Игры теней и света

Недели в Норе летом 1997 года стали одними из самых сложных в жизни Гермионы. Она металась по дому, прикладывая себя к тысяче дел, умоляя Молли Уизли дать ей любую работу по хозяйству. Прочла все книги, которые были в доме. Выучила пять новых заклинаний из старинного фолианта, принадлежавшего деду Артура. До ночи засиживалась с Джинни и Роном на кухне, лишь бы не оставалось времени думать о том, что она провела ночь с мужчиной, которому она, в общем-то, не нужна. И что он, возможно, давно мертв и предан земле.        Когда Фред снова и снова с мстительным хохотом рассказывал как Малфой, едва не убивший Гермиону, упал с метлы, Гермиона внутренне сжимаясь, словно её обливали холодной водой. Тогда они оба упали. Её поймал Люпин. А помог ли кто-нибудь Люциусу?       Грозный Глаз лишь едва заметно пожимал плечами. Грюм никому ничего не рассказал о том, что Малфой принёс Дамблдору Непреложный Обет и волшебница была ему за это благородна.        Ещё одним неприятным сюрпризом стал тот факт, что бархатную сумочку, где хранился заветный медальон в форме яйца, она потеряла в бою. Джинни немедленно отдала свою бисерную, с которой танцевала на Рождественском балу три года назад. Все вещи были собраны заново, но оружия против крестражей у них больше не было.       Именно поэтому позже, во время их с Гарри и Роном скитаний, Гермиона предложит носить медальон Слизерина на шее — из страха однажды потерять и его.        Потянулось вынимающее душу ожидание. Готовились перевозить Гарри — и это должно было быть куда более сложным делом, чем прошлая показательная перевозка Гермионы. Наконец, к субботе всё было готово. Будущие двойники Поттера, их напарники, порталы, одежда, транспорт, дезинформация в Министерстве… Гермиона помогала, чем только могла, заглушая самую болезненную мысль, которой никак нельзя было дать право на жизнь. Он не мог погибнуть, и она не имеет права в этом усомниться ни на секунду.        Они вылетели с лужайки дома на Тисовой улице. Гермиона в образе Гарри Поттера вцепилась в одежду Кингсли Бруствера, неосознанно вытерла палочку о джинсы и поправила очки. Она в жизни не носила очков, даже солнцезащитные терпеть не могла, и теперь боялась, что в пылу боя может их потерять и это лишит её возможности полноценно защищаться.        Так и вышло. Очки слетели с её носа, точнее, с носа Гарри, и отбитые крылом фестрала, улетели в неизвестность как раз в ту секунду, когда их настиг Волдеморт.        — Нет! — взвизгнула Гермиона, понимая, что они обречены. Всё вокруг расплылось — вспышки заклятий, силуэты Пожирателей и даже спина Кингсли.        — Мой Лорд, это не он, это девчонка! — закричал справа от нее голос, который она хотела услышать больше всего на свете — голос Люциуса Малфоя, отводящий от неё беду.        — Мой Лорд, — вторил другой голос, — мы нашли его! Он с великаном!        Пожиратели умчались прочь, и Гермиона с Кингсли без происшествий добрались сначала до дома Бруствера, а оттуда порталом до Норы. Всё было кончено. Грозный Глаз погиб, Джордж лишился уха, а остальные, благо, не пострадали. Вопреки печальным новостям, в душе Гермионы поселился нелогичный, преступный покой: Малфой был жив. Он был жив, он узнал её, он спас её.        На другой день Скримджер передал ей «Сказки барда Биддля», и, едва он ушел, Гермиона торопливо перелистнула книгу, но ничего не нашла. Только много позже, сидя в один из вечеров на кухне на площади Гриммо под недовольное бормотание Кикимера, волшебница поняла, что значили слова Люпина о том, что Дамблдор был крайне неаккуратен с книгами. Отмеченные чернильными каплями буквы были наскоро переписаны на пергамент, и с простейшим заклинанием сами собой переместились, образовав ровные строчки. «Ждите помощи от человека, что стоит над пропастью и смотрит на ребёнка». Гермиона, оглянувшись на заснувших в кресле друзей, вложила лист в книгу. Дамблдор всё знал. Видел сам или ему рассказали. И послание передал так, чтобы именно она прочла и поняла. Но посвящать в это Рона и Гарри она так и не решилась.        