История Мистера

Шаги. Гулкие, не громкие, где-то впереди. Из-за темноты ничего не видно. Тороплюсь, спотыкаюсь, больно ударяюсь плечом, пытаюсь догнать кого-то. Кого? Лишь увидев мелькнувшую спину, вспоминаю: Август. Моё лето, моё солнце, мой воздух, счастливый смех, медный отблеск солнца в кудрях. Моя боль. Бегу — и вот он, на расстоянии вытянутой руки, пытаюсь коснуться, схватить за плечо… пепел. Каждый раз все рассыпается пеплом. Сколько ночей я гоняюсь за ним? В реальности я уже давно не пытаюсь приблизиться: проклятье работает, как часы. Забыв меня однажды и похоронив, каждый раз встречаясь, он видит незнакомца. Как бы я ни пытался поддерживать связь, даже в роли Мистера, все бессмысленно. Поэтому наблюдаю издалека: перенесенная из-за моих похорон свадьба всё же состоялась, спокойный, счастливый союз, успешная служба, дом побольше, а там и первенец… Я действительно рад за него — он выглядит счастливым. Я пытался забыть, но мне так и не удалось. Пил, гулял, гонял рабочих, доставал чинуш по будням. Пытался завести отношения. О, пожалуй, это самое грустное и мерзкое. Сначала все хорошо, мне кто-то нравится, все взаимно, но это ненадолго. В одно определённое утро все заканчивается: меня не узнают, блеют что-то невнятное о прошлом вечере, извиняются, смотрят с ужасом. Будто не было ничего. Будто им стёрли память. После третьего или четвертооо раза я перестал думать о совпадениях и решил не заводить отношений, не водить никого к себе. Как-то внезапно прослыл распутником, но этим не оттолкнул, а привлёк к себе интерес. В свет выбирался редко, скорее, ради интрижки на одну ночь, и возвращался поздним утром. Иногда встречал Августа, но уже не пытался к нему подойти. Надо было жить. Второй этаж над бюро теперь мой дом. Несколько комнат, в меру светлых и просторных, я не в силах даже занять их все. Почему всё сложилось именно так? Я до сих пор не нашёл ответа. Владелец похоронной службы без имени, обреченный на одиночество. Неплохая жизнь, но… Почему не рабочий? Не сторож, не скиталец? Или это компенсация за похороненное тело, так сильно похожее на моё собственное? Я так и не смог найти того мага, чтобы задать все эти вопросы. Вечер обещал быть тоскливо-однообразным, когда под руку попалось приглашение на приём — достаточно скромный, но это лучше, чем вечер в обществе книги и настольной лампы. Белая рубашка, светлый жилет и смокинг; осматриваюсь у зеркала, все-таки хочется скрасить одинокий вечер. В планах немного вина и сигар, партия в бридж, или что там может предложить в этот раз мужской клуб. Приглаживаю волосы — совсем отросли — и стягиваю их чёрной лентой в хвост. Приходится повозиться, чтобы не выглядеть бродягой. Водитель давно ждёт — пора бы и самому садиться за руль, но возможность быть просто пассажиром расслабляет. Можно спокойно откинуться в кресле, наслаждаясь поездкой. Путь недалёкий, но я редко выбираюсь в эту часть города, сейчас она утопает в зелени. Солнце на линии горизонта, лучи пронизывают кроны деревьев. Мимолетное желание ехать и не останавливаться где-то совсем глубоко. Стоит переступить порог шикарного поместья, как я погружаюсь в праздник: яркий свет, цветы, девушки шуршат нарядами и спешат туда, где играет музыка, взрывы смеха, болтовня, шныряют слуги с напитками. Мир веселья, как и бокал с шампанским в моей руке; вдыхаю его воздух, наполняюсь искрами восторга, один глоток освежает прохладой, подслащает эту сказку. Ныряю в толпу, сталкиваюсь с хозяином — расшаркиваемся, расходимся на обещании встретиться позже. Знакомое лицо: моя квартирная хозяйка из прошлой жизни. Время прошло, но я не вижу ни малейшего следа в её облике: всё та же яркая красота, точёная фигура, тонкие тёплые пальцы. — Добрый вечер, Диа. Вы, как всегда, очаровательны. — Ох, Мистер! Увожу её в зал, увлекая в зазвучавший вовремя вальс: во время танца можно спокойно поговорить. Разговор с Диа, звук её голоса бодрит и успокаивает одновременно — маленькое возвращение домой, явная ностальгия. Но это