История Мистера

Дорога. Всё такая же пыльная дорога с пустым «ситроеном» за десять шагов. Протягиваю руку вперёд, ожидая нащупать невидимое. — Ты легко можешь вернуться. Только зачем? Я не могу поверить. Однажды в приступе отчаяния я разбил руки в кровь, пытаясь вырваться, а тут — всего один шаг. — Как… как ты это сделал? Кто ты, черт возьми, такой? — Неужели это важно? — ведёт плечом и отворачивается, махнув мне рукой. — Пойдём уже, тут недалеко. Мне остаётся лишь ступать следом, рассматривая его спину, и перекладывать из руки в руку корзинку для пикника, что собрала Конни. Прислушиваюсь к своим ощущениям — ничего не изменилось. Открывшийся путь ничего не значит. Мне не стало легче или тяжелее, мир не рухнул и трава такая же, и от солнца всё так же жарко. Джон сходит на узкую тропу и я начинаю узнавать эти места. Мы ездили сюда с Августом, когда были подростками: брали из конюшни его отца самую крепкую лошадь и пускали её трусцой, чтобы не устала от двух седоков. Дурачились немного по дороге, пели. И я наслаждался, когда мог прижиматься к его спине, обнимать за талию. Наверное, именно тогда я понял, что для меня это не просто дружба. Мы выходим к реке — небольшая заводь с причалом. Скидываю ботинки в тени дерева, ступаю босиком: прохладная трава, мелкие камушки, дальше сырая земля. Прогретая древесина пристани кажется обжигающей, но это не пугает. Шагаю к краю, чтобы сесть там, свесив ноги в воду. — Искупаться не хочешь? — Пока нет. Джон устраивается рядом, вздыхая о чем-то. Водная гладь недвижима, шевелю ногами, пытаясь создать волну. — Я проводник. Это звучит настолько же внезапно, насколько и непонятно. — Что? — Ты спрашивал, кто я, это и есть ответ. Для меня нет границ, подобных твоей, нет покровов. Вижу людей с силой и даром, да и, как люди говорят, нечисть разную. Если ты проклят, я увижу. Если посчитаю нужным, отправлю тебя в ад. Или просто открою тебе дверь твоей же клетки. Или сам запру. — А Райвен? — Он… Падший ангел? Демон? Я не знаю, как правильно это объяснить. Он питается человеческими слабостями: даёт всё, что пожелаешь, но подвох велик и цена непомерная. Результат печальный. — А я? Джон разворачивается и смотрит на меня изучающе, будто впервые. — Вообще ситуация непонятная. Проклятый обычно погибает, теряет жизненные силы, а ты в порядке… Только себя немного потерял. Сколько лет прошло? — Тринадцать, кажется. — Тринадцать? А сколько тебе было тогда? — Двадцать два. — И не стареешь особо, недаром тот парень выглядит старше. Хм… если бы я кого-то из клетки вытащил, Райвен бы сразу явился. Что пошло не так? Что случилось во время ритуала? — Я отказался от желания. Почувствовал обман. — Он проклял тебя, но и сам получил в ответ, видимо. Надо же… На своей памяти такого не встречал. — Это сколько лет? — Несколько веков. — Какой старый… Неплохо сохранился. Я улыбаюсь, он хохочет. Ему идёт смех. Ему вообще идёт быть таким — простым и обычным, а не загадочным язвительным типом. Он не похож на проводника, на кого-то необычного, не-человека. Я не хочу ему верить: мне кажется это все сказкой, сном, как и всё, что произошло со мной. — Любуешься? Понимаю, что задумался, лишь когда он обращается ко мне, придвинувшись ближе. Качаю головой, отрицая. — А мне казалось, я тебя привлекаю. Джон так близко, что я забываю дышать, замирая. Нравится? Я находил парней красивее в разы. Но… Ловлю его взгляд, а сам опять попадаю в ловушку — магнетизм пропасти, в которую падаешь, не успевая очнуться. Чувствую прикосновение пальцев к шее, им абсолютно хочется поддаться. Подставляюсь под ласку… и получаю пригоршню холодной воды за ворот. — Не зевай! Ах ты ж гадость, издевается! Смешно и обидно. Пока я стаскиваю прилипающую рубашку, Джон буквально выскальзывает из одежды, обнажаясь полностью. Не успеваю пнуть его, как он ныряет и через пару мгновений уже отфыркивается в воде в нескольких метрах от меня. — Ну же, догоняй! Вода отличная! Но от холода перехватывает дыхание: контраст нагретой кожи и прохладной воды шокирует на пару мгновений. Окунаюсь с головой и ложусь на спину, прикрывая глаза. Хорошо. Большие водоемы — как маленькая любовь, и детские мечты о жизни у океана остались где-то позади, в другой жизни. Полностью отдаюсь воде и расслабляюсь, дышу спокойно, мысли отходят на задний план, постепенно растворяясь. Что-то похожее на сон в лодке после дождя — дышать хорошо и освежает. Мир вокруг перестает существовать, затихая; только река и я, мерный плеск и тёплое солнце. — Ян… — вздрагиваю от своего имени, как от толчка. — Ни минуты покоя… — Ага, я тебя минут двадцать не трогал. Уже думал, что ты уснул или утоп незаметно. Выбирайся скорее. Горячий настил, сухое полотенце; вытираю им волосы и только перехватываю их заново лентой, как Джон её отбирает: — Пусть сохнут. Спорить нет