Твой холодный космос

      - Глупо, - это, пожалуй, все, что может сказать Легасов по этому поводу. Другого слова и не подберешь. Подумать только, жертвовать, можно сказать, делом всей жизни, рисковать здоровьем, карьерой, и все ради чего? Ради какого-то увлечения…       - Говорите так, словно никогда не были влюблены, - усмехается Щербина. Он вытащил откуда-то целый стул и сел на него. Валерий отводит взгляд. - Легасов? Неужели…       - А Вы разве не в курсе, что любить можно только Родину и Партию? - тут совершенно нечего стыдиться. Даже наоборот. Это Щербине должно быть стыдно, что он говорит о любви, словно какая-то девчонка-старшеклассница. И все же Валерий ощущает какую-то потребность защищаться. - Никакой любви не существует. Есть определенные биологические потребности, и есть определенные рамки общества. Мы должны создавать семьи, стабильные ячейки общества, взаимодействовать. Я человек науки, я смотрю на все…       - Да… - тянет Борис таким тоном, что Легасов невольно осекается. И опять против воли чувствует смущение. Да что такое? Он уверен в своих словах, в своих суждениях. И вдруг так легко теряется, только потому что какой-то управленец смотрит на него… С сочувствием?       - И что же, по-Вашему, любовь? - это ужасно глупо. Они взрослые люди, приехавшие сюда делать серьезное дело, и вдруг спорят из-за понятия «любовь». Но он просто не может остановиться. Это словно натолкнуться на кого-то, кто верит во что-то абсурдное, вроде того, что Солнце вращается вокруг Земли. Вся его сущность протестует против таких заблуждений, и он чувствует себя уязвленным, потому что… Его сочли одиноким? Несчастным? Не познавшим в жизни чего-то важного?       - Знаете, у меня есть ощущение, что Вы сейчас сможете понаблюдать это своими глазами, так что смотрите внимательно, - советует Щербина вместо ответа. И Валерий снова не может понять, о чем идет речь, пока со стороны входа не раздаются шаги.        Леонид и Саша входят быстро, тревожно. Сейчас у Валерия впервые есть возможность рассмотреть их как следует — он впервые видит их лицом к лицу, еще и без костюмов. И первое, что бросается ему в глаза — явная молодость Топтунова. Совсем мальчишка. А ещё — отношение Бориса. Тот поднимается со своего места, чтобы пожать им обоим руки. Похоже, несмотря на то, что он не полностью понимал ситуацию, Щербина оценил их вчерашний труд. Что отметил для себя Валерий, так это то, как зампред умел обращаться с людьми. Казалось, он был способен найти подход и правильно поставить себя в разговоре абсолютно с кем угодно.       Именно поэтому Валерий, которому хотелось фыркнуть в ответ на последнее предложение Щербины, невольно все же присматривается к вошедшим инженерам. И замечает, что Акимов старается держать Леонида как бы за своим плечом. А Леня, в свою очередь, смотрит не на них с Борисом, а только на Александра.       - Итак, расскажите мне, что вчера произошло, - просит Борис, указывая на помещение, усыпанное осколками, кусками обшивки и прочим мусором. - С самого начала.       - Мы заступили на смену, - начинает Акимов. - В конструкторском бюро. Там не было никого и ничего. Через некоторое время нам, наконец, сообщили, что ГПЗ перевели сюда. Тогда мы перешли сюда. Товарищ Дятлов уже был здесь. ГПЗ стоял на рельсах. Товарищ Дятлов объявил, что нам нужно вывести его на опоры за пределы станции и подготовить к запуску.       - Я провел осмотр ГПЗ, - тихо, но решительно произносит Топтунов. Саша тут же оборачивается к нему.       - Мы провели осмотр, - поправляет он с нажимом. Валерий невольно тяжело вздыхает.       - Вы проверили всё? - Щербина задает вопрос, на который уже знает ответ. Исход этой части разговора предрешен.       - Всё, кроме топливных баков. Я внес все данные в базу, - кивает Леня. - Для проверки топливных баков у нас не было оборудования. Топливный сканер находился в сейфе, я попросил у товарища Дятлова доступ.       - Да. Он велел товарищу Столярчуку сходить за сканером. Однако тот не вернулся через полчаса, и Анатолий Степанович стал настаивать, чтобы мы выводили ГПЗ без этой проверки, - Акимов чувствует себя неловко. С одной стороны, ему приходится признаваться в допущенном нарушении. С другой — обвинять в этом своего начальника.       - Хорошо, вы согласились на это. Что происходило дальше? - Борис, кажется, даже смотрит с сочувствием.       - Мы зашли за защитные панели. Вон туда, - Леонид указывает рукой. - ГПЗ должен был пройти по рельсам к задней стене, после этого мы должны были открыть для него ворота и вывести его на поверхность станции на опоры.       - В этот момент Дятлов ушел? - уточняет Борис. Валера понимает, к чему он клонит — спешил ли Анатолий уйти до того, как щуп повредит обшивку, или он не знал об этом?       - Да, - кивает Саша, но тут же спешит добавить. - Вывод на поверхность — процесс довольно сложный и длительный, и во время него блок АЦ по сути открыт, можно находиться лишь возле панели управления, за защитой.       - А топливо в этом процессе участвует? - настает время Легасова задавать вопросы. Картина должна быть ясна.       - Да, – кивает Леня. - Рельсы могут подвести ГПЗ к воротам станции, но для того, чтобы вытолкнуть его наружу необходимо определенное усилие. Мы должны были запустить дистанционное управление для этого. Двигатель дает усилие, ГПЗ поднимается над станцией и встает на опоры.       - И что произошло бы, если бы с щупом ничего не случилось, и вы попытались бы «вытолкнуть» ГПЗ со станции с обычным ракетным топливом в баках? - не совсем понятно, к кому именно обращается Борис, но Валерий уступает инженерам право ответить.       - Энергии бы не хватило. ГПЗ бы завис, нам пришлось бы придумывать, как дистанционно «втащить» его обратно, - предполагает Акимов.       - За это время он бы израсходовал все топливо, ведь оно малоэффективно, и установить причины происшествия стало бы очень трудно, - добавляет Легасов. - Можно было бы предположить ошибку дистанционного управления, нарушение в работе двигателей, проблему в топливном отделе…       - На изучение причин ушли бы недели, - подтверждает Леонид, который уже может нарисовать эту картину в своем воображении.       - Понятно, - Борис удовлетворенно кивает. Теперь высказанное предположение о двух преступниках и двух преступлениях обретает ещё больший смысл. Дятлову было выгодно, чтобы до момента вывода ГПЗ на опоры все шло гладко.       - Что… Что теперь будет? - уточняет Леня. Он переводит взгляд с Легасова на Щербину, словно пытаясь понять, кто из этих людей будет вершить их судьбу.       - Я… Обязан сообщить на Землю обо всем, что здесь произошло. Как есть. Вы нарушили протокол, не проведя достаточную проверку. Это будет отмечено в моем отчете, - Борис тяжело вздыхает. Да, насчет сочувствия — Валерию точно не показалось. - Однако я отмечу так же Ваши смелые, решительные действия во время критической ситуации на станции, а также Вашу искренность и готовность к сотрудничеству.       - Тогда я прошу отметить то, что проверка состояния ГПЗ перед выводом — моя ответственность. Товарищ Акимов не имеет к этому никакого отношения, - голос Леонида становится неожиданно сильным в этот момент.       - Леня!       - Хорошо, молодой человек, - Борис кивает и кидает один быстрый взгляд на Легасова. Который предпочитает тут же сменить тему.       - Нам нужно охладить блок 0Ц максимально, какой самый простой способ это сделать? - он указывает на баллоны с азотом.       - Можно вытащить сюда один из вентиляционных шлангов и сделать все через него, - предлагает Топтунов. - Но при такой температуре, как убрать ПерХимОт? У нас нет техники, способной работать на таком холоде.       - А что используется для работы в открытом космосе? - Валерий хмурится. Вот этого он никак не ожидал.       - Только внешние щупальца станции, но их нельзя снять, - Акимов качает головой и косится на баллоны.       - Я проверил, баки, которые должны были быть на ГПЗ, все на складе, - Ситников появляется за их спинами так тихо, что его голос заставляет всех присутствующих вздрогнуть.       - Анатолий Андреевич, на станции есть оборудование, способное работать при температуре, необходимой для гарантированной заморозки ПерХимОт? - Легасов оборачивается.       - Согласно инструкциям — должно быть, - кивает Ситников. - Но фактически его нет. ПерХимОт доставляют сюда сразу в баках. Мы не должны были работать с ним, поэтому, похоже, кто-то пренебрег необходимостью закупить такое оборудование.       - Тогда какие у нас варианты, Легасов? - Борис обводит глазами всех присутствующих, но ответа ждет именно от Валерия.       - Человек должен быть способен продержаться в таком холоде достаточное время, чтобы убрать ПерХимОт, если достаточно утеплить его, - устало произносит Валерий. - Теоретически.       - Надеть скафандр? - уточняет Щербина и тут же кивает сам себе. - Верно, в открытом космосе ведь холодно…       - Скафандр, верно. Однако наибольшую проблему представляют руки. Там нужны максимально тонкие манипуляции, чтобы ни следа не осталось, поэтому перчатки могут быть лишь очень тонкими. Даже при быстрой работе риск серьёзного обморожения… Крайне высок, - Легасов ещё раз оглядывается. Есть ли у них другие варианты? Нет, кажется, никаких. И времени тоже не так много. Скоро ПерХимОт начнет растворять обшивку, и собрать его будет сложнее, а дальше… Нет, больше ждать нельзя.       - Значит, нам надо найти кого-то, кто согласится рискнуть здоровьем? - Борис собирается. Валерий видит это в изменении его осанки, взгляда. Он не сомневается, что Борису не составит труда найти на станции человека, который согласится и на такое.       - Я пойду, - неожиданно подает голос Ситников. Валерий смотрит непонимающе. - Из всех на этой станции, не считая товарища Дятлова, я единственный, кто проходил подготовку по работе с ПерХимОт и хорошо умею обращаться со сканером. Я лучше кого-либо на станции подойду для выполнения этой задачи.       Повисает тишина, в которой присутствующие обмениваются взглядами. Валерий, Леонид и Саша смотрят на Ситникова с явным непониманием. У него нет ни малейших причин так рисковать собой. Он — ценный сотрудник, можно сказать — главный по конструированию ГПЗ сейчас, когда ситуация с Дятловым… Сложная. Никто даже не предложил бы его кандидатуру, если бы он не вызвался сам. Так зачем? Сам Анатолий, в свою очередь, смотрит на Бориса. И взгляд у него прямой и явно о чем-то говорящий, вот только Валерию не хватает этих пресловутых социальных навыков, чтобы расшифровать это послание. Зато Щербина, кажется, все понимает, и взглядом спрашивает Валерия, хороший ли это вариант. Легасов кивает. Действительно, лучше кандидата им не найти.       - В таком случае, товарищ Топтунов, товарищ Акимов, охлаждайте помещение. Легасов, проведите для верности инструктаж о том, что там делать. А я договорюсь, чтобы сюда принесли все необходимое, - подводит итог Борис. ***       - Решили не оставлять меня подыхать совсем в одиночестве? Как благородно, - Дятлов даже не делает попыток поднять голову и посмотреть на вошедшего. Какая разница? Он не думал, что кто-то явится. По молчанию экрана стало понятно — скорее всего, гостям с Земли, а может, кому-то на Станции удалось во всем разобраться. А это значит неминуемую расплату.       - Это я, - короткая фраза, но голос такой знакомый, что Анатолий, вопреки сильной слабости, поднимается на локтях. Человек одет в защитный костюм, но в небольшом окошке видно знакомое лицо, и это заставляет слабо улыбнуться. - Зачем ты это сделал?       - А зачем ты сюда пришел? - это ответ, а вовсе не новый вопрос. Они оба понимают, что происходит. Просто… Наверное, будь они лет на ...дцать моложе, можно было бы сказать какую-нибудь романтичную чепуху вроде «я не могу без тебя», но сейчас уже не до слов. Остаются только поступки. Хорошие, плохие, просто глупые. Но в конечном счете значащие куда больше.       