Рэд vs Волк

Рэд Никогда не думал, что каникулы станут для меня настоящей пыткой. От безделья вновь начал писать дурацкие рассказы и рисовать такие же идиотские комиксы. Гулянки с Витом и пацанами однозначно были в тягость — они ж только и знали, что бухать целыми днями напролёт. Я же больше не рисковал повторять новогодний подвиг, поэтому по привычной схеме наблюдал пьяные рожи и слушал их бессвязные разговоры. М-да, до чего же это тупо… Когда занимался уборкой, которую заставила делать мать, наткнулся среди горы учебников на портрет Любомира, нарисованный мной пару месяцев назад. Кажется, я сразу же от греха подальше вырвал его из своей секретной тетради и спрятал, а потом и вовсе позабыл о его существовании. Наверное, со стороны смотрелось жутковато: гопарь любуется рисунком симпатичного парня и улыбается — не иначе решил грабануть и теперь запоминает приметы. Вот и на кой я ему сдался? Каждый же день что-то рассказывает о Питере и своём прогрессе. А я вот даже и не знаю, что ему писать в ответ, — мысли тупо застревают в башке и ничего путного не получается; боюсь написать какую-нибудь ересь, ведь такое уже случалось — явно пребывая в бессознанке, едва не написал, что скучаю. Хорошо хоть спохватился вовремя и удалил сообщение к чёртовой матери. Мир возвращался утром понедельника. Несмотря на холод, тупо сидел на лавочке перед подъездом и ждал, как дурак. Вновь курил одну за одной — пытался унять мандраж. Виктор Любомирович с семейством приехали на такси, когда я уже начал коченеть. Он сразу же принялся возиться с машиной, оставленной во дворе, а Королева Марго направилась к подъезду, даже не поздоровавшись, — будь её воля, она стопудово прошествовала бы сквозь меня. Мир, который, как всегда, нёс на спине футляр, робко улыбнулся мне, словно стесняясь или чего-то боясь. Но, когда я приветственно протянул ему руку и улыбнулся в ответ, парнишка буквально расцвёл — его улыбающейся мордашкой можно любоваться вечно. Но созерцать прекрасное долго мне не позволили — грозное «Мне долго тебя ждать?», произнесённое разгневанной Маргаритой Александровной, заставило сжаться не только Мира, но и меня. Он быстро засеменил к подъезду и нырнул вслед за матерью в подъезд. — Виктор Любомирович, вам помочь? — предложил я копающемуся в «Lacetti» отцу Любомира. — Спасибо, Тарас, не нужно. Просто, кажется, из-за морозов и недельного простоя аккумулятор разрядился. — Да мне несложно. Я с отцом часто в гараже зависал и дедовской «Чайкой» занимался. — Даже так? — удивлённо воззрился на меня Виктор Любомирович. — Ну да. Вам же аккумулятор надо снять и домой отнести, чтоб зарядить? Так это я мигом. — Быстро глянул на аккумуляторный блок. — Где у вас ключ на десять? Виктор Любомирович немного опешил и, покопавшись в багажнике, машинально протянул нужный ключ. Я с его помощью быстренько ослабил клеммы проводов от аккумулятора. Делал всё, как учил батя: сначала снял минусовую клемму, прикрытую чёрным чехлом, а затем плюсовую, с красным. Далее открутил крепёжные гайки прижимной планки, снял её и вынул сам аккумулятор. Все манипуляции заняли от силы минуты две, в течение которых отец Мира наблюдал за мной с нескрываемым интересом. — Парень, да у тебя, можно сказать, талант, — восхищённо произнёс Виктор Любомирович. — Спасибо за помощь. Буду должен. — Скажете тоже, — я засмущался, как девчонка. — Мне ничего не надо, это же плёвое дело. — Для тебя, я вижу, да, — сказал он с мягкой улыбкой, которая так напоминала улыбку его сына. — А мне вот, знаешь ли, проще собрать из черепков разбитый керамический сосуд, изготовленный в пятом веке до нашей эры, чем разобраться с устройством автомобиля. Видимо, каждому своё. — Он вновь улыбнулся и похлопал меня по плечу, очередной раз вгоняя в краску. Понятно, что доброе слово и кошке приятно, но слышать похвалу от Виктора Любомировича отчего-то было вдвойне приятно. — Тарас, — раздался голос матери, высунувшейся из окна кухни. Вот опять она за старое. — Здравствуйте, Виктор. — Он поприветствовал её поклоном. — Тарас, сходи за хлебом, раз уж ты тут ошиваешься. Да, ещё купи ветчины и сыра. Ну ты знаешь какие. — Хорошо, мам, сейчас. — Когда мать скрылась в комнате, я спросил: — Виктор Любомирович, вам помочь донести? — я указал на стоящую на крышке двигателя аккумуляторную батарею. — Нет, спасибо, направляйся-ка лучше в магазин за покупками. Донести я и сам могу. — Ну тогда, до свидания, — и я побрёл в наш магаз.