желания. Ерошит мои волосы. Даже не хочу представить, в какое кубло они потом превратятся. — Ян… — М? — Ты доверишься мне? Хочешь остаться со мной? Я могу провести тебя куда угодно, хоть на край света. — А он существует? Фыркает. Смотрит куда-то за горизонт. Тоже смотрю, считая облака. — Ян… Мурашки по коже. — Ты меня слышишь? Что-то в его голосе настораживает, что-то тёмное и притягивающее. Кажется, если посмотрю ему в глаза, пропаду. Избегаю его взгляда. — Посмотри на меня… — Нет. Прикосновение отдается маленьким разрядом. Чужие пальцы скользят по плечу и ловят мой подбородок, заставляя подчинится: — Доверься. Невозможно противостоять, особенно когда на выдохе его губы накрывают мои. Горячие и сухие — поцелуй со вкусом солнца. Короткий, он отдается волнением во всём теле и почти болью где-то под сердцем. — Не нужно сопротивляться. Не бойся и не вредничай. А я теперь и не могу — отравленный, отвечаю на второй поцелуй. Он давно пропитал меня, привязал. Вспоминаются все наши моменты, моё порой слегка учащенное сердцебиение наедине и то, что я пустил его на порог дома. Чертов Джон, исчадие ада. Зачем я ему? Приманка? Или… Становится страшно. Вцепляюсь пальцами в его плечи. Я не хочу вновь оставаться один, не хочу. Когда мы возвращались, клетка снова захлопнулась. Плотная невидимая стена, она оказалась настолько осязаемой, что произошедшее за её пределами теперь походило на сон. Без Джона я не смогу выйти, но для этого мне нужно подчиниться ему. Если только проклятие не подействует и на него, или он перестанет мной интересоваться… Это мучит меня, а Джон лишь молчит, возвратившись к привычной рутине. День идёт за днём. Привычная жизнь: чьи-то смерти и пышные похороны, слёзы и фальшь, простые люди и чиновники. В чёрной рубашке жарко, но я не позволяю себе другой цвет в будни, изменяя ему лишь ради выхода в свет. В последнее время нет желания видеться с кем-то, к себе я перестал водить временных пассий, подцепленных на приёмах, но идти все равно приходится — мэру сложно отказать. Я борюсь с шейным платком, но Джон спокойно читает книгу. — Ты не идёшь? Ты ведь тоже приглашён? — Ожидаю кое-кого, это важнее. Давай завяжу платок и иди уже. Как у себя дома, ещё и выгоняет. — Веди себя хорошо… — умело затянув узел и спрятав края под жакет, поправляет мои волосы и заправляет за ухо короткую прядь. Мне остаётся только фыркнуть в ответ: я совсем опаздываю. Разговоры ни о чём, какие-то новые лица. Было бы весело, но… мне беспокойно. Боюсь за дом? Да, это моя территория, но это всего-навсего стены. За Джона? Я вообще не пойму, что чувствую к нему. Раздражение? Влечение? Что было на реке? Ухожу раньше. Автомобиль неспешно скользит по темным улицам. Джон прав, мне надо учиться водить. Глаза закрываются сами. — Мистер? — вздрагиваю, осматриваясь. — Двигатель заглох, но мы почти на месте. Я разбужу вас, отдыхайте. Знакомое ощущение, почти дежавю: рядом с границами моей клетки всегда глохнут автомобили. Но почему тут? Вдалеке виднеются церковные купола. — Тут уже близко. Я прогуляюсь, если Вам не нужна помощь. Ночной воздух освежает, но я все равно его глотаю обрывисто, часто. В доме погашены огни везде, кроме комнат Джона. Ступая по темным коридорам, я отчего-то стараюсь не шуметь. — Йоханан… — Хватит. Меня уже не волнуют прошлые дела, а вот ты почему пришёл? Йоханан? Что за имя? Кому Джон отвечает? Голос его собеседника будто знаком, прислушиваюсь: — Зачем он тебе, этот мальчишка? От него никому не будет толку. — Может, он мне нравится, сколько повторять? Тебе-то что? Что же сразу не прибежал, когда мы границу пересекали? Ослаб совсем, бедняга, так и человеком станешь. — Он мой! Я выбрал эту душу давно и не отпущу, закончу свой ритуал, чего бы мне это ни стоило. Райвен? Тот человек… Я искал его несколько лет, пока не смирился. — Думаешь? Он проклят адом, но тебе не принадлежит. Хотя… даже если и так, я все равно бы его забрал, просто чтобы насолить тебе. — Упрямец! Он не пойдет с тобой, он не доверится, убедишься сам — вспомнишь мои слова! А я ещё вернусь… позже. Шуршание ткани, темная тень и сквозняк: незваный посетитель покинул дом. Значит… в том, что я искал его когда-то, нет особого смысла? Он не вернёт мне меня. Столько сил потрачено впустую… Да и не хочу я ничего возвращать — нечего и незачем уже, слишком много времени прошло. Закрываю дверь своей комнаты, не зажигая свет, опускаюсь на кровать. Заметили ли меня? Не сильно интересно. Больше волнует присутствие нежеланных гостей на моей территории. Будто натоптали, фу. — Ты вернулся? Как мышь скребётся в дверь, но разговаривать не хочется, лучше переварить все произошедшее. Утром всё встанет на свои места… может быть. — Я устал. Увидимся завтра, Джон. Кто я для него? Игрушка? Могу ли я на него положиться? Ведь противостоять — невозможно.