Прикосновение пламени

       Шерлоку хотелось сбежать.        Хотелось скрыться там, где его бы никто и ни за что не нашел, лишь бы заглушить этот громкий отчаянный стук сердца. Он был готов бежать куда угодно и сколько угодно, лишь бы этот стук утих хоть на пару мгновений. Дыхание давно восстановилось, руки более не были опутаны вуалью дрожи, но Шерлоку легче не становилось от слова «совсем». Ему хотелось развернуться, догнать Джима, схватить за запястье и наконец-то увидеть его глаза. Отвратительно сильно хотелось спросить в чем же причина этих глупых побегов от каждого разговора, косвенно касающегося их возможной встречи, хотелось разрешить эту несуразную проблему раз и навсегда! Но Шерлок не стал. Джим был импульсивен и вспыльчив, поэтому Холмс не знал, как он мог среагировать, если бы его увидели воочию без предварительного согласия.        Непостоянство в людях крепко напрягало Шерлока, ведь таких личностей невероятно трудно прочесть, да и понять, как с такими себя вести — дело не из лёгких. В других ситуациях легче было бы банально плюнуть на мнение собеседника и вести себя так, как бог на душу положит, однако Джим не был той личностью, с которой можно так поступать.        Шерлок попросту бы не стал.        Он вернулся назад на свою вышку и ещё с минуту сидел за столом, закрыв глаза. Не хотелось абсолютно ничего. Виски горели так, словно были раскалены до предела, голова гудела, а руки вновь обволакивала мелкая дрожь.        Спустя минуты три Шерлок все же решил, что не следует насиловать свой мозг эмоциональным ураганом из чувств. Смел весь ненужный и бесполезный хлам со стола, достал из сумки прибереженную стопку небольших ярко-жёлтых стикеров и черную шариковую ручку. Хотелось сконструировать подробную схему происходящего: от и до. Ему казалось, словно если не сделать этого, то мысли и вправду поплывут перед его глазами, а затем окончательно перемешаются в голове, зашипят на него в Чертогах и обдадут ярким пламенем, вырывающимся будто из пасти огромного китайского дракона, горящего пёстрыми ярко-желтыми оттенками.        Холмс взял в руки первую записку, которую оставил ему Джим в конце июня, и внимательно к ней присмотрелся: размашистый почерк, несколько чернильных пятен, кривоватые инициалы. Джим явно писал быстро — это было следствием не того, что он торопился или нервничал, а, скорее всего, банальной привычкой. Он явно знал шифровку наизусть и посему надобность в сверке отсутствовала. Писал, судя по всему, с первого раза; рука дрожала.        Шерлок оторвал небольшой кусочек скотча и приклеил записку к оконному стеклу. Вскоре к своеобразному письму Джима присоединилось множество жёлтых стикеров с описаниями каждого их разговора, исписанных мелким шерлоковским почерком. А поодаль этого бело-желтого хаоса была прикреплена также и фотокарточка, найденная Холмсом в чужом и забытом бумажнике. Сомнений в том, что на снимке был изображен именно Джим, у Шерлока было сполна, однако отчаянно хотелось верить, что все это как-то связано. Хоть тонкой паутинкой, ей богу, лишь бы за что-то зацепиться. Пусть их инициалы и идентичные, а внешний вид схож с силуэтом Джима, но сравнивать десятилетнего мальчишку и взрослого человека как минимум некорректно, а черт лица собеседника он, между прочим, до сих пор не видел.        Впрочем, молчание последнего насчёт найденной сумки зажигало внутри Шерлока слабый огонек надежды на то, что Джим предпочел намеренно что-то да не сказать. Он никогда ведь не игнорировал его попусту, на все всегда были свои причины, кроме, пожалуй, этого раза. Шерлок не раз пытался разузнать у собеседника что-либо о находке, однако Джим, как только узнал о содержимом сумки, сразу же своим молчанием дал Холмсу понять, что разговаривать об этом не желает.        Мысли по-прежнему путались в черепной коробке, назойливо гудя.        Спустя несколько минут Холмс, устало вздохнув, положил голову на стол, прикрыв глаза. Курить захотелось жутко, Шерлок сунул руку в карман, выудив оттуда пачку сигарет, вместе с которой на пол выпала всякая мелочь, привстал на локтях, открыл окно и закурил, расслабленно сидя на стуле. Он нагнулся, едва ли не свалившись, и подхватил с пола хрустящую упаковку вишневой жвачки и сложенный вдвое листок, что отдал ему накануне Джим.        Жвачка отправилась назад в карман, а записку Шерлок ещё с несколько секунд вертел в руках, перед тем как развернуть.        Брови его нахмурились, а по губам расползлась опечаленная улыбка.        «Ba mhaith liom barróg a thabhairt duit freisin.¹        Jim.»  — гласила надпись кривоватым почерком Джима.

