Твой холодный космос

      - Рассказывайте, - Щербина проходит внутрь карцера, оглядываясь. Он указывает Легасову на единственный стоящий здесь стул, а сам опирается о небольшой столик. Больше, кроме капсулы для сна и небольшого отсека для одежды, тут ничего нет.       - Вы же никому здесь не верите, - хмуро отвечает Ульяна, изучая Легасова взглядом. Тот чувствует себя откровенно неловко — он прибыл на станцию решать задачи другого рода. Но всё же входит и садится на указанное место — Борису не хочется возражать, тем более, рядом с ним профессор чувствует себя в какой-то степени спокойно.       - Поэтому и хочу услышать все версии, - Щербина разводит руками. - Товарищ борец за свободу, о какой тирании идет речь?       - Брюханов и Фомин сосредоточили в своих руках всю власть на станции, все ресурсы. Они распределяют все: провизию, инструменты, комнаты, рабочие смены, сеансы связи с землей. Если они отдают приказ, это не обсуждается. Невыполнение жестко карается. Те, кто чем-то не угодил, становятся последними в очереди. И никакой управы на них нет — все передачи на Землю досматриваются, - Хомюк кладет руки на свои колени и внимательно смотрит на зампреда. - Это я называю диктатурой.       - А те, кто пытаются с ней бороться, оказываются в изоляторе? - уточняет Борис. По его лицу нельзя понять, верит он словам женщины или нет.       - Порой даже хуже. Всегда можно послать на Землю отчет о несчастном случае или внезапно развившемся заболевании, - жестко отвечает она. - Меня не коснулась эта участь только потому, что я ценный специалист.       - Хорошо. Ваша версия будет учтена. Я намерен провести полное расследование того, что происходит на этой станции, - Борис отходит от стола. - До этого момента, раз покинуть станцию все равно невозможно, а карантин снят, Вы можете вернуться в свою комнату в жилом блоке. Если у Вас есть какие-то доказательства Ваших слов, предоставьте мне их.       - Я слышала об аварии, - Ульяна поднимается с пола. - И прошу принять к сведению, что Брюханову и Фомину не был выгоден успешный запуск ГПЗ.       - Почему? - Валерий хмурится, впервые вмешиваясь в этот разговор. - Я думал, их ожидают награды и повышения.       - Это так, но в то же время они многое потеряют. Виктор Брюханов должен стать одним из переселенцев на ГПЗ. Формально — глава нового поселения, но там, без поддержки Земли, кто знает, как всё сложится? - Хомюк подходит к ящику для одежды и вытаскивает оттуда свои вещи. - Больше всех теряет Фомин. Он получает повышение до главы Станции. Но в то же время станция станет перевалочным пунктом между Землей и новой галактикой. В неё постоянно будут пребывать новые группы людей, в том числе высокое начальство, не говоря уже о том, что многие, кто работал здесь, вернутся на Землю. Даже если никто не доложит о его злоупотреблениях, и он сохранит должность, он потеряет власть — не сможет больше шантажировать, угрожать и затыкать неугодных благодаря абсолютному контролю всего, что есть на станции.       - То есть Вы полагаете, что начальство станции могло подстроить аварию, чтобы сорвать запуск ГПЗ? - Борис оборачивается от двери.       - Я более чем уверена в этом, - Ульяна смотрит на него пристально, словно пытаясь проверить взглядом.       - Я свяжусь с Землей, чтобы они держали расследование на контроле, и жду Ваших доказательств завтра, - Щербина выходит, и Валерий спешит за ним.       - Я хотел бы отдать распоряжения по ликвидации ПерХимОт в блоке Ц0. С медицинским блоком будет сложнее… - начинает он быстро, стараясь поспеть за широким шагом заместителя председателя.       - Это подождет до завтра? - Щербина оборачивается и замирает. В его взгляде такая фантастическая усталость, что Легасову становится неловко.       - Да. Такое количество вещества в специальной камере для дезинфекции может оставаться долго, ничего с ним не случится, - произносит он тише.       - Хорошо. В таком случае свяжитесь с Акимовым и Топтуновым, пусть идут по домам, - устало кивает Борис, опять приходя в движение. Они идут в жилые блоки. Коридоры с одинаковыми дверями пустуют — комендантский час. - Не хочу, чтобы кто-то ошибся из-за усталости. Это был чертовски трудный день.       - Вы правы, - соглашается Валерий. Действительно, ему нужно больше времени на разработку плана. Надо как следует все просчитать. Ночи, в её здешнем понимании, на это должно хватить. Заодно подумает, что делать с их, похоже, единственным отравленным. Это будет куда сложнее, чем просто очистить помещение.       - Ваша комната, - Борис прикладывает свою карту, и перед Легасовым открывается одна из дверей. Он смаргивает, понимая, что даже не заметил, когда Щербина сделал нужные распоряжения. Тот вообще был, в какой-то степени, волшебником. Казалось, он мог щелкнуть пальцами, и что угодно появилось бы из воздуха.       - Спасибо, - кивает профессор. На первый взгляд здесь есть всё, что нужно. Рабочий стол, экран для связи, капсула для сна, камера для очистки.       - Ложитесь спать, - велит зампред твердо, подходя к соседней двери. Будут жить рядом, вот как. - Я загляну к Вам через полчаса. Если не будете спать — я сам затолкаю Вас в эту камеру. Вы нужны мне отдохнувшим.        Он скрывается за дверью прежде, чем Валерий успевает что-то возразить. Какой же невозможный человек, в самом деле. И главное, ему почему-то верилось. Поэтому после которого разговора с Акимовым и процедуры очистки, Валерий гасит свет и быстро забирается в капсулу, закрывая за собой крышку. Прежде, чем режим сна запускается, он успевает услышать, как открывается дверь. Значит, Щербина действительно не соврал, и это почему-то приятно. ***        Леня как раз выкатывает последний баллон азота, когда Акимов заканчивает разговор с Легасовым через экран. С лица Топтунова все никак не сойдет счастливая улыбка, даже когда приходится приложить усилие, чтобы снять баллон с тележки.       - Легасов сказал, мы должны запереть отсюда дверь 0Ц и потом можем идти, - он первым направляется ко второй двери, ведущей из помещения. Выходит, им сегодня повезло дважды. Мало того, что в баке каким-то образом не оказалось ПерХимОт, они ещё и оказались в незараженной камере дезинфекции. Если бы та дверь оказалась ближе… Кто знает, что произошло бы.       - Они собираются заморозить помещение и убрать ПерХимОт? - высказывает предположение Топтунов, наблюдая за коллегой. Тот пожимает плечами. - Как так получилось, что в баке было ракетное топливо?       - Я не знаю, Леня. И знаешь, сейчас мне наплевать, - признается Акимов. Он успешно вводит код блокировки дверей и направляется обратно. - Пойдем.        Они проходят через ВЦ, морщась от санитарной обработки, и оказываются в коридоре. Карантин сняли, но комендантский час уже начался, так что коридоры станции пустуют. Камеры, правда, не отключены, но Акимова это, похоже, совершенно не волнует — он берет Леню за руку, стоит только за ними закрыться двери камеры санитарной обработки.        Несмотря на то, что слышимость на станции минимальна, и они вряд ли кому-то помешают, они идут молча. Леонид чувствует, как у него отпускает нервы — ему становится зябко, руки мелко подрагивают. Хорошо, что сегодня им больше ничем не придется заниматься, ему кажется, ещё немного, и он начнет ронять все, что попадет ему в руки. Да и Саша, кажется, держится на одной только выдержке. Если подумать, вся жизнь действительно пролетела перед глазами. И да, тот факт, что они будут жить, безмерно успокаивает, но им ещё предстоит разбирательство в причинах аварии. И кто знает, что будет, если их сочтут виновными… Впрочем, сейчас это неважно. Они будут жить, и они будут вместе.        Лене пора поворачивать к себе в комнату, но Александр уверенно тянет его за собой дальше по коридору. Шаг Топтунова сбивается.       - Ты чего? - шепчет он, но не выпускает чужую руку из своей. Ему и самому не хочется расставаться, но им нужно поспать.       - Пойдем ко мне, - предлагает Акимов тихим, уверенным голосом. И его взгляд такой прямой и внимательный, что у Лени, кажется, загораются щеки.       - Саш, я… - он прикусывает кончик своего языка. Что сказать? Не готов? Только сегодня он прощался с жизнью, и вроде бы должен понять, что все может закончиться внезапно, и как легко можно не успеть… И все же не готов.       - Эй, - Александр ловит его вторую руку и продолжает неотрывно смотреть в глаза. - Ничего такого. Просто я не смогу… Не могу тебя отпустить. Мне кажется, у меня сердце остановится. Ты должен остаться рядом.       - Пойдем, - кивает Топтунов тут же. И улыбается подрагивающей улыбкой. Они проходят по коридору дальше, и Саша отпирает свою комнату. Он пропускает Леню вперед и впервые отпускает его руку, но продолжает следить глазами.        В камеру для очистки Саша пропускает Топтунова первым. Сегодня Леониду как никогда кажется, что этой процедуры недостаточно, хотя как инженер он знает механизм и понимает, что никакой грязи на нем остаться не могло. И все же сейчас, вдыхая пар, он опять мечтает о возвращении на Землю и о настоящем душе.        Когда он выбирается обратно в комнату, капсула для сна уже открыта. Конечно, она одноместная. Леня подходит к ней и критически осматривает, пока очистку проходит сам Александр.       - И мы сюда поместимся? - интересуется он, трогая спальное место длинными пальцами.       - Конечно. Ты такой худенький, - отзывается Акимов, и Леня зябко ведет плечами. Он стесняется своего тощего тела, и Саша, словно уловив это, подходит сзади и аккуратно обнимает его. - В отличии от меня, конечно. Эй… Ты красивый.        Лёня не знает, что на это ответить. Он забирается в капсулу и прижимается к стенке, пытаясь освободить для Александра как можно больше места. Тот забирается следом и закрывает крышку. Они действительно умудряются поместиться, и Саша тянет Топтунова к себе, перекидывая через свое тело его длинную руку. Получается даже очень удобно.        Саша поворачивает голову и целует Леню, и тот, прежде чем закрыть глаза, видит, как на потолке капсулы отсчитывается время до запуска режима сна. Он жмурится, касается носом носа Саши и счастливо улыбается, погружаясь в сон. Жить — это уже само по себе большое счастье, а рядом с Акимовым… Лёне теперь вообще не важно, что с ним случится дальше. Этот момент стоит всего на свете. ***        Валерий просыпается, чувствуя себя несколько разбитым. Он не привык к этому космическому сну, и потому долго приходит в себя, собирая мысли по кусочкам. Хочется немедленно заняться планами ликвидации, но экран сообщает, что Борис ждет его в блоке РЖ, в переговорной. И если Легасов что-то и понял про этого человека, так это то, что ему лучше не отказывать.        Когда он входит в помещение, Щербина сидит за большим столом. Он подает Легасову индивидуальный экран.       - Доброе утро. Попросил у Брюханова полный доступ ко всем файлам по ГПЗ. Можете изучить, - комментирует он. - И с нами кое-кто хочет поговорить.       – Доброе, - Легасов садится в кресло и открывает первый файл. Со многими из этих документов он был знаком, но не мешало освежить в памяти.       - Можете зайти, - говорит Борис кому-то через кнопку связи. Дверь открывается, и в помещение входит мужчина, сразу усаживающийся за стол.       - Здравствуйте. Ситников, Анатолий Андреевич, заместитель главного инженера ГПЗ, - представляется он. - Кто вы, я уже знаю. Мне сказали, вы отвечаете за ликвидацию последствий аварии. Я хотел бы предложить свою помощь. Если товарищ Дятлов в больнице, именно я отвечаю за эксплуатацию ГПЗ.       - Вы понимаете, что в связи с этим к Вам будут определенные вопросы? - уточняет Щербина, пока Легасов пробегает глазами предложенные ему документы.       - И я готов на них ответить, - кивает Ситников. Взгляд у него прямой и располагающий.       - В момент аварии… Это была не Ваша смена, верно? - Щербина, кажется, подготовился. Валерий даже чувствует определенный укол — теперь Борис понимал ситуацию в чем-то даже лучше его самого.       - Да. Моя смена закончилась. Мы перевели ГПЗ из конструкторского отдела в блок АЦ, вторая смена должна была вывести его на орбиту станции и установить на опоры, чтобы завтра, то есть сегодня, провести запуск, - отчитывается инженер.       - По правилам эксплуатации, Вы перед переводом должны были провести полную проверку ГПЗ, - Легасов кладет планшет на стол.       - Верно. И я её провел, - снова соглашается Анатолий. - Мой полный отчет отправлен товарищу Фомину, я могу восстановить его, если нужно.       - Вы проводили замеры топливным сканером? - уточняет Валерий. Отчет волнует его мало — написать можно всё, что угодно.       - Да. Я принес его, - Ситников выкладывает прибор на стол. Профессор тут же придвигает его к себе, открывая результаты полученных измерений.       - Я вижу результаты Вашей проверки. Во всех трех баках — ПерХимОт, утечек нет, - Легасов показывает данные Борису. – Но это последняя проверка. Почему вторая смена не проверила все повторно?       - Я не знаю. По протоколу — они должны были, - Анатолий только качает головой.       - Где был прибор? - Щербина хмурится, а затем, заметив непонимающий взгляд профессора, поясняет: - Я распорядился, чтобы в зону Ц никого не пускали. Там могут быть улики.       - Прибор находится в сейфе, в конструкторском бюро. Мы вынимаем его только для измерений. Я убрал его обратно после последнего осмотра, - отвечает Ситников.       - У кого есть доступ к сейфу? И кто должен был проводить проверку в другой смене? - продолжает допрос Борис.       - Кроме меня — у товарища Дятлова, товарищей Брюханова и Фомина и… Кажется, это всё, - припоминает Анатолий. - Проверку должен был проводить инженер Топтунов, под контролем товарища Дятлова. Это странно. Я встретил Столярчука сегодня, он сказал, Дятлов перед испытанием послал его за прибором, но не сказал код сейфа, так что он пошел искать меня, а потом случилась авария…       - Расскажите про перевод, - просит Валерий. - Вы проверили ГПЗ и контролировали его передвижение в блок АЦ?       - Да, после окончания проверки я дал команду, и мы перевезли его в блок для запуска. Подключили к рельсам. На этом наша смена закончилась, - Ситников кивает.       - Вторая смена приняла у Вас ГПЗ? Они сразу начали готовить его к запуску?       - Нет, их там не было, - Анатолий качает головой. - Только товарищ Дятлов. Нас не поставили в известность об испытании заранее. Когда мы пришли на смену, нам объявили, что сегодня будет перевод. И второй смене также ничего не сообщили. Они пришли как обычно, в конструкторский блок. Возникла путаница, они не могли понять, что происходит. Когда мы вернулись, мы сообщили им, что ГПЗ перевезли. Тогда Столярчук, Акимов и Топтунов отправились в блок АЦ, остальные остались доделывать оставшуюся часть работы в бюро.        Валерий обменивается взглядом с Борисом. Либо очень большое количество людей вовлечено в подмену, либо они нашли тот период времени, когда подмена могла быть осуществлена одним человеком. И они оба понимали, каким.       - Вы пойдете с нами в блок АЦ. Дадите свои комментарии по ситуации там, - Щербина решительно поднимается с места. Валерий уже привычно следует за ним — идея не лишена смысла, ему и самому не помешает там осмотреться.        По коридорам они идут быстро. Ситников хорошо ориентируется на станции и дает некоторые пояснения по подготовке ГПЗ. Борис задает довольно меткие вопросы. Ещё перед сном Валерий думал, что его должно волновать только то, как ликвидировать последствия катастрофы, но теперь понимал — они не могут даже чувствовать себя в безопасности, пока не понимают, что произошло.        