Любовь или вражда?

      Говорят, ночь — самое волшебное время суток. Когда город окутывает тьма, и огни волшебных фонарей, словно древние стражи, вспыхивают один за другим, рассыпая мягкое, почти мистическое сияние по улицам. Шум замирает, окна гаснут, а где-то высоко, за пределами повседневности, просыпаются звёзды — яркие, дерзкие, как будто кто-то рассыпал россыпь алмазов по бархату неба.       Среди этой тишины, неторопливо, будто растворяясь в ночи, шёл юноша. Высокий, стройный, с синими волосами, взлохмаченными будто специально, чтобы ни один локон не лежал смирно. В его взгляде не было места ночному очарованию, ни уличным огням, ни даже звёздам — всё внимание Джерара было приковано к тому, кого он держал в своих руках. Эльза.       Её волосы — алый водопад, собранный в высокий хвост, касались его запястья, пахли вечерним ветром и чем-то невозможным. А сама она… будто вырезана из желания. Каждая линия — точна, безошибочна, словно за неё боролись века. Не идеальна по шаблону, но безупречна для него — живая, сильная, и в то же время хрупкая, как миг. — О чём ты думаешь?.. — прошептал он, не громче ветра, скользнув губами по её виску. Ему не было дела до ночи, до мифического сияния фонарей или таинственных звёзд. Его вселенная была здесь, в его объятиях. В её тепле. В её дыхании. В ней. — Просто… звёзды, — тихо сказала Эльза, её голос казался далеким, будто она говорила не вслух, а самой себе. — Они такие яркие… и в то же время молчаливые. Словно хотят что-то сказать, но мы всё время проходим мимо. Гонимся за своими делами, суетимся, а они — молчат и смотрят… — Она улыбнулась уголками губ. — Иногда стоит остановиться. Прислушаться. Услышать тишину.       Щёки её пылали — то ли от выпитого вина, то ли от того, что она находилась в его руках. А может, от того, что внутри неё всё ещё клокотало это чувство — глубокое, почти забытое, жгучее. Желание, упрямо пульсирующее в венах. — Мы почти пришли… — негромко заметил Джерар, подходя к дому, скрытому за забором цвета горького шоколада. Дом, будто сошедший со страниц древней сказки, возвышался перед ними: крыша с изящно вогнутыми краями, сложенная из черепицы цвета тёмной карамели, бежевые стены, приглушённый свет из окон. Уютное, укрытое от мира место. — Сразу в душ? — спросил он с лёгкой улыбкой, приподняв бровь. — Угу… — кивнула она, мягко привстав и поцеловав его в подбородок, до которого едва дотянулась. Её губы чуть дрогнули, задержались. Она не отводила глаз.       В её взгляде читалось слишком многое. Желание. Нежность. И страх. Перед ним. Перед собой. Перед тем, кто когда-то разбил ей сердце… и всё же стал тем, с кем она снова хочет раствориться в ночи. — Эльза, я и так на грани… Не искушай, — с тихой усмешкой проговорил Джерар, осторожно занося девушку внутрь. Его голос звучал ласково, но в нём пряталось напряжение, которое росло с каждым её взглядом, с каждым прикосновением.       Поставив Эльзу на пол, он прошёл вместе с ней дальше — в зал, утопавший в мягких контрастах чёрного и жемчужного.       Комната словно дышала умиротворением. Большое окно, занявшее почти всю стену, отражало звёзды, а возле него — тёмный подиум, на котором стояли два белоснежных пуфика. Между ними — аккуратный кофейный столик чёрного дерева. Слева от окна — стена жемчужного цвета, украшенная полками, уставленными цветами в изящных горшках. Вдоль неё тянулась декоративная полоса — по краям тёмное дерево, а посередине тонкий золотой узор, словно из другой эпохи. Чуть в глубине комнаты — мягкий белый диван с тремя аккуратными тёмными подушками. Напротив, у стены из чёрного дерева, — низкая тумба, украшенная вазой и беспорядочной стопкой журналов. — Иди… Прими душ, — устало выдохнул Джерар, откинувшись на спинку дивана. Его тело будто потеряло силу, а мысли — порядок. Он запрокинул голову и провёл рукой по волосам, растрепав их ещё сильнее.       