Рэд vs Волк

            …Пять тысяч Где, семь тысяч Как,             Сто тысяч Почему!             (Р. Киплинг «Шесть слуг», пер. С. Я. Маршака) Дневник Волка 2 апреля Мой дорогой друг-дневник, а вот и я. «Почему я так долго отсутствовал?» — спросишь ты. Поверь, на то была весьма веская причина — моя занятость, связанная с разучиванием «Адажио» Шуберта для выступления на международном конкурсе, поэтому, надеюсь, ты простишь меня. Но теперь все мои страдания и переживания позади. Наш дуэт с Николаем занял первое место. Мне почему-то не верится в это. Вот не верится и всё тут. Наверное, Нонна Валерьевна права: мне всего лишь нужно быть поувереннее в себе. Легко сказать, я же не Тарас. Он был рад за меня по-настоящему, наверное, даже больше, чем я сам. Какой же он всё-таки замечательный… Кажется, меня вновь понесло не в те дебри. Лучше немного расскажу, как я съездил в Нижний Новгород. Поездку туда я помню плохо — воистину, мне тогда было не до чего. В памяти осталось разве что воспоминание о Владимире, в котором ненадолго останавливался поезд «Стриж». В Нижнем Новгороде нас поселили в хорошей гостинице с великолепным видом на Оку, впадающую в Волгу, и другую часть города, расположенную на высоком берегу. Обслуживание и питание было на «отлично». Правда, случился конфуз, и нам с Колей достался номер с одной большой кроватью, но это мелочь, которая совершенно померкла на фоне остальных событий. Помимо репетиций нашей небольшой группе удалось прогуляться по городу, посетив множество достопримечательностей. Мы даже катались на канатной дороге. Было очень волнительно: небольшая кабинка на восемь человек медленно проплывает на огромной высоте над водной гладью. В такие моменты ты чувствуешь себя полностью беззащитным, вверяешь себя судьбе и уповаешь лишь на то, что это чудо инженерной мысли (говорят, здесь самый большой в Европе безопорный пролёт над водой) не подведёт. Но за свои страдания ты получаешь достойную награду — великолепный, захватывающий дух вид. Надо обязательно выкроить свободную минуту и разобрать фотографии. В общем, можешь мне поверить, Нижний Новгород в плане красивых мест ничем не уступает ни Санкт-Петербургу, ни Москве. Я обещал себе, что обязательно вернусь в этот древний город. И не раз. К тому же в Нижнем Новгороде расположена знаменитая Государственная академическая филармония, в которой свои произведения исполняли и Шостакович, и Хренников, и Хачатурян. Почему-то мне даже страшно подумать о том, что спустя какое-то время я могу быть там не простым слушателем, а давать концерты. «Больше уверенности в себе, Любомир», — мне надо почаще повторять эти слова моего музыкального педагога, а лучше брать пример с Тараса… Да… С Тараса… Наконец-то я смог спокойно прогуляться с ним после школы, ведь теперь мне не нужно было оказаться дома как можно раньше. В дни этого «безумного марафона» я часто думал о нём и мне определённо от этого становилось легче. Мой друг Тарас… Почему же только «друг»?.. Я вновь пишу не о том… Похоже, мне всё никак не удаётся войти в нужное русло — несомненно, такой уровень стресса, который я испытывал последний месяц, сказался на мне не самым лучшим образом. Но открою тебе секрет: однажды я случайно уснул на плече Тараса и это был самый лучший момент в моей жизни. Мне было хорошо. Вот просто хорошо. Не могу сформулировать лучше. Наверное, даже радость от победы на конкурсе не сравнится с этим моментом. Не говоря уже о том, что до сих пор полностью так и не осознал: что же она значит для меня. Если раньше мне казалось, что нет ничего важнее, чем моя карьера, то вот сейчас, когда я сделал решительный шаг на пути к вершине, вдруг пришло осознание, что всё это пустое. Особенно, если там, на этой самой вышине, меня будет ожидать лишь одиночество. Почему у меня всё так сложно? Почему мне не удаётся разобраться с самим собой и своими желаниями? Может, рано или поздно я найду ответы на эти вопросы. 