Day 41

       Среди ночи Шерлок подскочил на кровати, вжимая голову в плечи и комкая пальцами мятую простыню. За окном тлела в тишине июльская тихая ночь, отнюдь не похожая на те, что он видел в Лондоне или начале этого июня — она была невзрачна и тиха настолько, что Холмсу казалось, будто он мог услышать каждый молчаливый шорох за окном, совершенно не прилагая усилий.        Он глубоко вздохнул, стараясь перевести дыхание, оперся плечом о стенку и прижался затылком к оконному стеклу.        Тонкие полосы лунного света освещали его рабочий стол, который был завален бумагами, записками и пустыми чашками кофе. Комната затаилась во мраке и тиши. Шерлок закрыл глаза.        Рукой, на ощупь, он вытащил из-под подушки рацию, которой не пользовался несколько дней, зевнул, и, не обращая внимания на затаившееся в душе волнение, прошептал:        — Джим?        В ответ послышалось продолжительное молчание, а затем на Шерлока вновь обрушился грохот — на сей раз раздавшийся по ту сторону связи.        — Ауч! — недовольно прошипел Джим. — Я уронил на себя коробку книг, прости за шум. Что такое?        — Ты ещё не лег?        — Неа, — Шерлок вздохнул, — ещё даже не собирался. Я снаружи сижу. Впрочем, вернее уж было бы «собираюсь сидеть», ибо я только из комнаты выполз.        Шерлок натянул на себя холодное одеяло, пахнущее свежестью и порошком.        Джим говорил так, словно абсолютно ничего сверхъестественного не произошло. Его голос звучал по-прежнему мирно и беспечно, однако Шерлок все равно чувствовал во всем этом фальшь — за каждым словом, недовольным комментарием или колкой фразочкой прятался тот Джим, которого Шерлок видел в письмах и редких разговорах о чем-то личном, кои собеседник сводил к нулю всякий раз, когда Холмс пытался подвести к этому тему.        Впрочем, Шерлок и сам не шибко горел желанием обсуждать свою жизнь, так что Джима понимал и старался лишний раз не докучать — не в его характере, правда, но вот терять единственного собеседника крайне не хотелось. Однако принять его беспечность и игривость после стольких суматошных событий сейчас он отчаянно не мог.        — Шерлок, что-то случилось?        — Просто сон, — ответил Шерлок. — Мне снился первый кошмарный сон за многие годы, и, как думается мне теперь, волнения беспочвенны… Прости, что отвлек, — отрешённо договорил он, обдумывая свои действия. Почему-то рука сама по инерции потянулась к рации — ему хотелось слышать Джима в первую очередь, в то время как рациональность, тихо нашептывающая о том, что не стоило вот так просто открываться собеседнику, махнула ручкой и пожелала ему удачи, отходя на задний план.        — Брось затею так говорить, если я отвечаю, значит мне не все равно, — недовольно фыркнул Джим. — Знаешь, что я только что поймал?        — Эм, — Шерлок сделал паузу, — нет?        — Бутылку крепкого «Джек Дэниэлса» пятидесяти процентной выдержки! Лимитированная серия к стопятидесятилетнему юбилею компании. Люблю выуживать припасенную бутылку из прохладной реки и пить, терпеть не могу теплый виски.        — Ты уже пьян что ли? — тихо усмехнулся Шерлок.        — Неа, — рассмеялся в ответ Джим, — я в процессе распития!        Шерлок улыбнулся — столь непринужденные разговоры на абсолютно отвлеченные и не пересекающиеся друг с другом темы были очередным глотком спокойствия, которого так не доставало. Это не было той скукой, что граничит с посредственным спокойствием, нет, определенно это нечто иное.        — Джим, расскажи что-нибудь, а? — он распластался по кровати словно морская звезда, высунув одну босую пятку из-под одеяла. — Я буду отвечать по мере возможностей, пока не получится вновь уснуть.        — Чересчур эгоистично, не думаешь?        — Думаю, ещё как, — Шерлок постарался придать голосу напускной серьезности, но получилось, откровенно говоря, плохо.        — Ой, да пожалуйста, — весело хмыкнул Джим в ответ, — все равно спать не хочется.        — Спасибо.        — Я снаружи, к слову. Сириус так ярко сияет на небосводе сегодня. О, я вижу Юпитер!        — Юпитер? Он, должно быть, практически не различим средь россыпи звезд. Где-то часа два назад я тоже на улице ещё сидел, сегодня небо удивительно чистое, поэтому звёзды видно невооружённым глазом.        — Да, так и есть. Это очень красиво. Так жаль, что я разучился рисовать звёздные карты — в юности умел. Но чертежей уже давно не делаю, а старые, наверное, у родителей на чердаке пылятся.        — У меня лет в двенадцать был телескоп, а брат любил рассказывать о созвездиях, вычитанных из старых отцовских энциклопедий и звездных атласов, — сказал Шерлок, глядя на колышущиеся верхушки елей из окна. — Наверное, сейчас все это тоже валяется на чердаке, если родители не выкинули.        — Вы же, вроде как, больше любитель морей, капитан Холмс? — тихо усмехнулся Джим.        — Звёзды завораживали меня не меньше морских глубин, штурман Джеймс, — ответил он. — Но чем старше я становился, тем быстрее моя необузданная страсть к неизведанным галактикам стихала, а к нынешнему возрасту практически сошла на «нет». Звёзды красивы как и тогда, бесспорно, однако они вечно напоминают мне о юности, а я погружаться в те года не люблю, посему стараюсь особо этим голову не захламлять. Да и энтузиазма былого нет — раньше я видел в ночном небе спасение от мрака будней, а сейчас же это просто красивая картинка.        — Должно быть, ты невероятно несчастен, Шерлок.        — Прости? — не понял Холмс.        — Обычно люди находят в ночной мгле космоса упокоение, Шерлок. Мы все по природе своей любим космос, иначе и быть не может — такая уж мы раса мечтателей, ничего не поделаешь, — сказал Джим. — Я не из тех идиотов, кто верит в гороскопы, вечно твердящие, что «звезды говорят, мол, вам сегодня повезет», или лживую астрологию, но я определенно точно знаю, что эти маленькие гиганты в небе способны принести мне неземное спокойствие и помочь усмирить пылкость хаоса в голове. Ты, скорее всего, даже и не представляешь, как это чудесно — иметь возможность созерцать это великолепие над головой.        Шерлок молчал несколько секунд, хотя ему казалось, словно прошло много-много часов.        — Как простые газовые шары в небе способны на все то, что ты перечислил?        — Скрепя сердце признаюсь, что не знаю. Но в подлинности своих слов готов тебя заверить на все сто процентов, — со всей уверенностью заявил Джим.        По ту сторону связи раздалось змеиное шипение и громкий «щелк!», за которым последовала еле слышная джазовая мелодия.        — Извини, терпеть не могу сидеть в тревожной тишине.        — Как твой плеер умудрился не разрядиться? — спросил Шерлок. — Мой уже со второго дня пребывания здесь хранится во внутреннем кармашке рюкзака рядом с телефоном, обмотанный наушниками.        — Ну, я куда предусмотрительнее тебя, посему сюда таскаю с собой кассетный старенький плеер. Он компактный, не требует зарядки и множества змеиных проводов. Не самая современная штука, конечно, но для того чтобы слушать любимые треки «Квин» или «Битлз» в такой глуши подходит превосходно.        — И много кассет ты у себя хранишь? — Шерлок постепенно проваливался в дремоту от беззаботного монолога Джима практически ни о чем.        — Только те, что считаю достойными. Меня ограничивает вес и количество свободного места в моей походной сумке, — вздохнул он. — Так вот, я не фанат поп направления музыки восьмидесятых, рок и джаз мне все же ближе. Где-то на дне сумки, если поищу, то, быть может, и смогу отыскать одну кассету «Металлики», но тяжелый метал практически не переношу, так что ситуация почти уникальная. Мне хотелось бы и классику перенести на магнитную ленту, знаешь, никак руки не дотянутся…        — Так значит, мне попался не просто ирландец, а еще и настоящий меломан? Два в одном, — прошептал насмешливо Шерлок и зевнул, прикрыв глаза.        — Да, тебе со мной невероятно повезло, — сказал улыбчиво Джим.        Он несколько секунд молчал, вслушиваясь в тихое сопение Шерлока, который ненароком уснул, придавив щекой кнопку РТТ. И только затем благоверным шепотом пробормотал:        — Я так люблю ночное небо, Шерлок. И, кажется, тебя.        Однако Шерлок уже не слышал. Во снах этой дотлевающей во тьме ночи перед глазами он видел множество тусклых искорок, именуемых звёздами.