Полгода тоскливого ожидания и редких побед завершились поражением — всех троих скитальцев схватили егеря во главе со Струпьяром.        — Ну и? Может, это всё-таки Поттер? — один из егерей, потянув Гарри за волосы, рассматривал изуродованное жалящим заклятием Гермионы лицо.        — Надо доставить его к Лорду, пусть сам разбирается. Если это он, нас ждёт просто королевская награда!        — А если нет? Да и где искать Тёмного Лорда?        — У него штаб в поместье Малфоев. За одну трансгрессию допрыгнем, — ответил молчавший до этого Струпьяр.        Сердце Гермионы пропустило удар. Если Люциус там, у них есть шанс. Если нет — они обречены.        Нарцисса, исхудавшая, нервная, нелюбезно встретила егерей, но, узнав что у них, возможно, Гарри Поттер, тут же впустила всех. Она скользнула цепким жадным взглядом по Гермионе, надеясь узнать в ней одноклассницу сына, виденную всего раз или два.        Гостиная дома Малфоев обволокла мягким светом огромных канделябров. Двое мужчин встали из кресел. около резного мраморного камина.        — Что здесь происходит? — властно спросил Люциус Малфой, подходя к пленникам и оставляя позади сына. Он скользнул ленивым взглядом по Гермионе и Рону, попытался различить шрам на лбу Гарри.        — Это он, — холодным ясным голосом с плохо скрытым торжеством заявила Нарцисса. — Это мальчишка Уизли, а девчонка очень похожа на их грязнокровку. Драко, подойди. Посмотри, это Поттер?        Гермиона никак не могла поймать взгляд Люциуса. Старшего Малфоя, казалось, интересовал только Поттер.        — Ну, — с волнением спросил он Драко, боящегося даже посмотреть на Гарри, — это он?        — Если это Поттер, нам всё простится, — зашептала Нарцисса, оглядываясь на егерей, за исключением держащего пленников Струпьяра, расположившихся прямо на полу у входа.        — Что это вы с ним сделали? — брезгливо поинтересовался Люциус.        — Это не мы, это вот она, — огрызнулся Струпьяр, подталкивая к Малфоям Гермиону.        Люциусу Малфою пришлось посмотреть на юную волшебницу, но ничего хорошего его взгляд не сулил. Он был тёмен и презрителен, и в глубине воспалённых глаз не было и намека на их прежнее знакомство.        — Вот как, — протянул он, оглядывая Гермиону и отворачиваясь к жене, — я думаю…        — Последнее время, тебе мыслительный процесс не к лицу, братик, — засмеялся каркающий голос у двери.       Беллатриса Лестрейндж вальяжной походкой вошла в гостиную и направилась к пленникам, бережно обойдя сестру, покровительственным жестом отстранив Драко и почти оттолкнув Люциуса.        — Так, так, так… Поттер, это ты? Маленький глупый мальчик… Кто же, наконец, поймал тебя?        Взгляд Беллы упал на егерей, и едва Нарцисса своим чистым голосом предложила вызвать Лорда, её сестра взвизгнула «Стоять!!!»        Гермиона содрогнулась от этого истеричного крика и на секунду прикрыла глаза. Гарри нащупал и ободряюще сжал её ладонь.        — Если Лорд окажется здесь сейчас, мы погибли, — зачастила Белла, бросаясь к одному из егерей, в чьих руках сверкал рубинами меч Годрика Гриффиндора.        — Откуда он у тебя? Отвечай, мразь! Как ты пробрался в мой сейф?! Ну! — Белла выхватила меч.        — Он был у неё в сумочке! — крикнул егерь, хватаясь за располосованную кинжалом Беллатрисы щёку, пытаясь удержать кровь.        