6 апреля Дорогой дневник, сегодня радостный день — я, Тарас и близнецы гуляли по ВДНХ. Погода была чудесной: яркое солнышко, весенняя капель и набухающие почки на ветвях. В воздухе так и чувствуется, как просыпается природа. Мне с друзьями было очень весело. Я так по всем ним соскучился. Было столько расспросов, столько тем для разговоров, что мы, невзвидев как, прогуляли до самого вечера. Меня даже мама стала разыскивать. Поэтому сейчас я уставший, но такой счастливый. Однако, знаешь что: мне показалось, что Тарас был каким-то задумчивым. Правда, он и раньше был не сильно словоохотливым, но сегодня чувствовалось какое-то напряжение между нами. Почему? Может быть, я чем-то его обидел? Тогда почему он мне об этом не сказал напрямую? А может, у него какие-то проблемы, которые он скрывает от меня? И снова «Почему?». Я думал, у друзей не должно быть секретов… Ну, может быть, кроме моего самого тайного и самого желанного… Сколько вопросов и ни одного ответа… 10 апреля Вчера снова удалось выбраться прогуляться с Тарасом и близнецами. С моим другом что-то происходит — вижу: его что-то гложет и уже не первый день. Я пытался выяснить, но он лишь отшучивается и уходит от ответа, а в школе мне и вовсе показалось, что он даже разозлился на мою назойливость. Мне так хочется помочь ему, если не помочь, то хотя бы разделить его проблемы. Почему он не поймёт этого? Почему он не видит, как он для меня дорог и важен? Наверное, потому что он не считает меня настолько же важным в своей жизни. Печально это осознавать, но, кажется, Виталию он доверяет больше — не зря же они часто «зависают», как они это называют. Из окна своей комнаты я неоднократно видел их вместе, идущих, скорее всего, на очередную «вписку». Порой мне хочется всё бросить, твёрдо сказать себе «А почему бы и нет?» и окунуться с головой в эту жизнь дворовых мальчиков. Может быть, тогда я стану ближе к Тарасу, и он откроется мне? А что если из-за своего благородства он просто не может разорвать со мной общение, и такой тихий, домашний мальчик, как я, ему в тягость? Что если он только и ждёт, что выбрать подходящий момент для разрыва? Боже мой, нет, нет, нет, только не это. Это очень страшно… Не хочу об этом думать… Не хочу… Если это правда, то для меня это будет большим ударом… 11 апреля Дорогой дневник, сегодня в музыкальной школе нам раздали партитуры для предстоящего в конце учебного года отчётного концерта, где мы должны будем показать всё наше мастерство и умение, полученные за все годы обучения в музыкальной школе, а в моём случае — за последний год. Нонна Валерьевна хотела освободить нас с Николаем, но я настоял, что и мы тоже будем выступать с отчётным произведением. Уверен, что несмотря на неприкрытое недовольство, он со мной в конце концов согласится, ведь подобное послабление как минимум несправедливо по отношению к моим друзьям из музыкального класса. Когда в начале занятия Николай устроил явный демарш, я предложил организовать дуэт Платону, но он очень стушевался и сказал, что боится подвести меня, лауреата международного конкурса, своей непрофессиональной игрой. Почему он так считает? Я же совершенно не изменился: я по-прежнему иногда ошибаюсь во время игры, по-прежнему испытываю неловкость, играя перед публикой. Я как был Любомиром Волком, так им и остался. И победа меня не изменила. Правда же?.. В перерыве я ещё раз поговорил с Николаем, и он внял моим доводам. Завтра мы начнём с ним разучивать две из трёх частей 22-го опуса Фридриха Куммера — «Три дуэта для виолончелей». 