Брюханов помогает Анатолию сесть. В медицинском блоке даже капсула для сна куда сильнее напоминает обычную кровать. В целом здесь… Даже уютно. Дятлов даже думал о том, что это не худшее место чтобы провести свои последние дни. Или часы. Без нормальных анализов он не мог сказать, сколько ему осталось.       - Что собираешься делать? - интересуется он, косясь на Брюханова. Шансы, даже с правильно организованной помощью, у него весьма средние. Но, по крайней мере, некого винить кроме себя. И где он так просчитался?       - Сделаю тебе капельницу. Но сначала поешь, - Виктор усаживается рядом и аккуратно ставит на тумбу у кровати принесенную коробку. Дятлов аккуратно тянет её к себе и открывает ослабевшими пальцами. Заглядывает внутрь и тут же вскидывает взгляд на Витю.       - Ты с ума сошел? - интересуется он и снова смотрит в коробку, чтобы убедиться, что ему не почудилось.       - Всё настоящее. Даже масло из настоящего молока, - с легкой гордостью произносит Брюханов, рассматривая мужчину. Скоро от его положения и статуса ничего не останется, но пока у него есть хоть какие-то возможности, он хочет использовать их. Хотя бы ради этой слабой улыбки на чужом лице.       - Ты волшебник, - тихо произносит Анатолий, аккуратно вытаскивая из коробки бутерброд с маслом и икрой. Может быть, это не самый худший вариант концовки из всех существующих. ***       - Мы готовы? - уточняет Щербина. В помещении, помимо них с Легасовым и Акимова с Топтуновым, следящих за показателями температуры, ещё двое медиков с оборудованием. Нет только самого героя. Из соображений безопасности ему предстоит входить с другой стороны. Валере это не нравится — так Ситникову придется тратить время, чтобы запереть дверь. Но рисковать нельзя, отсюда слишком большая тяга воздуха.       - Готовы, начали, - Легасов дает звуковую команду. Камеры в блоки дезинфекции не выдержали заморозки, так что они не видят, что происходят внутри. Слышат только, как открывается дверь. Топтунов подходит к двери, ведущей в их блок, вбивает код. По команде он должен будет отпереть дверь как можно скорее. Легасов видит, как он почти прижимается ухом к стене, прислушиваясь. Воцаряется полная тишина. Профессору кажется, он даже может услышать писк работающего сканера. Нет, наверняка просто иллюзия, обман слуха.       Минуты тянутся бесконечно. Валерий прикинул для себя, что примерно пять минут на таком холоде относительно безопасны — ткани не успеют повредиться достаточно. Он упомянул об этом при подготовке, и теперь заметил, что Щербина смотрит на часы. Сколько прошло, три минуты? Ситников хорошо подготовлен, он справится. Плюс, они постарались укрепить рукава — холод не должен подняться дальше кистей рук. И все же риск есть. Если руки замерзнут слишком быстро и пальцы перестанут слушаться? Самая опасная часть — перенос ПерХимОт в ящик для удаления со станции. Одна ошибка, если хоть немного вещества останется на перчатках, те не выдержат. При оттаивании произойдет мгновенное отравление. Черт, они должны были придумать что-нибудь поумнее!       Раздаются два коротких удара. Леня отпирает дверь и сразу же отшатывается от исходящего из 0Ц холода. Акимов, с другой стороны, захлопывает дверь сразу же, стоит Ситникову почти вывалиться из помещения.       Валерий, сделав несколько шагов, забирает из его руки сканер. Лед обжигает кожу, но он не выпускает прибор из рук. Вот показатель обнаружения, а вот уже нулевой. Значит, все должно быть чисто. Он удовлетворенно кивает, глядя на то, как медики суетятся вокруг Ситникова, стаскивая с него перчатки и укутывая руки чем-то специальным, чтобы согреть их постепенно.       - Отличная работа. Благодарю, - Борис подходит и кивает головой, не имея возможности пожать Анатолию руку. Тот кивает в ответ, и идет в сопровождении медиков к выходу. С него потребуется снять костюм, и руки будут нуждаться в осмотре, но, насколько успел заметить Легасов, все не так уж плохо. Остается надеяться, что ему не показалось.       - Что теперь? - тихо спрашивает Акимов, подходя ближе. Леня за его спиной зябко ежится. - Мы задержаны или…       - Никаких мер в отношении вас пока принято не будет, - качает головой Щербина. - С должностей вас тоже никто не снимает. Если работа по восстановлению ГПЗ начнется до окончания расследования, вы будете принимать участие. До этого момента — вы свободны. Идите отдохните. И… Подготовьтесь отвечать на вопросы комиссии на Земле. Лучше бы, чтобы то, что вы говорите, совпадало.       - Спасибо большое, - кивает Александр и делает знак Топтунову, чтобы следовал за ним. - Спасибо.       Они уходят так же быстро, как и пришли. Валерий косится на Щербину. Очевидно, что эти двое стали просто пешками в плане Дятлова, теми, на кого он должен был свалить вину за неудачный запуск ГПЗ. И теперь мало того, что они болтались между жизнью и смертью несколько часов, теперь им еще и предстоит отвечать перед правительственной комиссией, и черт знает, чем это кончится. Но в то же время Легасов понимает и то, что у Бориса нет никакой возможности защитить этих двоих. По всем правилам они должны были провести полную проверку, независимо от того, что там приказал Дятлов.        И все же в течение всего этого дня Борис открылся Валерию как-то иначе. Было очевидно, что он и сам хотел бы помочь этим ребятам. И что ему неприятно принимать решения, которые причинят кому-то вред. Словно он искренне начинал переживать за тех, с кем вступал в контакт. Это было… Непривычно. В научных кругах политиков представляли себе иначе.       - Ну как, увидели? - интересуется Борис, не глядя на профессора. А тот ведь и думать забыл об их разговоре. Отвлекся.       - Не понимаю Вас. Вы серьёзный человек, важными вещами занимаетесь, а в голове такие глупости. Любовь, - Валерий поводит плечами, словно одно это слово ему неприятно.       - Мы с вами здесь уже могли умереть. Я, по крайней мере, пару раз точно прощался с жизнью. И что, Вы в этот момент о своих научных трудах думали? Или всё же не о чем-то, а о ком-то? Да, об этом. Что мы будем делать с медицинским блоком? - спрашивает Щербина прежде, чем профессор успевает сказать какую-нибудь глупость в ответ на первый вопрос. Тот мотает головой.       - Это сложно. По сути, весь яд там — внутри человеческого тела, и как его вывести… Я пока не могу ответить на этот вопрос, - он вздыхает. Разобраться с ПерХимОт в небольшой камере — одно дело. Разобраться с ним же внутри живого человека — задача пока для него непосильная.       - Я думал, Вы знаете все, - бросает Борис легко. Валерию снова хочется дернуться, защититься. Сказать, что он не медик и даже не биолог, и влияние ПерХимОт на людей изучал не особенно глубоко. И что это вообще достаточно новый вопрос для науки. Но один взгляд на лицо Бориса, и это желание отступает. Щербина улыбается, легко, устало, одними глазами.       - Я узнаю, - тихо обещает Валерий. Что-то сегодня им удалось. Надо уметь радоваться хотя бы этому. Прочувствовать момент. Маленькая победа. Сейчас он пойдет к себе и запросит все материалы по отравлениям ПерХимОт. И, может быть, что-нибудь придумает. А Борис пока пусть побудет детективом и попробует разобраться, кто испортил рельсы. У него, вроде, недурно получалось.       - Внимание, подготовка к открытию шлюзов началась. Убедитесь, что вы находитесь за закрытыми экранами, - произносит искусственный голос.       - Что это значит? - Щербина поворачивается на месте, словно пытаясь найти источник звука.       - Внимание, подготовка к открытию шлюзов началась. Убедитесь, что вы находитесь за закрытыми экранами. Шлюз будет открыт через пять минут.       - На выход, быстро! - командует Легасов и, схватив Бориса за рукав, дергает его к двери, но не успевает — сперва предметы вокруг, а затем его ноги начинают отрываться от пола, поднимаясь вверх. Отключается гравитация помещения.       - Это ещё что за черт? - повторяет Щербина, которого тоже поднимает в воздух.       - Через пять минут шлюз для ГПЗ откроется, - взгляд Валерия шарит по помещению в поисках консоли, с которой можно отменить невесть как запустившуюся команду. - И нас с Вами сдует в космос!