чувство недолговечно, стирается, как только я выпускаю её руку, чтобы отдать следующий танец с ней какому-то франту. Ещё несколько десятков кругов по залу — танцы быстро надоедают, от юных леди приходится совершить побег, на счету ведь каждый партнёр. Дверь кабинета скрывает за собой клубы табачного дыма. Пара столов, мужчины за ними в креслах, разговоры о прекрасном поле и службе, дела, семья — настолько привычно, что скучно. Скучно. До того момента, пока я не вижу его… будь ты проклят, Август. У меня до сих пор замирает всё внутри, когда я вижу тебя, как в первый раз. Когда же это все закончится? Когда я забуду? Невыносимо быть в одной комнате — ухожу на балкон, опускаюсь в плетёное кресло. Чистый ночной воздух приятно холодит, освежает. Воспоминания прошлой жизни перед ним начинают отступать, получается сделать нормальный вдох. — Пустыня в тебе свернулась кольцами змеи… Вздрагиваю. Странные, непонятные слова; голос, которого я не знаю. Оборачиваюсь. — Что? Мужчина в фраке — слишком официальный, настолько, насколько и обычный. Он шагает ближе, и я инстинктивно отодвигаюсь. — Интересно, — взгляд пристальный, — кто и за что сделал это с тобой? Это? — Вроде живёшь неплохо, но… Не живёшь. Как выжженный лес — сплошная пустыня, нигде не услышать ни шороха, ни пения птиц, и лишь голые остовы напоминают о весне. Как реагировать? — Как тебя зовут? В этой жизни никто не спрашивал, как меня зовут. Похоже, я уже отвык. — Ян. Но все называют меня Мистер. — Плевать. Я Джон. — Кто ты вообще такой? Что… — Джон, ты… — на балкон вываливается хозяин дома, запинается на полуслове. — О, вы уже познакомились! Отлично! Но, Мистер, я вынужден украсть своего гостя и представить его дамам! Полный раздрай. Кто он? Что он имел ввиду? Откуда он знает? И с чего он взял? Неприятные чувства, дискомфорт, ощущение слишком тугого воротничка на шее. Мне нужны ответы. Ухожу из кабинета в комнаты: гости, слуги, круговерть цветов, какофония звуков. Этот человек… Джон. Чёрный фрак на поверку оказывается темно-синим. Я рассматриваю его со стороны: приближаться в толпе нет смысла. Ничего примечательного нет ни во внешности его, ни в поведении. Бесконечность вопросов и ни одного ответа. Я не получаю разгадок ни в этот день, ни в ближайшее время. У меня попросту нет возможности: время уходит на заботы о кладбище. И если перемещение останков уже закончилось, то есть ещё памятники и даже усыпальницы: влага здорово постаралась над их разрушением. И если я предлагал лишь перенести самое целое, просто обновив, то городская власть оказалась против — мы должны сохранить всё, как историю и память. Хоть средства и людей выделили… Так и началась реконструкция. Сплошная головная боль. Шагаю напрямик, не доходя до дорожек, приминаю погнавшую в рост от дождей траву. Покосившийся памятник какому-то местному деятелю, вся поверхность покрыта мхом, кажется — вот-вот рухнет. Но к нему приятно прикасаться кончиками пальцев — прохладный и мягкий на ощупь. — С этим аккуратно, он не поврежден и будет отлично смотреться на новом месте. — Мистер, вы прекрасный организатор! — крепкое рукопожатие главы города заставляет меня подобраться. — Когда-нибудь я сделаю из вас своего советника. Вежливая улыбка — шутки в сторону. — Наш специалист задерживается, я решил показать ему несколько объектов в городе. — Вы уверены, что он справится с восстановительными работами? Вы говорили, что он делал проект вашего зимнего сада, но нам нужен не архитектор, а реставратор… Бесполезно. Его упрямство — как каменная крепость. Каждый раз, приступая к осаде, я знаю, что бой затянется. Но сейчас мне совсем не до этого, остаётся махнуть рукой и продолжить заниматься делом. Солнце касается горизонта, когда последние рабочие покидают территорию кладбища. Окидываю все взглядом: сложенные материалы, истоптанная трава. До конца работ ещё далеко, нам многое надо сделать. Сторож запирает за мной ворота. Пару сотен метров — и ступеньки на второй этаж бюро скрипят под моим весом. Лишь