13 апреля Почему? Почему он так поступил со мной? Почему? Я ничего не понимаю… Прости, не могу сейчас рассказать тебе… Это выше моих сил… 14 апреля Я до сих пор не могу понять, что произошло прошлым вечером. Тарас… Он… он совершил такое, чего я абсолютно не ожидал… Прошедшая ночь и почти большая половина воскресенья не принесли мне успокоения. Я полностью разбит… Как хорошо, что мама и папа не видят меня в таком виде — это бы их очень расстроило. Мой мозг просто раздирают на части различные сумбурные мысли. Возможно, если я начну записывать их, то мне станет легче. Я из раза в раз возвращаюсь во вчерашний вечер и каждый же раз задаюсь одним и тем же вопросом: «Почему?». Почему Тарас так поступил со мной? Мы с Николаем начали разучивать Куммера. Распределив партитуры, Коля отправился домой. Едва за ним закрылась дверь, раздалась настойчивая трель дверного звонка. В полной уверенности, что за дверью окажется Заболоцкий, который, наверняка, что-то у меня позабыл, я открыл её. Но вместо моего одноклассника по музыкальной школе, в дверях стоял Тарас. Я впервые видел его таким пьяным. Мне казалось, он вообще не употребляет. Он же вон какой… В общем, вид моего… непотребный вид Тараса меня очень сильно напугал — ты же знаешь, я всегда боялся пьяных людей — от них никогда не знаешь, чего можно ожидать… Тарас сначала стал расспрашивать о моих родителях, а затем он вошёл внутрь, буквально отодвинув меня в сторону, и, закрыв за собой дверь, зачем-то сообщил мне, что видел Николая. Тарас был на взводе. Он был очень грозным, чем напугал меня ещё сильнее. Едва я сказал ему о том, что я и Николай Заболоцкий начали подготовку к отчётному концерту, он… Он… …Всё, я немного успокоился. Мой дорогой друг, пойми, дальнейшие события крайне драматичны для меня. Я хочу и не хочу вспоминать, но раз уж начал, то нужно покончить с этим… Знаю, случившееся со мной - неправильно. Но… Как бы это объяснить?.. Пытаюсь разобраться в себе и не могу… Знаю лишь, что во всём этом был один положительный момент… …Тарас с неимоверной пылкостью и страстью поцеловал меня, окончательно выбив почву из-под моих ног. При других обстоятельствах, я бы был самым счастливым человеком на свете, самая тайная и сокровенная мечта которого сбылась. Вот именно, что при других… По-прежнему не могу объяснить, что произошло со мной в тот момент, но я впал в какое-то оцепенение — мой мозг просто отказывался верить в происходящее: с одной стороны, парень, которого я давно уже украдкой люблю, целовал меня, а с другой, я не знал: руководил ли им в это время один лишь алкоголь или он тоже испытывал всё это время ко мне чувства, которые так же, как и я, прятал глубоко внутри себя, даже от себя? Подскажи, как мне в этом разобраться? Не знаешь? Вот и я тоже… …Поцелуи переросли в животную страсть и… и… он… Любомир, возьми себя в руки… Он сделал это… Что побудило столь благородного, сильного и смелого человека, как Тарас, превратиться в дикаря и насильника? Может быть, причиной этого был я? Мне нужно это ещё раз хорошенько обдумать. Уверен, занятия на виолончели мне помогут в этом… Днём я задался вопросом: не я ли причина того, что Тарас сделал в субботу вечером? Ты, наверное, думаешь, что Любомир Волк сошёл с ума, раз задаёт такой странный вопрос, который просто кричит о своей неправильности и нелогичности в этой ситуации, но выслушай сначала, пожалуйста, мои доводы. Итак, Тарас постоянно спасал меня, впутываясь в разные неприятности и рискуя собой, при этом он совершенно ничего не требовал взамен. Поначалу мне даже казалось, что