В голове всё путалось. Образ Эльзы возникал снова и снова — то её полуулыбка, то лёгкий поцелуй, то тонкие пальцы, скользящие по его шее. Воспоминания обжигали. Алкоголь только усиливал эффект, превращая желание в почти невыносимую жажду. Но он сдерживался… пока ещё. — Хорошо… — едва слышно ответила Эльза, направляясь в ванную. Её шаги звучали глухо по полу, и с каждым шагом в голове всё сильнее оседало тепло, оставленное взглядом Джерара.       Комната встретила её мягким сиянием золотистых тонов. Пространство было разделено бёбу — японской ширмой, изящно прикрывающей часть, где можно было переодеться. За ней — ванна строгой прямоугольной формы, чёрный камень по краям и белый мрамор внутри. Стены отливали светлым золотом, как и плитка под ногами, а перед ванной стояла аккуратная тумба с полотенцем и всем необходимым.       Эльза молча сняла одежду, аккуратно сложив её на край ширмы. Когда она включила воду, в комнате зазвучал мягкий плеск — капли стекали по стенкам ванны, словно отмеряя тишину. Зайдя в воду, она вздрогнула от прохлады, но почти сразу тело расслабилось, как будто смывая с себя весь день и тени прошедшего праздника.       Голова прояснялась… но тело — нет. Оно отзывалось томной пульсацией где-то внутри, чуть ниже живота, как будто вспоминало каждый взгляд, каждый жест Джерара. Отголосок того поцелуя жёг кожу даже сейчас. Мысли ускользали в запретные образы, и Эльза, прикрыв глаза, вдруг почувствовала, как жар охватывает её изнутри — не от воды… а от желания. — Чёрт… что со мной творится?.. — тихо выдохнула Эльза, прикусив нижнюю губу. — Неужели это всё просто из-за алкоголя… или я действительно этого хочу?       Закончив с ванной, она обернулась в полотенце и, не тратя времени на сомнения, вышла в зал. Её влажные волосы прилипали к шее и ключицам, кожа сияла от пара, а на щеках всё ещё горел румянец. — Джерар… — её голос был мягким, почти неуверенным.       Парень тут же поднялся с дивана, услышав её. Его взгляд скользнул по ней — от мокрых прядей до бёдер, скрытых лишь под тонкой тканью. Он сглотнул, но попытался сохранить самообладание: — Эльза? Ты чего вышла так… ещё и с мокрой головой? Заболеть хочешь посреди лета? — слабо усмехнулся он, но его голос подрагивал. Он уже хотел взять её за руку и отвезти в спальню, чтобы помочь переодеться… но она не дала ему и шанса.       Скарлетт резко толкнула его на диван и устроилась сверху, прижимаясь бёдрами к его телу. Сердце Джерара застучало громче. — Джерар, я… я… — её голос дрожал. Щёки раскраснелись, глаза метались, но тело знало, чего хочет. Она сейчас вовсе не напоминала ту самую неуязвимую драконицу — и именно это сносило Джерару голову. — Эльза, хватит… — выдохнул он, отворачиваясь. — Это всё алкоголь. Ты не такая… — Но я всё понимаю… — перебила она, прижавшись ближе. — Да, я выпила… но это чувство не проходит. Оно не от вина… Оно от тебя…       Она наклонилась к нему, медленно, будто преодолевая страх. Их губы соприкоснулись — сначала мягко, осторожно… но потом, с каждым вздохом, поцелуй становился глубже. Язык Джерара нашёл её, их дыхания слились, и всё вокруг исчезло.       Он больше не мог отстраниться. Не хотел. Всё, чего он боялся — всё, от чего пытался бежать — сейчас сидело у него на коленях и целовало его так, будто мир заканчивался сегодня ночью.       