Блок АЦ поражает. Хотя они уже видели его на экране, сейчас он кажется невероятно огромным. Борис, кажется, даже присвистнул, проходя через дверь, открытую для них Ситниковым. Первое, что интересовало Валерия – топливные баки. Он забрал из рук Анатолия прибор и проверил поочередно каждый, включая взорванный. Ни следа ПерХимОт. Пока он возился с этим, Борис и Анатолий рассматривали пробоину в боку ГПЗ.       - Вот причина, - Ситников указал на один из кранов, который и пропорол бок звездолета. - Здесь… - он кинул взгляд на Щербину, словно оценивая его способность понять конструкцию. - Здесь колесо, видите? Оно должно идти по вот этому рельсу. Тогда щуп плавно перемещает ГПЗ к люку. Но по какой-то причине колесо смещено с рельса, и поэтому щуп воткнулся в обшивку и повредил её.       - А колесо могло сойти с рельса в результате аварии и взрыва? - хмурится Борис, обходя конструкцию по кругу.       - Нет, - решительно отвечает Ситников. Однако его мнения Борису, кажется, недостаточно. Он поворачивает голову к Легасову.       - Нет, - подтверждает Валерий, пристально рассматривая колесо. - Аварии и не произошло бы, если бы оно было на месте. Вторая смена это упустила?       - Это не в их юрисдикции, - качает головой Анатолий. - Это оборудование не относится к эксплуатации ГПЗ. Его сборкой, ремонтом и проверкой занимается служба технического обслуживания станции. Мы не имеем к ней отношения. Насколько я знаю, проверку проводили неделю назад.       - Вы свободны, - кивает Щербина, тоже рассматривая колесо, словно надеется увидеть там что-то новое. - Если нам потребуется, мы с Вами немедленно свяжемся.       - Конечно, - ещё раз оглядев блок, Ситников направляется к блоку 0Ц, собираясь, по-видимому, выйти через него.       - Нет, туда нельзя! - окликает его Валерий. - Простите, а почему именно через этот выход? В той части же почти ничего нет...       - Все верно. Оттуда ближе только второй медицинский блок и топливный склад. Я хотел проверить количество топливных баллонов, - кивает Ситников, пока Валерий провожает его к нужному выходу. - Нужно же понять, куда делся ПерХимОт.       - Да, это хороший вопрос, - кивает Легасов. За Ситниковым закрывается дверь, и Валерий возвращается обратно к месту аварии. Произошедшее никак не укладывается в голове.       - Доброе утро, товарищ Акимов. Разбудите товарища Топтунова и приходите в блок АЦ, обсудим аварию, - тем временем, Борис говорит через экран. - Но сперва ответьте на один вопрос. Когда вчера товарищ Дятлов выходил из блока, через какие двери он вышел… Да? Уверены? Хорошо. Тогда ждем вас.       - Он выходил через 0Ц? - догадывается Легасов, рассматривая баллоны с азотом.       - Верно, там и надышался, - кивает Борис, подходя ближе. - Товарищ Легасов, как по-Вашему могла произойти подмена?       - Самый простой и понятный сценарий? Дятлов не предупредил никого об испытании, чтобы создать путаницу. Первая смена ушла, вторая ещё не пришла. Он остался наедине с ГПЗ. Он снял баки, через камеру 0Ц перевез их в топливный склад, а оттуда взял баки с ракетным топливом. Но недооценил, что камера дезинфекции не справится с ПерХимОт, и те капли вещества, которые он потерял при экстренной смене баков, осядут там. Затем, при проведении проверки, он отправил Столярчука за измерителем, понимая, что тот не сможет достать его вовремя. И вышел, чтобы не присутствовать при испытании, и чтобы все претензии позже были к Акимову и Топтунову. Но он допустил ошибку и пошел через 0Ц, где и надышался паром ПерХимОт. Но вот чего я не понимаю, так это того, зачем ему портить рельс, - Валерий оборачивается и внимательно смотрит на Щербину.       - Я вообще не понимаю, зачем ему это все. Нет мотива, - качает головой зампред. - Может, работает на американцев?       - Я не об этом, - мотает головой Валерий. - Заменить топливо — умно, хитро. Сложно, но при грамотном исполнении — идеальный сценарий. Звездолет не взлетел бы, топливо было бы израсходовано. Причина неудачи была бы не ясна. ГПЗ вернули бы в конструкторское бюро на доработку. Дятлов мог бы полностью снять с себя ответственность и возглавить работу по улучшению звездолета. На Земле это сочли бы просто очередной неудачей, пожурили бы, но ничего не поделаешь. Эта авария, в свою очередь — просто, примитивно, опасно и сразу привлекает много внимания. Это кольцо, этот рельс… Странно, что ему вообще пришло бы такое в голову. Вряд ли он вообще видел эту конструкцию до перевода, не его область.       - Возможно, это был план Б? Если не успеет подменить топливо? - предлагает Щербина.       - Нет. Щуп пропорол топливный бак, - решительно заявляет Легасов. - Если бы там был ПерХимОт, мы имели бы ту катастрофу, о которой я говорил. Дятлов знал это, он не мог так рисковать.       - Выходит, это мог подстроить лишь кто-то, кто уже знал, что в баках не ПерХимОт? - Щербина щурится.       - Или кто-то, не имеющий отношения к строительству ГПЗ. Это даже более вероятно. На два саботажа не хватило бы времени, - Валерий хочет сказать что-то ещё, но Борис неожиданно прикасается пальцами к его губам. Легасов замирает, а затем слышит приближающиеся шаги.       - Товарищ Брюханов? - Щербина делает шаг вперед и осматривает директора станции. Тот выглядит… Странно. В защитном костюме, но без шлема. Шлем находится в пакете, вместе с одеждой и странной небольшой коробкой из твердого пластика. - Чем обязан?        По тону Бориса слышно, что он хочет спросить, почему Брюханов в таком виде, но решает пока повременить с этим.       - Вы хотели сегодня установить связь с медицинским блоком, но боюсь, это невозможно, - голос мужчины отдает дрожью. - Боюсь, что состояние товарища Дятлова ухудшилось. Ему нужна медицинская помощь, уход. А из-за сохраняющегося карантина медицинский персонал не имеет туда доступа.       - Надо отправить кого-нибудь, - кивает Валерий. - Он вряд ли сможет проводить процедуры самостоятельно, а без них он умрет.       - Это не опасно, отправлять туда людей? - Борис поворачивается и теперь смотрит только на Легасова.       - Опасно, - сглатывает тот. - Костюмы не панацея. Из-за особенностей мелкой моторики в них, возможно, нельзя будет оказывать помощь. Кроме того, неизвестно, как долго придется там провести. А заражение ПерХимОт от человека к человеку… Изучено недостаточно.       - И Вы предлагаете рискнуть жизнью медработника ради нашего главного подозреваемого? - Борис мотает головой.       - Он только подозреваемый! Но даже если он виновен — не нам решать, заслуживает ли он жизни, - Легасов повышает голос.       - Если он виновен, а это, скорее всего, так, то это измена Родине, его в любом случае ждёт смертная казнь, - тон Щербины тоже меняется. Теперь они с профессором стоят друг напротив друга как два ощетинившихся кота. - Я не пошлю кого-то на возможную смерть ради этого человека.       - Я знал, что Вы скажете это, - подает голос Брюханов, и Валерий вздрагивает. Кажется, они с Борисом оба забыли, что не одни. - Поэтому я хочу предложить себя в качестве добровольца.       - Вы пойдете туда? - Щербина смотрит с интересом. - Что ж… Если это Ваше личное решение, я не стану возражать. Но сперва… Покажите, что в коробке.       - Я не хотел бы, - директор мотает головой, но Борис делает к нему два шага, и он аккуратно вытаскивает коробку, держа её так, чтобы она не болталась. Он открывает крышку и демонстрирует её содержимое Щербине, прежде чем закрыть и так же бережно убрать обратно.       - Идите, - вздыхает Щербина, покачав головой. Брюханов разворачивается и, не прощаясь, быстрым шагом выходит из блока. Валерий и Борис смотрят ему вслед. - А вот и мотив.       - Что? - Валерий хмурится, переводя взгляд на заместителя председателя. - Помните, я сказал, что у Дятлова нет мотива. Я уже решил, что он может работать на американцев. Но кажется, мотив у него всё-таки есть. И куда ближе к дому.