мой одноклассник не горит желанием общаться со мной. Но его трогательные поступки, например, принесённые в больницу три розы, его подбадривающие слова, когда я терял веру в свои умения и талант, его помощь мне на физкультуре — всё это однозначно характеризовало его как человека благородного и в высшей степени правильного. Что же пошло не так? Мне кажется, впервые странности в его поведении стали проявляться за месяц до конкурса, а потом и вовсе всё пошло наперекосяк. Тарас был задумчив и порой раздражителен. Я был поглощён только собой и своей будущей музыкальной карьерой, позабыв о нём, игнорируя его проблемы, его переживания. То, что произошло, — расплата за мою беспечность, за то, что я был слепцом, невидящим элементарных вещей. Уверен, Тарас страдал… Страдает из-за меня. Страдает так же, как и я… Последней каплей в чаше его терпения стало то, что я так и не понял его… Признаю, я был слишком занят собой… Скорее всего, именно из-за этого свершилось то, что свершилось… Наверное, пришло время всё выяснить, расставив точки над «i». С утра я так и сделаю! 15 апреля Я прождал Тараса возле двери его квартиры до самого последнего момента, значительно опоздав на первый урок. Только вот он так и не появился. Его вообще сегодня не было на занятиях. Все шесть уроков я буквально не находил себе места. Это заметил даже Бобров, который, как всегда, был в своём репертуаре и принялся меня третировать. Но это мелочи, главное — Тарас отсутствовал. Я написал ему несколько сообщений, но все мои попытки связаться с ним были тщетны. Может быть, он боится показаться мне на глаза? Или он заболел? Ну, из-за выпитого. Он же как-то раз обмолвился, что у него от алкоголя начинает болеть голова. Боюсь, как бы он не попал в больницу с неврологией… Мне и Тарасу определённо нужно было поговорить и всё выяснить, а раз его нет в сети уже второй день, то я даже набрался смелости, чтобы пойти к нему домой… Зайдя в подъезд, я долго не решался позвонить в дверь квартиры Петуховых, но всё же смог перебороть себя. Хвала небесам, мне открыла Ирина Васильевна, а не Фёдор Игнатьевич. Отчим Тараса постоянно вызывает у меня оторопь. Мне показалось, мама Тараса, говоря об его отсутствии, была чем-то очень расстроена и выглядела уставшей. Мой вопрос «Всё ли с ним в порядке?» она проигнорировала и лишь спросила, что передать её сыну, когда тот появится. Мне пришлось на ходу придумать причину своего визита и сказать ей, что хотел передать ему домашнее задание. Думаю, если бы с Тарасом что-то случилось, она бы сказала мне… Вот сейчас, дорогой дневник, я пишу это, а у меня странное предчувствие. Что со мной не так? Казалось бы, то, что совершил Тарас, должно было раз и навсегда вычеркнуть его из моей жизни, но нет — я всё больше и больше убеждаюсь, что он по-прежнему мне дорог… Вчера до самого приезда родителей с работы пытался взять себя в руки и приступить к репетиции, но вместо этого сидел у окна и смотрел во двор, желая увидеть Тараса, возвращающегося домой. 16 апреля Тарас не появился и сегодня. Весь день ловил себя на мысли, что я готов даже вновь пережить то, что было в субботу, лишь бы Тарас вернулся, лишь бы всё было, как прежде. Только я не знаю, как об этом сообщить Тарасу. А ещё я постоянно виню себя, что так и не смог признаться ему в своих чувствах. Во всём виноват лишь я… …По дороге домой из музыкальной школы я встретил Виталия — друга Тараса. Он был в компании того мальчика, который был одним из пяти, напавшим на меня. Хоть мне и было страшно, но я всё-таки подошёл к ним. Кажется, этого никто из них не ожидал. Особенно Виталий. Мой же вопрос «Не знает ли он, где сейчас может быть Тарас?» и вовсе