Day 46

       Погруженный в раздумья и полчаса назад проснувшийся Шерлок положил в рот очередной сырный крекер, вытер пальцы салфеткой и принялся беспристрастно водить смычком по натянутым струнам скрипки, выуживая из нее протяжную мелодию. Выражать эмоции через музыку он привык ещё с детства — с тех самых пор когда Майк впервые вложил в небольшие ладони брата детскую скрипку, которая и послужила началом этой новой привычке. Позже, лет, эдак, в семнадцать, Шерлок самостоятельно купил новую, коей пользуется до сих пор. Она была больше, дороже и, несомненно, удобней.        В ту ночь он провозился несколько часов над инструментом дабы аккуратно вырезать небольшим карманным ножичком свои инициалы. И, пусть и вышло во многих местах криво, результатом он остался доволен (пусть ныне и был бы не прочь подправить несколько штрихов).        На письменном столе средь множества исписанных стикеров и различного бесполезного хлама лежала очередная записка Джима, выписанная ровным французским на их собственном шифре в пять строк:        «Как ты?       В последнее время ты невероятно зачастил со звонками в час ночи. Прошу прощения, — эта фраза была написана большими буквами и на английском, — что задаю вопросы именно на бумаге, а не вслух, однако хотелось бы получить от тебя внятный ответ, а не простое «Да так, кошмары». Так ты от меня убежать не сможешь ;)        Джим.»        Шерлок положил скрипку около подушки, размял шею и, поднявшись с постели, прошествовал к столу, взяв синюю ручку с почти исписанным стержнем в правую руку и вырвав из блокнота чистый лист. Сделал глоток едва теплого кофе и потёр глаза. Нужно было писать ответ.       «Отчасти это похоже на сонный паралич, хотя в то же время и нет. Я не способен контролировать подобные кошмары, и меня все ещё вгоняет в краску то, что я сразу же рассказал об этом тебе. На протяжении многих лет мой сон был относительно спокоен, однако начиная с этого меся…        — Шерлок? — раздалось из рации довольно громко и бодро.        Ручка скользнула по бумаге, оставляя размашистую тёмно-синюю полосу, которую Холмс вдобавок умудрился по неосторожности смазать ладонью. Он фыркнул, поставил полупустую чашку кофе, приподнялся со скрипящего стула и взял со столешницы, стоящей рядом с небольшой газовой плиткой, свою рацию, снизу перемотанную скотчем. Зажал пальцем кнопку РТТ и, зевнув, ответил:        — Да?        — Откладывай все дела в дальний ящик — на сегодня с ними покончено. Достань карту, я отмечу приблизительную точку твоего сегодняшнего похода. Я бы и сам разобрался с этим, но это на твоём квадрате, ты доберешься быстрее.        — Объясни мне, ради бога, что происходит. Я недавно проснулся, голова гудит жуть просто, а от твоего лепета ситуация не проясняется, — Шерлок потёр виски средним и указательным пальцами и поднял с пола свою футболку.        — Неподалеку от восьмого, твоего, квадрата, рейнджеру помощь нужна и, кажется, это как-то касается тех непутёвых девчонок с озера, — ответил Джим.        — Черт бы их побрал, что там опять могло случиться? — проворчал Шерлок, натягивая на себя свободную футболку и застегивая пуговицу на джинсах. — Я думал, они убрались отсюда ещё месяц назад.        — Понятия не имею, но судя по дрожи в голосе Дэйва — ничего хорошего, — фыркнул Джим.        — Ладно, давай посмотрим, что там за чрезвычайная ситуация, — Шерлок перекинул рюкзак через плечо, сунув в карман фонарик на всякий случай, и вышел на улицу.        — Не зацепись о что-нибудь как обычно только. Там довольно густые заросли, и я даже думать не хочу, как после этой вылазки будут выглядеть твои ноги.