Когда воздуха в лёгких уже не хватало, Эльза оторвалась от поцелуя и скользнула губами к шее Джерара. Её дыхание становилось всё горячее, движения — всё увереннее. Губы оставляли следы — нежные, но с огоньком, в котором чувствовалась вся накопившаяся страсть. Она чуть прикусывала кожу, оставляя на ней алые знаки, как будто помечала его.       Пальцы её скользнули под ткань его футболки, медленно, почти лениво, но с безошибочной точностью, словно изучая каждую линию, каждую выпуклость его тела. Джерар томно выдохнул, и в этот момент контроль ускользнул.       Он резко, но аккуратно повалил её на спинку дивана, навис над ней, и одной рукой одним движением сдёрнул белое полотенце, позволив взгляду упасть на её тело, освещённое мягким светом из окна. — Ты даже не представляешь, как ты сводишь меня с ума… — выдохнул он, опуская ладонь к её талии. Его прикосновения были горячими, но в них не было спешки — он хотел насладиться каждым моментом.       Он скользнул рукой выше, к её груди, обвёл пальцами контур, едва касаясь, пока не сжал осторожно, чувствуя, как она отозвалась лёгким, дрожащим стоном. Улыбка скользнула по его губам — не хищная, а с оттенком желания и восхищения. — Не знал, что ты такая чувствительная… — прошептал он ей на ухо, а затем, медленно, губами прошёлся по её шее. Его поцелуи спускались всё ниже, к ключицам, оставляя влажные следы и лёгкие засосы — следы, которые завтра ещё будут напоминать о ночи.       Он добрался до её груди и осторожно провёл по ареоле кончиком языка. С каждым его прикосновением по телу Эльзы прокатывалась дрожь, а губы сами собой выпускали приглушённые стоны. Она выгибалась навстречу, будто инстинктивно искала его тепло, его внимание, его власть над её телом — и это только подогревало желание Джерара, которое уже давно грозило вырваться из-под контроля.       Он был на грани. Всё в нём кричало: «Сейчас. Без лишних слов. Без пауз.» Но он сдерживал себя, потому что понимал — её первый раз должен остаться не порывом, а воспоминанием, к которому она будет возвращаться с трепетом.       Опустив ладонь к её бедру, он провёл пальцами по её коже — медленно, с нарочитой неторопливостью. Но её ноги были сжаты, как будто она, сама того не осознавая, пыталась спрятаться от собственного желания.       Джерар не стал упрашивать. С усмешкой сел поудобнее, а затем решительно, но нежно, раздвинул её бёдра, притянув к себе — так, что теперь между ними не осталось и сантиметра. Его пах плотно прижался к самому чувствительному месту девушки, и Эльза вздрогнула, округлив глаза. Она попыталась было вновь сомкнуть ноги, но тело Джерара уже прочно стояло между ними, не давая отступить. — Теперь ты моя… — прошептал он у её губ, позволив голосу прозвучать чуть хрипло, с тем самым едва скрываемым хищным оттенком.       Его пальцы вновь скользнули вверх — одна рука мягко обхватила грудь, продолжая ласку, а другая добралась до внутренней стороны бедра. Он едва касался её, будто дразнил, и каждый почти неосязаемый штрих вызывал у Эльзы новый прилив жара. Её дыхание сбилось, грудь дрожала, взгляд метался, а сердце то останавливалось, то билось как в бою. Только это был совсем другой бой — тот, в котором она не хотела побеждать.       Добравшись до самого сокровенного, он провёл двумя пальцами вдоль чувствительной линии, чуть прикасаясь, ощущая, как всё её тело вздрогнуло в ответ. Он зажмурился и выдохнул сквозь стиснутые зубы. Эта женщина сведёт его с ума.       