Игры теней и света

      Люциус быстрым шагом вышел из камина в гостиной своего особняка и взбежал по лестнице к библиотеке. На встревоженный оклик жены не отреагировал, только позвал домового эльфа и скрылся за поворотом коридора.       — Живо, все, что есть в книгах по вопросу «эффект гиппогрифа», — велел он, и тщедушная молодая эльфийка бросилась впереди него в библиотеку. Она влетела в высокие двустворчатые двери, неловко затормозила, хлопнув ушами, направила на стеллажи, занимавшие немаленький зал, тонкий пальчик, и прошептала: «Эффект гиппогрифа, упоминание». Книги едва слышно загудели от её магии, но ни одна не шевельнулась. Эльфийка нахмурились, повторила манипуляцию ещё раз — тот же эффект. Огромные виноватые глаза обратились к Люциусу.       — Х-хозяин… Нет н-ничего, с-совс-сем…       — Пойди прочь, — зло ответил он и тем же быстрым шагом направился в свой кабинет. Вытряс из сейфа все галеоны, что там были, из ящика стола вынул бодрящее зелье и влил себе в рот. Пристегнул на пояс кожаную портупею, прицепил к ней кошелек и палочку.       — Может, объяснишь, что происходит? — Нарцисса появилась в дверном проёме и, скрестив на груди руки, вопросительно подняла бровь — совсем, как это делал он сам. Малфой не поднял головы, выкладывая из сейфа стопку документов.       — Некогда, прости. Мне нужно уйти, и я не знаю, когда вернусь. Если что, все бумаги по дому и финансам вот, в столе оставляю, а наличные пусть Драко привезет из Гринготтса, не факт, что я успею туда зайти.       Малфой окинул взглядом кабинет, силясь вспомнить, все ли он сделал, и направился к дверям. Попытался пройти мимо жены, но Нарцисса не отступила. Волшебница остановила его, тонкой, уверенной ладонью упершись в мужскую грудь.       — Люциус, постой, несколько секунд ничего не решат. Скажи. Это из-за…       — Нет, — отрезал волшебник, перехватывая и сжимая её руку. — Наша семья в безопасности, это другое. Я спешу, Цисси, пожалуйста!       — Береги себя, — шепнула она, внезапно коротко обнимая мужа. Люциус выдохнул, прижимая к себе жену, отстранился, благодарно кивнул и спустился в гостиную.       — «Дырявый котёл», — скомандовал он камину, зелёное пламя затянуло в привычный калейдоскоп перемещения. От быстро сменяющихся картинок он на секунду потерял ориентацию — сказалась бессонная ночь. Но Малфой безошибочно вышел в нужном месте — в общем зале «Дырявого котла». Заведение, год назад купленное братьями Уизли, теперь выглядело опрятнее и светлее, однако волшебнику недосуг было разглядывать интерьеры. Кивнув молодому бармену, он трансгрессировал ко входу в Министерство, предназначенному для гостей.       Красная телефонная будка стояла, как и прежде, в тихом закоулке. Набрав нужный номер, Малфой представился и целью визита назвал встречу с Министром. Будка поехала вниз.       Ленивый старый маг зарегистрировал его палочку и отработанным жестом пригласил к лифтам. Дверь кабинки, мелодично звякнув, выпустила пассажиров. Некоторые были знакомыми, и Малфой сдержанно поздоровался. Благо, вышли все. Волшебник выдохнул и нажал кнопку «Вниз».       Отдел Тайн встретил его тишиной. Обычно немногочисленные посетители и невыразимцы не выходили и не входили через массивную черную дверь. Во вращающейся комнате за этой дверью тоже никого не было. Будь Люциус Малфой менее взволнован, он заподозрил бы неладное, но сегодня обычная осторожность ему изменила.       Круглая комната начала вращаться, едва волшебник ступил за порог. Удержав равновесие, Люциус вытащил из-за пояса палочку. Кэрроу, когда-то работавший невыразимцем, ещё четыре года назад подсказал Пожирателям нужное заклинание, и Малфой, не задумываясь, выпалил: «Аваст Остенде!» Двери остановили вращение и распахнулись все разом. Быстро заглянув в несколько залов, мужчина обнаружил тот, ради которого пробрался сюда.       Невообразимое количество часов тикало одновременно, и звучало это грозным маршем, которого он не слышал в пылу битвы четыре года назад. Полки и столы заполняли механизмы, бутыли и аквариумы, книги и свитки, артефакты и колдографии. Маховиков не было — да они и не могли ему помочь. Нужно было что-то более тонкое и в то же время — мощное. Аквариумы с чистым временем тоже остались без внимания Малфоя. Книги. Он будет разбирать их два столетия. Может, уменьшить и взять с собой, пусть эльфы ищут? Надо было взять с собой одного. Пески времени? Тоже не то. Артефакты. Те же два столетия. Может, всё-таки, время?..       — Медленно подними палочку вверх, Малфой. И не делай глупостей, ты окружён, — послышался за его спиной жёсткий голос.       — Я говорил, пригрели оккамия на груди, — отозвался другой голос.       — Ясен цапень, чего от него ждать ещё!       Малфой негромко рыкнул от досады и поднял палочку, которую тут же выхватил один из окруживших его мракоборцев. Его ждали. По крайней мере, быстро сориентировались. Отдел Тайн вынес уроки из их нападения годы назад, и теперь куда лучше следил за своей безопасностью. Люциус выпрямил спину и не терпящим возражения голосом потребовал:        — Мне нужно поговорить с Министром.       — Ага, щас, — отозвался обладатель второго голоса, щуплый молодой человек. — Может, ещё и палочку вернуть, и вообще отпустить?       — Было бы не плохо, — отозвался Малфой, — Но это не так важно. Дело в безопасности сотрудника Министерства.        Послышался издевательский смех и Один из мракоборцев, высокий плечистый мужчина лет пятидесяти, подошёл к задержанному. Он один не смеялся — возможно, потому что был старше и мудрее своих коллег, и понимал, что предатель не будет так глупо подставляться посреди бела дня.       — Ты не лжешь, — полуутвердительно проговорил он, заглянув в бессовестно спокойные глаза Малфоя. — Ребята, давайте его к Министру, что ли. И прекратите ржать.              Кингсли раненым львом метался по кабинету.       — Малфой, вот тебя какого гриндилоу понесло в Отдел Тайн? — грохотал он своим могучим басом, пока его собеседник сидел, нервно сцепив руки в замок. Люциус покачал головой.       — Можно подумать, ты дал бы мне доступ?       — Не дал бы!       — Я могу идти? Бруствер, у меня времени нет, совсем нет. А я даже не знаю, за что браться.        Министр затормозил, услышав этот несвойственный Малфою голос — нервный, неуверенный и уставший. Бруствер потеребил серьгу в ухе и сменил гнев на попытку перевести разговор в более конструктивное русло.       — Я так понимаю, спрашивать, что случилось, бесполезно. Что тебе нужно было в Зале Времени? Если это не противоречит закону, мандрагора с тобой, я дам.       Люциус покачал головой и забрал со стола Министра свою палочку.       — Я обыскал весь Зал, не нашел ничего. Мне нужно что-то, что может переместить меня в строго точный хронотоп. Может, без физического тела, но с возможностью  — обязательно — влиять на ход событий. Есть такое нечто?       — Маховики разбиты все.       — Мне дальше надо, чем на пару дней. Века на три-четыре.       Кингсли округлил глаза и сел, наконец, в своё кресло, оказавшись с Малфоем лицом к лицу.        — Не слабо. Но что значит: «три-четыре»? Ты что, даже не знаешь точно?       — Не знаю! — процедил Люциус. — Ничего не знаю!       — Мерлинова борода, Малфой, ты решил изменить весь ход магической истории?       — Да плевал я на историю, Бруствер, не можешь помочь — подпиши пропуск, а то меня твои авроры не выпустят.       Кингсли что-то быстро написал на лиловой бумаге, сложил самолётиком и послал к двери. Самолётик приоткрыл створку и скрылся в коридоре.       — Спокойно, Малфой, тебе огневиски налить? Я послал за невыразимцем, который, если удастся убедить его, по крайней мере, сориентирует, куда тебе двигаться.       Потянулись десять минут напряженного молчания. От огневиски Люциус отказался, и только безразлично смотрел, как Бруствер подписывает какие-то бесконечные бумаги, делая вид, что ему совершенно не интересно, что за нужда погнала Малфоя зарабатывать себе второй срок в Азкабане.       В двери, неслышно постучав, скользнул сутулый волшебник. Вопреки ожиданиям Малфоя, это был не сухонький старец, а подросток лет двенадцати с резкими чертами недоброго лица.       — Вызывали, Министр?       Кингсли кивнул, отложил бумаги и представил Малфою Эштона, главного специалиста Зала Времени. Бывший Пожиратель с недоумением уставился на юношу. Эштон вернул надменный взгляд.       — Обладатели такого редкого дара, как магия времени, воспитываются при Министерстве — волшебные школы не для них. Можешь быть уверен, этот юноша знает то, что не известно никому в Магической Британии, — объяснил Бруствер.       — Чем могу быть полезен? — смилостивился Эштон и уселся в кресле рядом с Малфоем.       Последний выразительно посмотрел на Министра, но Кингсли даже не собирался уходить. Малфой скривился и обратился к мальчишке.       — Предположительно — эффект гиппогрифа, — начал Люциус, — задевает двоих, мужчину и девушку. Сны, видения, дежа-вю. Сегодня она не проснулась.       — Гермиона? — не удержался Бруствер.       — Да, — неохотно бросил ему Малфой, не сводя взгляда с юноши. Невыразимец, наконец, выключил режим взрослого и самоуверенного специалиста, и глаза его загорелись совсем по-детски восторженным огнём.       — Дело плохо, — радостно кивнул он.— Странно, что вы проснулись.       — Я не ложился.       — Аааа, тогда да. Сон без пробуждения — завершающая стадия, за ней — только смерть. Если бы вы уснули сегодня, то тоже не проснулись и наверняка погибли бы в ближайшее время, — рассуждал юноша с увлечением. Эштон смешно почесал вихры и задумался на несколько секунд.       — Понимаете, мистер Малфой, это как работает… есть что-то, ошибка или несправедливость, в той, прошлой жизни, которую вы видите, что должно быть исправлено, если в этой вы хотите ещё пожить. Ну, и в следующих жизнях, наверное, я точно не могу пока сказать. Как бы объяснить… В какой-то момент слой определенной прошлой жизни проявляется сквозь слой этой, как картинка под стеклом. Повторяются какие-то сцены, но в новых декорациях, вы испытываете дежа-вю, чувство, что давно с кем-то знакомы или кого-то без причины ненавидите… И обязательно есть тяжёлое чувство в груди, и необъяснимая связь с кем-то. Обычно в этот момент нельзя понять, что в принципе происходит, события же почти нормальные. Особенно сложно, если люди — пара во всех жизнях, как часто бывает. У них эти явления — в пределах нормы. Они будто узнают друг друга и ничего не подозревают. Насторожить должно то обстоятельство, что ноющее чувство в груди возникает не в разлуке, а как раз при встрече, — Эштон внимательно посмотрел на Малфоя, но выражения его лица не понял и продолжил рассказ. — Потом срабатывают спусковые механизмы эффекта. Это может быть что угодно, от времени года до сильных эмоций, похожих на такие же в прожитом слое. И начинаются сны, видения — прожитая жизнь прорывается, требует решения, завершения, исправления несправедливости или ошибки. Можно ещё успеть исправить здесь, в текущей жизни. Ну, например, искупить вину перед тем, с кем вы в связке, или спасти его, смотря, в чем была загвоздка. Обычно именно этого хочется больше всего, это убирает чувство страшной тоски в груди. И это зачастую настолько очевидно и просто, что никто не справляется.        Люциус кивнул. Он понимал этого вдохновенного подростка, который так просто и увлечённо объясняет то, что разрушило жизнь Малфоя. Всё было так просто, так близко — и недоступно. Спасти Гермиону сейчас можно было одним решением — остаться с ней, наплевав на родовую честь и долг. Только обнимая её, он избавлялся от глодающей тоски. Но это требовало жертвы гораздо более трудной, чем кто бы то ни было мог предположить.       — Если этого не происходит и в текущей жизни, то рано или поздно слой прожитой подходит очень близко. Обычно, этому предшествует какой-то катализатор: сильная эмоция или важное событие. Тогда и приходит этот сон, от которого нельзя пробудится. Та девушка — она сейчас там, в прожитой жизни. И если она не знает, что должно быть исправлено, она не проснется. До сих пор не известно ни одного случая, чтобы кто-то проснулся, но теоретически, если закрыть долг в прожитом слое, непрожитый снова становится ровным, без долгов, и можно спокойно существовать. Ваше счастье, что вы не спали — если вы меня поймёте сейчас, если найдете ошибку, вы сможете попасть туда и всё исправить.       — И как я попаду именно туда? — Малфой сильнее сжал палочку и Кингсли невольно потянулся за своей, на всякий случай.       — Очень просто. Вы уснете. Вы знаете, в чем долг?       — Кажется, да.       — Тогда не тратьте время даром, мистер Малфой. У вас его крайне мало.