***

       — Если я ещё хоть раз услышу об этих девчонках, то не знаю, что с собой сделаю, — устало буркнул Шерлок, грубо дёрнув ручку входной двери.        — Попридержи свой пыл, милый, ты мне ещё нужен и, желательно, не трупом. Что стряслось?        — В общем, — скинул с плеч тяжёлый рюкзак, взял оставленную утром кружку остывшего кофе со стола и забрался на кровать, чуть ли не пролив содержимое кружки на простыню, — если поначалу я верил в то, что эти дамы способны развиваться, сейчас я могу с точностью и без зазоров совести сказать, что их уровень развития не дотягивает даже до амёбы.        Джим же рассмеялся:        — Что же там за девчонки-то такие, раз способны привести в бешенство самого мистера Холмса?        — Джим, это абсолютно не смешно, они тупее сотрудников лондонского департамента полиции, — фыркнул он и сделал глоток из кружки. — Отвратительная гадость этот кофе, к слову.        — Кофе здешний дрянь ещё та, однако ты ещё просто их какао порошок на вкус не пробовал, — усмехнулся он. — Так расскажи же что произошло наконец, Холмс. Связь в тех дебрях практически не ловила, ты пропадал, а я горю желанием узнать ситуацию до мельчайших подробностей.        — Да рассказывать ведь и нечего — несуразица на несуразице. Дэйва этого они спихнули с обрыва и оставили у подножия, хорошо, что он не сильно покалечился. Они, судя по всему, действительно в первый раз отсюда ретировались, однако не побрезговали душой вернуться ещё раз. Мы нашли их подобие лагеря, где всюду валялись банки дешевого пива и упаковки еды быстрого приготовления. К слову, девочки эти чуть не подожгли весь чертов лес, решив убежать, не затушив свой «лагерный костер».        — Вы хоть смогли поймать этих тупиц?        — Да, Джефф, несомненно, куда спортивнее меня, так что смог догнать их. Пообещал отвести к трассе и позвонить родителям, но, впрочем, это более не мои проблемы.        — Дэйв, Шерлок, его имя Д-э-й-в, — по буквам проговорил Джим.        — Боже, Джефф, Дэйв, да хоть Джакоббе! Какая к чертовой матери разница-то?        — Ну, хорошо. Отныне ты Шерлас, а лучше Шерлин или Чарльз, — сшутил Джим. — А, быть может, тебе подойдет имя Шелдон? Шелдон Холмс — мне нравится, давай оставим, а?        — Джи-и-им! — воскликнул обиженно Холмс, всплеснув рукой, в которой держал кружку кофе. Затем вздохнул и сделал очередной глоток, сморщив нос. Кофе действительно был отвратителен.        — Шерло-о-ок! — протянул в ответ Джим. — Шучу, успокойся. Твое ужасное имя мы оставим только тебе, оно изумительно подходит твоему характеру. Отдохни, Шерли, у тебя был насыщенный денёк.        — И вовсе оно не ужасное, имя как имя, — нахмурился Шерлок. — Стой, «Шерли»? Я тебе кот что-ли?        — Ты что, серьезно? — прыснул Джим. — Никогда бы не подумал, что ты такой обидчивый, Шерли, — хихикнул он, проигнорировав недовольную реплику возмущённого донельзя Холмса.        — Джим, прекрати этот цирк, ну же.        — И не подумаю, Шерли, — мурлыкнул Джим. — Отдохни, завтра поговорим, — он сделал паузу, — и да, я все ещё жду от тебя ответа. Я все помню.        Шерлок облокотился кучерявым затылком об окно, перевел взгляд серых очей в сторону мелкого размытого пятнышка вдали, что ныне представляла из себя вышка Джима, и отложил рацию в сторону. Залпом выпил весь кофе, крепко зажмурился от отвратительного и горького привкуса на языке и медленно сполз вниз на кровать. Поставил кружку на небольшую тумбочку, через голову стянул с себя рубашку, расстегнул блестящую пуговицу джинс и небрежно стянул их с себя, дёрнув бедрами вверх.        Распластавшись по периметру всей небольшой кровати, Шерлок закрыл глаза и, на ощупь найдя в складках одеяла рацию, надавил большим пальцем на кнопочку РТТ и проговорил:        — Джим… Почему же ты тогда сбежал, Джим? — Шерлоку казалось, словно его голос пронзила острая дрожь, и от Джима это точно укрыться не могло.        — У меня не было иного варианта, милый, — Шерлок нахмурился: Джим использовал подобные прозвища исключительно чтобы поддеть, и только изредка это звучало ласково. — Мне жаль, никак по-другому бы не вышло, — под конец он самопроизвольно перешёл на шепот, в котором Холмс заприметил ту же грусть, что была и при нем, когда речь заходила о их не случившейся встрече.        — Но почему нет? Мы же не враги друг другу, Джим! — воскликнул Шерлок, переполняемый непониманием и печалью.        Однако Джим больше не ответил.