***

Вечером написал Мир и предложил прогуляться с близнецами у нас в парке. Они должны были подъехать через полчаса. Я, не раздумывая, согласился. Блин, я реально соскучился, даже по близнецам. Было около десяти градусов мороза, а небо ясным — можно сказать, идеальная погода. В парке было светло от уличных фонарей. На небе ни облачка, а звёзд практически не видно — вот что значит, крупный мегаполис. И ваще, чё за фигня лезет в мою голову? Никогда ж раньше об этом не задумывался. Кажется, кто-то из малышни соорудил баррикаду из снега и устраивал настоящие баталии. А ещё слепил парочку снеговиков и какую-то неведому зверушку — наш коллективный разум так и не смог придумать, что символизирует эта инсталляция, как назвал её Илья. Поддавшись хулиганскому порыву — не иначе сказалось моё пагубное влияние, — Мир запустил в Марину небольшой снежок. Она в ответ. Илья тоже не остался в стороне и, защищая честь сестры, метко обстрелял Волка. Теперь была моя очередь вступаться за друга. Мы и не заметили, как разделились на два непримиримых противоборствующих лагеря, скрывающихся за неприступными крепостными стенами высотой максимум полметра, и устроили настоящий артобстрел друг друга. Мир был моим оружейным мастером, а я — метким стрелком. У близнецов, как ни странно, за артиллерию отвечала Марина, отличающаяся неимоверной меткостью и сильным для девчонки броском. Илья же лепил очень плотные снежки, которые оставляли ощутимые следы. Я старался бросать не сильно, чтобы не травмировать Марину, но метко, сосредоточившись на Илье, чтобы он не успевал лепить снаряды; а заодно защищал Мира от огня. По тому, как он неуклюже бросал и неумело лепил снежки, было видно, что для него это чуть ли не впервые, ну или просто о-очень давно не практиковался. Волк выглядел таким счастливым и обворожительным с раскрасневшимся от мороза и активной физической нагрузки личиком, что я непроизвольно засматривался, порой пропуская меткие «выстрелы» близнецов. Мне даже в морду залепили. Красавцем же всё равно уже не стать, так что уверил прибежавшую Марину, что ранение не смертельное и до свадьбы заживёт. Припухшая скула была не самым страшным, сложнее всего было тогда, когда приходилось защищать Мира, лепящего снежки, прикрывая его спиной. Нависать над ним, находясь в опасной близости, буквально вдыхать запах его парфюма и разгорячённого тела, было невыносимо — до чёртиков боялся, что он заметит мой стояк, который сам по себе появлялся в эти моменты. Да, и никакие мёртвые щенки или котята, откровенно скажу я вам, в этот момент ни хрена не помогали… За зимними забавами мы и не заметили, как время перевалило за десятый час. Но нам об этом напомнили, точнее напомнила… Маргарита Александровна, когда неожиданно нарисовалась в парке. Она подошла с тыла и осведомилась, почему телефон Мира недоступен. Надо было видеть испуганное лицо друга в тот момент. Да что ж она за изувер-то такой? Парню в начале марта семнадцать будет, а она на него наехала, как на пятилетнего сопляка. Пока Королева Марго отчитывала Любомира, к нам подошли близнецы. В отличие от меня, удостоенного лишь испепеляющего взгляда, полного презрения, близнецам она улыбнулась и ласково — охренеть, она это умеет! — поздоровалась. Потом её добродушное выражение лица вновь сменилось на гримасу психующей из-за ПМС Медузы Горгоны. Она сказала, что близнецам уже пора домой и, едва дав Миру попрощаться с ребятами, потащила его за руку — ебать! Тут должен идти знатный такой фейспалм — домой. Для Маргариты Александровны меня же как будто не существовало. Может, мне чего-то не известно? И на самом деле, я уже умер и, как в фильме «Призрак», меня видит только Мир, ну и близнецы до кучи? Волк обернулся и помахал нам рукой. Выглядел при этом он очень смущённым. Ну ещё бы, если бы моя маман устроила что-то в этом роде, я б точно не пережил такого позора. Мы постояли с близнецами немного и пообсуждали, как Миру живётся с его припизднутой мама́. Потом проводил их до метро и вернулся домой. На контрасте понял, что моя мать, может, и не сахар, но всё же гораздо адекватней. Даже появилось желание помочь ей, поэтому перемыл всю посуду, оставшуюся после ужина, чем вызвал неподдельное мамино удивление. Правда, она тут же начала расспрашивать, где я накосячил и что мне от неё нужно. Заверил, что это просто так. Не поверила. Ну и ладно. Главное, чтоб мозг не выносила, как это профессионально делает Королева Марго. По дороге в школу пытался расспросить Мира по поводу вчерашнего, но он явно был не в духе и ответил только «Всё хорошо». А у меня вот сердце кровью обливалось — чувствовал же, что совершенно «всё не хорошо».