Фанатичная волшебница развернулась в прыжке и подлетела к Гермионе, отшвырнув тяжёлый клинок. Остальные егеря не рискнули противоречить мадам Лестрейндж и тихонько убрались за двери, прихватив пострадавшего. В особняке Малфоев можно было найти парочку плохо лежащих вещиц и без этого меча и выкупа за пленников, будь они неладны.        — Что ещё ты взяла в моём сейфе, мерзавка? — прошипела Белла, ухватив Гермиону за шиворот и притянув её к самому своему лицу.        — Я ничего не брала, ничего, — пролепетала Гермиона. Ей хотелось посмотреть на Люциуса, но она не посмела. В руке Беллы сверкнул кинжал.        — Драко, — сказала мадам Лестрейндж, не отпуская воротник Гермионы и не отводя от неё глаз, — этих двоих — в подвал. А потом проследи, чтобы тот егерский сброд провалил.        Она полоснула по веревкам, связывающим пленников, и с неожиданной для женщины силой бросила юную волшебницу на паркет. Гермиона ударилась, содрала ладонь и увидела прямо перед своим носом высокие сапоги, принадлежавшие старшему Малфою. Тут же её догнало первое «Круцио!». Сапоги исчезли из поля зрения, и только кости, будто живые, пытались вырваться наружу из плена мышц, все сухожилия натянулись до предела, грозя разорваться, и лишь в самый последний момент, когда смерть казалась неизбежной, Белла опустила палочку.        — Освежила память, грязнокровка? Откуда у тебя меч, отвечай!        — Мы нашли его!        — Лжешь!!!        И новый Круциатус заставил её по-звериному выть от разрывающей тело боли. После третьего или четвертого раза Гермиона, наконец, увидела Малфоя. Он стоял в двух метрах от неё, о чем-то разговаривая с Нарциссой, и непринужденно улыбался. Жена отвечала ему возбуждённо, с трудом сдерживая радость. Люциус потёр шею и плечо, и Гермиона знала, почему — ожог распространялся, сжигая кожу и мышцы. Он сгорит, но не поможет ей.        — Что ещё ты взяла в моём сейфе, гадина?! Круцио!!!        Когда Гермиона открыла глаза, уже не понимая, что боль прекратилась, Беллатриса без сознания лежала подле нее на полированном паркете, а Люциус поднимал юную волшебницу с пола. Нарциссы в гостиной не было. Малфой несильно бил её по щекам, стараясь не прижимать к своей обожжённой, невыносимо пекущей груди.        — Гермиона, очнись, ну же, ребёнок, времени мало, — шептал он тревожно. — Ты слышишь меня, девочка?        — Что, но… — она с трудом встала на ноги, цепляясь за его измятый камзол. В руку ей легли три волшебные палочки. Бледный и взволнованный, Люциус тяжело дышал и потому говорил, сбиваясь.        — Скажи ей, что меч — это подделка. Я сделаю так, что гоблин подтвердит, — яростно шептал Малфой, нетерпеливо убирая с её лица волосы и разглядывая каждую чёрточку, — когда окажешься в подземелье вместе со всеми, у вас будет минут пятнадцать, не больше. Подвал защищён от трансгрессии, но уже не ступеньках можно перемещаться. С палочками вы справитесь без проблем. И ещё… Подожди.        Он заставил себя разжать руки и метнулся к каминной полке. Ничего не понимая, Гермиона распихала волшебные палочки по носкам, прикрыла джинсами и, едва выровнялась, снова оказалась в цепких, хищных руках Люциуса Малфоя. Он быстро засунул в карман её куртки два металлических пузырька и снова обхватил девичье лицо, стирая с него грязь и пот.        — Это Феликс Фелицис. Для тебя и для Гарри. Снейп оставил на случай, если вас поймают. Только не вздумай давать его рыжему, здесь не хватит.        Послышались неторопливые шаги Нарциссы, Люциус со всей силы швырнул Гермиону на пол и бросился к Белле.        — Белла, очнись, Белла…        — Дорогой, эти сволочи посмели поднять руку на Драко, и он… Белла! — Нарцисса ринулась к сестре, — У неё снова случился припадок?        — Я без палочки ничем не могу ей помочь, — растерянно ответил мужчина, поднимая свояченицу на руки, — А что с Драко?        — Я здесь, отец, — юноша показался в дверях и невольно отшатнулся при виде распластанной на полу Гермионы. — Всё в порядке, я почти закончил с егерями, когда подошла мама. Они хотели украсть золотую вазу, которая в коридоре…        Беллатриса пришла в себя, немедленно вскочила на ноги, пнула Люциуса, заверещала кошкой и бросилась к Гермионе. Казалось, она даже не обратила внимания на свой обморок.        — Паршивка! Отвечай, или умрёшь!        — Это подделка, — ответила Гермиона слабым плачущим голосом, — фальшивка! Мы нашли его среди вещей Наземникуса Флетчера…        — Подделка, говоришь? Это мы сейчас проверим, — холодный голос Люциуса Малфоя не имел ничего общего с тем встревоженным мужчиной, минуту назад не сводившим с неё глаз. — Драко, приведи гоблина. Он скажет, правда ли это.        Крюкохват подтвердил, что меч Гриффиндора — фальшивка, и Белла разом успокоилась. Черты лица стали мягче, и сейчас её даже можно было назвать красивой. Она носком ботинка перевернула Гермиону на спину и присела рядом с видом сестры милосердия, ласково глядя из-под тяжёлых век.        — Бедная девочка… Бедная грязнокровочка, — с деланным сочувствием произнесла Белла, взяла руку девушки и откатила рукав. Потом вдруг придавила Гермиону всем телом и сверкнувший в её ладони серебряный кинжал коснулся белой кожи пленницы. Девушка закричала, когда остриё начало своё движение, вспарывая кожу.        — Ради Мерлина, Белла, ты испортишь мне паркет, — брезгливо протянул Люциус Малфой, но безумная Пожирательница его не слышала, наслаждаясь криками Гермионы.  — Белла, прекрати, я сказал! — повторил с нажимом старший Малфой, и Нарцисса с удивлением посмотрела на мужа. Белла вывела последнюю букву в слове «грязнокровка» и встала с едва дышащей Гермионы. На лице старшего Малфоя не осталось ни кровинки. Он тяжело прислонился к стене.        — Ну, а теперь пора вызвать нашего Лорда, — провозгласила Белла торжественно. — И да, грязнокровка нам больше не нужна. Авада…        — Нет! — крикнул Рон, из-за двери бросаясь к Беллатрисе. Следом за ним выбежал Гарри, и никто не обратил внимания, что в эту же секунду Люциус Малфой тоже рванулся к свояченице.        — Экспелиармус! — и палочка Беллатрисы оказалась у Рона.        Но мадам Лестрейндж не так легко было обвести вокруг пальца. В следующую секунду она уже стояла посреди гостиной, прижимая к себе Гермиону. К горлу юной волшебницы был приставлен серебряный нож, от вида которого у Люциуса Малфоя похолодело внутри. Его кровавое видение начинало сбываться. Драко побелел не меньше отца, и только Нарциссу больше волновали мальчишки, которых она взяла на прицел своей палочки.        — Ни с места, иначе мы все сейчас увидим, насколько грязная у неё кровь. Люциус, вызови, — велела мадам Лестрейндж.        Малфой медлил. Он не справится с Беллой без палочки. Гоблиновы мальчишки, как не вовремя они вмешались! Он поймал вопросительный взгляд Беллатрисы и, сглотнув, расстегнул пуговицы на рукаве.        Скрежет над головой заставил его и всех остальных посмотреть на потолок. Добби, их бывший эльф, откручивал огромный канделябр. Хрустальные подвески тихо зазвенели, и люстра с оглушающим грохотом рухнула вниз. Беллатриса отпрыгнула, выпуская Гермиону, и через несколько десятков секунд, из событий которых искалеченная юная волшебница ничего не поняла, тот же Добби трансгрессировал друзей прочь из этого жуткого места. Последним, что видела Гермиона, был летящий в них нож и согнувшийся от боли Люциус — Непреложный Обет сжигал его.