Day 48

             «Mama, just killed a man              Put a gun against his head              Pulled my trigger, now he's dead»              «…»  — звонко пел Меркьюри в наушниках Холмса.        Вечер быстро дотлевал в тиши лесного мрака и розово-молочных облаках, устилающих пушистыми кудрями весь пурпурно-персиковый небосвод. В вышине бледным полумесяцем горела луна и мелкими искрами светились звёзды. Верхушки изумрудных елей равномерно покачивались из стороны в сторону из-за слабых порывов летнего ветра. Стрелки наручных часов остановились на девяти пятнадцати после полудня.        Шерлок, закинув ногу за ногу, сидел на небольшом склоне и мирно доедал свой крепко запоздалый ланч, сунув в уши наушники, любезно предоставленные ему Джимом на пару дней вместе с очередным письмецом, двумя кассетами «Нирваны» и «Квин» и своим плеером. Его растрёпанные кудри лезли в лицо, а загорелую кожу холодил приятный летний ветерок, мягко пробирающийся под рукава лёгкой рубашки и оглаживающий своими фантомными ладонями его спину, по которой то и дело пробегали мурашки.        — Черт, у меня сигареты кончились, — недовольно пробурчал голос Джима из шипящей рации.        — Могу тебе свои дать, на дне сумки должна была пачка классических заваляться. Завтра положу вместе с кассетами и плеером в четыреста второй, хорошо? — Шерлок отряхнул ладони от крошек, вытащил наушник из левого уха, и переключил трек.        — Мм, да, спасибо, — благодарно ответил Джим. — Что бы я только без тебя делал, Холмс.        — Страдал бы от сигаретной ломки и нудел на ухо другому смотрителю, — фыркнул Шерлок. — Однако, думается мне, со мной общаться интереснее, чем со всеми остальными здесь. Тот Джеффри (или как его там) со мной перекидывался парой фраз, которые не касались работы, и ничего помимо «как дела?», да «та-ак, — протянул с ноткой поддельной неловкости он, — чем ты увлекаешься?» он не изрёк. Чересчур скучно, не твой типаж.        — У кого-то самомнение крайне большое, я так погляжу, — хихикнул Джим. — Но вообще ты прав, с остальными здесь общаться невозможно. Ты определенно лучшее из того, что со мной случилось за мои сорок два года.        — Благодарю, ты тоже неплох, правда. Я действительно рад, что из всех людей на свете фортуна судьбы выдала мне на это лето тебя, — Шерлок размял шею и поправил положение правого наушника. — Почему бы нам не встретиться на девяносто четвертый день? Всегда хотелось увидеться с тобой.        — Один мой знакомый говорил, что я похож на Тома Круза, если бы тот сошел с ума и был ирландцем, — рассмеялся Джим.        — Боже правый, — прыснул Холмс.        — Шерлок, — Джим мгновенно переменил интонацию голоса и настрой.        — Да?        — Мне необходимо кое-что сказать. Кое-что невероятно важное.        — Что же, к примеру?        — Моя смена заканчивается неделей раньше твоей.        Палец соскочил с кнопки перемотки, дыхание сбилось.