секунду почувствовал себя в кабинете МакГонагалл лет тридцать назад, но выбора у него не было. Она должна ему поверить. Волшебник заговорил быстро и уверенно.       — В ночь на 31 июля Гарри Поттер станет совершеннолетним. Защита крови спадёт — он перестанет быть частью семьи его тётки. Их дом станет уязвимым. Его убьют.       Волшебница побледнела, но промолчала.       — Об этом подумал и Орден, там не все идиоты. Не спрашивай, откуда я знаю, ты все равно не поверишь. Поттера будут эвакуировать. Разные источники называют разные даты. Потому установлено наблюдение за его домом, твоим и Уизли. За твоим, как видишь, наблюдаю я.       — Это вы купили дом Джошуа?       — Я. Сегодня впервые пришел. Когда понял, что ты меня увидела, решил не откладывать разговор.       — Идёт ливень. Вы не могли увидеть меня в окне.       — Мог. Это отдельный разговор.       — Вы один? Вы уверены, что за вами не следят? Что вам… доверяют?       — Мне не доверяют. Но слежки нет. У Лорда есть более действенные методы.       Гермиона посмотрела на него вопросительно.       — Драко и Нарцисса.       Она уже ничего не понимала и ничему не верила. Нужно было выгнать Малфоя прямо сейчас, и не слушать его ложь. Он не может говорить правду — это слишком невероятно, это же Малфой! Малфой!       Гермиона пристально посмотрела в глаза своего собеседника, пытаясь найти в них доказательства хоть чего-нибудь, и вдруг увидела мгновенной вспышкой, точно так же, как два года назад на балу, — он, только моложе, так же смотрит на неё и в чем-то убеждает, и что-то страшное вот-вот произойдет. Вспышка погасла. Кто-то пытался открыть входную дверь.       Люциус и Гермиона переглянулись и бесшумно выбрались из-за стола. Оказывается, ветер уже утих, и потому было слышно, как кто-то переговаривается за дверью и дёргает ручку.       Малфой вынул палочку, шагнул к выходу из кухни. Гермиона скользнула следом. Волшебник повернулся к ней и жестом велел сохранять молчание, хотя она и так не говорила ни слова. Двери поддались, и двое вошли в дом, громко разговаривая.       — Эту ручку пора заменить, дорогой. Один раз работает, три — заедает!       — Только не сегодня, я не готов этим заниматься, — возразил второй голос.       Гермиона облегчённо улыбнулась.       — Родители, — сказала она одними губами и показала на второй выход из кухни, — через гостиную по лестнице на второй этаж. Первая дверь. Не трансгрессировать, они знают этот звук, будут вопросы.       Малфой кивнул и, прихватив мантию и трость, бесшумно вышел.       — Гермиона, доченька, ты дома?       Девушка поспешила из кухни, по пути закрыв на всякий случай все двери.       — Дома, дома! А вы что так рано? Пациенты не пришли?       Отец повесил их плащи и повернулся поцеловать дочь.       — И пациенты не пришли, и мы не доехали! Центр сильно затопило, движения нет, к клинике не подъехать. Обзвонили всех, выпили кофе и домой.       — А ты почему в ботинках, милая? — удивилась мама.       — Хотела посмотреть, что там после дождя с клумбами, не смыло ли, — соврала Гермиона, — а зазвонил телефон, и я обутая бросилась отвечать, не подумала.       — Пылесосить будешь сама, — нахмурилась мать.       — Не смыло твои лютики, — миролюбиво встрял отец. — Только кусок черепицы отломало, но не критично. Перекусим?       — Я не хочу. Мам, пап, я к себе, ладно?       От мысли, что в комнате её ждёт Люциус, Гермиона стушевались и отвела глаза. Уже на первых ступеньках её догнал вопрос мамы:       — У нас были гости?       Чашки. Она забыла убрать чашки. Не врать же, что в такую погоду приходила подружка!       Гермиона бросилась в кухню, где миссис Грейнджер разбирала небольшой пакет с покупками.       — Джинни, Джинни Уизли. Через камин.       Гермиона вылила чай в раковину и быстро ополоснула обе чашки.