опустившись за стол в кабинете, вспоминаю об обещанном специалисте. Так и не явился… — И зачем мне этот хваленый архитектор? — Ты ещё не попробовал, а уже отказываешься, — насмешливый голос заставляет вздрогнуть. — Тем более, я нужен не тебе, а городу. Это… — Джон? — Надо же, ты запомнил моё имя. Он выглядит иначе без фрака, простая одежда делает его похожим на конторского служащего по окончанию дня: расстегнутый ворот рубашки, небрежно накинутый на плечо пиджак, выбивающаяся прядь светлых волос. Он выглядит спокойно, безопасно, насмешливо. Но я всё так же чувствую угрозу, тревога щекочет меня мурашками. — Кто ты такой? — Я архитектор. Сегодня слишком поздно начинать что-то смотреть, начну завтра. — делает несколько шагов, опускается на стул. — Есть выпить? Киваю, встаю за бутылкой и стаканами — мне и самому не помешает немного виски. — Тут нужен реставратор. Кое-что настолько разрушено, что я даже не знаю, есть ли смысл восстанавливать. Но в архиве есть рисунки всех основных сооружений. — Ты ведь не это хотел сказать. — Хм… Ну, я хочу, чтобы ты занялся церковью. Она на грани обрушения, но убедить в этом викария мне ещё не удалось… — И не это. Чего он хочет от меня? Непонятные фразы и намеки начинают раздражать. — Зачем ты занимаешься этим? Грехи замаливаешь? — Мне скучно. К тому же, неухоженность портит мне вид из окна, — не задумываюсь ни на секунду и понимаю, что это правда. Он замолкает; я разглядываю алкоголь в стакане. — Мне нужна квартира. Не могу продолжать гостить у мэра. Что? — Я не справочное бюро, поэтому не в курсе. Но могу свести с одной женщиной, раньше жил у неё. — Жил? До того, как прокляли? С грохотом опускаю стакан на столешницу, срываясь: — Какого черта? Что ты имеешь ввиду? — Я могу видеть проклятых. Будто холодом обдает от вас порой. От кого-то огнём пышет, от кого-то несёт гнилью. Грозящуюся вырваться наружу ярость обдает ледяной водой: от него не скрыть свою беду. От последней фразы начинает мутить. — А от меня? — Пустотой, — чувствую, как камень где-то внутри срывается вниз. — И мне нужен тот, кто сделал это с тобой. Где он? Воспоминания — как сон, как другая реальность. Мне кажется, что я уже и не вспомню, как выглядел тот человек… да и человек ли? — Я искал его, но… будто его никогда не было. — Даже так… Наливает себе сам, поднимается, шагает к окну, высматривая что-то вдалеке. — Неплохой вид. И тихо. Мне нравится. Шагает по комнате, скользит пальцем по корешкам книг, изучает череп на каминной полке. — Да, мне нравится, — кивает сам себе, — и я хочу остаться тут жить. Места вполне достаточно. У тебя приходящие слуги? От подобной наглости пропадает голос. — И на твоём месте я бы не противился. Вдруг я могу помочь? Или просто составлю компанию в твоём одиночестве? Подумай. Выскальзывает за дверь — и будто растворяется, даже шагов не слышно. Будто и не было никого, лишь почудилось — но пустой стакан на подоконнике противоречит этим странным мыслям. Вопросов стало чуть меньше, но смятения больше. Он хочет жить у меня — это уже слишком. Смешок вырывается сам собой, перерастая в хохот. Смешно и грустно… Осматриваю кабинет: стены в зелёных тонах и тёмная мебель, светлый камин, кипа бумаг на столе. Весь дом такой же, достаточно мрачный и холостяцкий. Да ещё и похоронное бюро внизу. Сейчас я бы предпочёл тут симпатичную девушку, чтобы украсила, оживила это место, но это нереально. Когда-то я мечтал видеть рядом Августа, но даже в фантазиях понимаю: ему бы не понравилась эта обстановка. А мне здесь нравится… Что за чёрт? Этот парень — в моём доме? Нет-нет… Парень, с которым я встретился второй раз в жизни. Парень, который видит больше, чем нормальный человек. Тот, кто может дать мне ответы или помочь найти того мага… Чёрт побери. Толкаю дверь в спальню, через два шага падая на постель. Я не хочу снова остаться один. И не хочу пускать кого-то в свою жизнь, привыкать, даже на время. Друзья, любовь… один шаг в сторону — и все рассыпается пеплом. Проходить это снова? Увольте.