Тело Эльзы вздрогнуло от внезапного, точного прикосновения, и из её уст вырвался сладкий, дрожащий стон. Она инстинктивно потянулась, чтобы остановить его, но Джерар перехватил её руки, мягко, но твёрдо, и поднял их над головой. Он наклонился, встретившись с её взглядом, и без слов дал понять: «Лучше не сопротивляйся…» В этом взгляде было слишком много знания. Словно он заранее прочитал её мысли, знал каждую реакцию, каждую грань её стеснения.       Продолжая мучительно медленные ласки, он осторожно провёл пальцами по внутренним губам, чувствуя, как её тело подрагивает под ним. Задержавшись на клиторе, он мягко помассировал его, ловя каждый отклик. А потом, не отводя взгляда, аккуратно ввёл в неё один палец. Эльза дернулась, выгнувшись, грудь вздыбилась, дыхание сбилось. Желание переплеталось с волнением, дрожь с огнём.       Добавив второй палец, он начал двигаться медленно, но с каждым разом глубже и уверенней, чувствуя, как она раскрывается навстречу ему. А сам в это время накрыл её губы требовательным поцелуем, в котором было столько жара, что Эльза просто перестала думать. Только ощущать.       Скарлетт вздохнула в его губы, потом чуть прикусила нижнюю. Джерар отстранился на секунду, слизал каплю крови с легкой усмешкой — этот укус показался ему вызовом, обещанием, и он не собирался оставлять его без ответа.       Вытащив пальцы, он поднялся с кровати, не отводя от неё взгляда. Резко снял футболку, за ней — штаны и боксёры. Тело, которое Эльза столько раз видела в боях, теперь принадлежало только ей — сильная спина, подтянутые мышцы, мужественные руки и даже «вкусно» очерченные ягодицы — всё будоражило её сознание.       Она невольно прикусила губу, не в силах скрыть предвкушения. А он, вернувшись к ней, уверенно сел, как прежде, и усадил её на свои ноги, крепко придерживая за ягодицы. Эльза обвила его шею, тело само нашло нужное положение, как будто всё это уже было их естественным танцем. — Эльза, просто расслабься… — прошептал Джерар, обдавая её ухо горячим дыханием. Его взгляд ловил каждое дрожание ресниц, каждую волну возбуждения, пробегающую по её телу. В этих затуманенных, раскалённых глазах он видел отражение своего собственного желания. — Не тяни… — срывающимся голосом выдохнула она, прикусив нижнюю губу, сдавив его бёдра своими ногами. Её тело уже пылало, будто под кожей разлился огонь, и он знал — сейчас она принадлежит ему, как никогда.       Он вошёл в неё медленно, аккуратно, позволяя телам привыкнуть друг к другу. В это мгновение он неотрывно целовал её — шею, ключицы, грудь, каждый поцелуй был как извинение за боль, как обещание, что скоро она растворится в удовольствии.       Эльза сдавленно вскрикнула и, не контролируя себя, вцепилась когтями в его спину, оставив на коже по пять пылающих следов с каждой стороны. Джерар тихо застонал, но даже это только подстегнуло его. Его движения стали глубже, чувственнее, точнее — он будто знал её изнутри, чувствовал, где она дрожит от чувств, где хочет большего. — Всё хорошо, милая? — прохрипел он, прижимаясь к её уху, язык скользнул по мочке, дыхание обжигало.       Эльза лишь кивнула, закрыв глаза, — сейчас ей не хватало слов. Её губы были заняты стонами, приглушёнными поцелуями. Тело то изгибалось в дугу, прижимаясь к Джерару, то тряслось от волн переполняющего её восторга.       Их ритм ускорялся. С каждым толчком он оставлял на её коже пылающие поцелуи и алые отметины, а она — царапины, которые ещё долго будут напоминать, как сильно они принадлежали друг другу этой ночью. Их дыхание смешалось, а сердца били в унисон, как единый пульс — бешеный, всепоглощающий. — Ты моя… слышишь? Ты всегда будешь моей… — выдохнул он ей на ухо, после чего крепко сжал её волосы и запрокинул голову назад, открывая шею, которую тут же покрыл целым рядом поцелуев и укусов. Его поцелуи были уже не лаской, а метками — собственническими, страстными.       