***

Жизнь пошла своим чередом: у меня она была наполнена радостью недолгого общения с Миром по дороге в школу и обратно, да на переменах и зелёной тоской по вечерам, которые, в основном, коротал в качалке — меня тренер даже выгонял оттуда парочку раз, говоря, что так перетруждаться опасно для здоровья — ну или ещё с Витом объебались по корешам; Мир же окончательно погрузился в музыку. Если он не репетировал дома, то шёл в музыкалку или к своему ненаглядному Заболоцкому — как он меня бесит! Ходит вечно франтом, словно на свадьбу собрался. Смотрит на всех снисходительно, особенно на меня, и вечно многозначительно молчит, а если уж и открывает рот, то говорит с таким апломбом, типа одолжение делает. Уверен, Марго от него кипятком писает — два сапога пара. Тот же Бобров меня уже не так бесит, как этот Коля. Тем более к Боброву я быстро нашёл подход — начинает залупляться, что делает с завидным постоянством, мгновенно получает по кумполу. Уже подозреваю, что он — грязный извращенец-мазохист, потому что другого объяснения у меня нет. Макс же со своей кодлой задирает всех подряд, в том числе и Мира, за что немедленно огребает по полной. Но он же не дурак и должен понимать, что ему и дальше это просто так не будет сходить с рук, а всё равно продолжает. Кстати, из надёжных источников узнал, что этот дебил даже пытался вновь устроить на меня облаву с разборками, но пока смертников не нашлось. Возрадуйся, Рэд, тебя даже отъявленные отморы стали бояться. Ну вот… «Никакого праздника! Меня сначала закрыли! Потом шарик не дали… Ничего нельзя!» Что за непруха?! С Любомиром парочку раз удалось погулять в выходные, но недолго. Вижу, как он устаёт. Даже круги под глазами появились. Говорит, что они с Заболоцким прошли партитуру до конца и теперь повторяют её, чтобы выработать механическую память. Всё-таки они реально ненормальные. Изо дня в день играть одно и тоже. Хотя чего это я? Сам же целыми днями железо тягаю да грушу колочу — тоже ж никакого разнообразия. По ходу, каждому своё… От тоски дошёл до того, что, как зек, стал отмечать дни до завершения этого грёбаного конкурса. Может, когда он пройдёт, у меня появится возможность больше времени проводить вместе с Миром, и щемящая пустота и перманентная ревность к Заболоцкому наконец-то отступят? День за днём дотянул до дня рождения Мира, которое он решил отметить в кафешке неподалёку от нашего дома. Были приглашены одноклассники, близнецы и ребята из музыкалки. Мир даже раздал всем самодельные приглашения. Мне оно досталось первым. До чего же приятно. Потом заметил, что оно ещё и отличалось по внешнему виду от приглашений остальных. Странно… Организовывала званый ужин и, естественно, контролировала каждый шаг сына сама Королева-мать. Интересно, как Мир уломал её, чтобы она позволила пригласить и меня? Маргарита Александровна всем улыбалась более-менее нейтрально и только мне вечно доставался лишь злобный оскал волчицы. Ну ничё, Рэд, тебе с ней детей не крестить, так что забей…