поставил его в тупик. Виталий поведал мне, что тоже не видел Тараса с субботы. А ещё, оказывается, о событиях, произошедших на той злополучной вечеринке, его уже расспрашивал и Фёдор Игнатьевич. Виталий пообещал мне: он передаст Тарасу, что я ищу его. Поблагодарив мальчика, отправился домой с тяжёлым сердцем. Вот и эта ниточка оборвалась… Во мне не угасала глупая надежда, что мой друг дома. Чтобы это выяснить, по дороге из музыкальной школы я вновь намеревался заглянуть к Тарасу — я бы не вынес очередной ночи, проведённой в неопределённости. Мне было неудобно беспокоить его родителей, тем более в столь поздний час, но всё же, прежде чем подняться к себе, я позвонил в дверь моего друга. Во мне теплилась надежда на лучшее. Мне открыла Ирина Васильевна. Кажется, она ожидала увидеть сына, а не меня, поэтому мама Тараса даже заплакала. Её сменил Фёдор Игнатьевич. Он был крайне удивлён моим появлением, а ещё он совершенно спокойно сообщил мне, что Тарас пропал. Эта новость поразила меня, как гром среди ясного неба. Тарас ПРОПАЛ… И кажется именно я был причиной этого… Фёдор Игнатьевич стал расспрашивать меня, не знаю ли я причин побега Тараса из дома, ну, или хотя бы куда он мог пойти после праздника у Михаила Сергеева. Я совершенно ничего не знал ни о событиях, предшествующих… тому, что произошло, ни куда Тарас мог сбежать от меня. Что же мне предпринять? Как рассказать о произошедшем между нами? Может быть, мой рассказ поможет?.. Но я испугался, поэтому вновь соврал… В кого я превращаюсь?.. Я уже столько раз врал за последнее время: врал себе, врал мама, от долгого пронзительного взора которой не удалось утаить моих переживаний; теперь вот и от Фёдора Игнатьевича скрыл правду. Надеюсь, он хотя бы мне поверил. Вернувшись домой, долго не мог успокоиться. Да и сейчас мне не легче. Под конец нашего разговора отчим Тараса обнадёжил тем, что обещал оповестить меня первым, как только о Тарасе появятся известия… Что же мне делать? Я постоянно набираю Тарасу, пишу во все мессенджеры, но безрезультатно… …Вот уже час ночи, а я никак не могу уснуть… Я закрываю глаза и мне тут же начинают мерещиться страшные вещи. Я не хочу… Не хочу, чтобы Тарас исчезал… Не хочу… Даже после того, что он сделал со мной… 17 апреля Дорогой дневник, сегодня самый счастливый день в моей жизни: наконец-то Тарас нашёлся. Боже мой, как же я счастлив! Представляешь, он сам пришёл ко мне! Сам!!! Я увидел его — гора упала с моих плеч. Он пришёл извиниться, но я и так уже давно его простил. Теперь былое не важно, важно лишь то, что он снова РЯДОМ СО МНОЙ!!! Я обнял Тараса. Как же мне не хватало его сильных и крепких объятий. Всё бы отдал, чтобы он никогда не отпускал меня. Как же я боялся, что на всю жизнь останусь один в этом холодном страшном мире. Один… Без него… Ладно, сейчас не время для страхов… Право слово, сейчас мне хочется только одного — безумствовать. Например, сесть и начать играть всю ночь напролёт, или пойти гулять по крышам города, или… Не знаю… Да, ты прав, Любомир Волк сошёл с ума. Окончательно и бесповоротно. И я этому факту неимоверно рад! А ещё, если тебе интересно, я даже поцеловал моего любимого. Поцеловал по-взрослому, как в фильмах. Это было… Было просто непередаваемо. Я так боялся, что это всего-навсего сон или горячечный бред… Почему же я раньше не решился на этот шаг? Но только я, кажется, перестарался… Ой, как же я оконфузился перед Тарасом… Надеюсь, он ничего не заметил, я же… Прости, мой друг, но даже тебе я не могу доверить эту постыдную тайну. Что ж, а теперь мне поскорее нужно лечь спать и, как бы это ни было трудно, постараться заснуть — безумно хочу увидеть с утра моего любимого!