Темп ускорялся — ритм был сбивчивым, почти отчаянным, как если бы Джерар боялся потерять ощущение этой близости. Его движения становились глубже, резче, требовательней, а пальцы всё крепче сжимали бёдра Эльзы, будто он держался за неё, как за единственную опору в этом бушующем вихре страсти.       Эльза с каждой секундой всё больше терялась в нарастающем блаженстве. Где-то внизу живота зародился тот самый знакомый жар, и с каждой новой волной он становился всё сильнее, плотнее, жарче. Тело задрожало от ожидания разрядки, пальцы стиснули плечи Джерара, когти вонзились в кожу, оставляя новые следы на вспотевшей спине. — Д-джерар… — выдох сорвался с её губ, сорвался, как стон, полуплач, полувосторг, и в это же мгновение всё внутри сжалось и будто взорвалось.       Оргазм накрыл её, как волна в бурю — сильная, неудержимая, всепоглощающая. Тело изогнулось в дугу, каждый нерв пульсировал, каждая мышца сжималась, дрожала. Она больше не дышала — она горела. Её сердце, лёгкие, грудь, живот — всё сжалось, свело, и только потом отпустило, оставив после себя сладкую, истомную слабость.       Джерар не заставил себя ждать. Его дыхание стало рваным, движения — неуправляемыми, прерывистыми. Он в последний раз глубоко вошёл в неё, зарывшись лицом в шею Эльзы, и резко выдохнул, будто избавляясь от последнего сдерживающего рывка. Всё его тело словно сжалось в одном пульсирующем выбросе, а затем — расслабилось, обмякло, отдав ей всё. Их дыхания слились в одно единое, горячее, сбивчивое, измотанное. Джерар осторожно опустил Эльзу на спину, сам рухнул рядом, и сразу притянул её ближе, укрыв рукой её талию и прижав щекой к виску. Она прижалась к нему, ещё дрожа, с влажными ресницами и блаженной улыбкой на губах.       Так они и уснули, голые, уставшие, счастливые. Их одежда осталась где-то на полу — растерянной, смятой, ненужной. Подушки с дивана исчезли вовсе, словно сами не выдержали этой ночи.

***

      Первый солнечный луч осторожно заглянул в окно, коснувшись щеки Джерара. Он моргнул, зажмурился, а затем медленно открыл глаза… и замер, увидев лицо Эльзы рядом. Она всё ещё спала, укрывшись его рукой, её дыхание было ровным, спокойным, и в этом моменте он ощутил себя самым счастливым мужчиной на земле.       «Какая же она милая, когда спит…» — пронеслось у Джерара в голове, пока он смотрел на Эльзу, мирно свернувшуюся рядом. Пухлые губы, чуть тронутые улыбкой, аккуратный носик, длинные ресницы, отбрасывающие тени на румяные щёки… Она была прекрасна. Не как воительница — как женщина, которую он хотел оберегать. Очень аккуратно, стараясь не разбудить, парень выбрался из-под одеяла и направился на кухню.       Прошло около получаса.       Эльза медленно открыла глаза, потянулась, но тут же замерла, ощутив холод рядом. Его не было. Простыня была пуста. В груди что-то кольнуло, и прежде чем она смогла остановить себя, на глаза навернулись слёзы. «Ушёл… Он просто ушёл…» — мысль звучала глухо, давила, обжигала изнутри. Её первой реакцией стало неверие, потом — злость, потом — боль.       Но в следующую секунду из кухни вышел Джерар — босиком, в одной футболке, с подносом в руках. Две кружки кофе, две тарелки с яичницей, салфетки, даже тосты. Он о чём-то бормотал себе под нос, поправляя край тарелки, чтобы всё было идеально.       Эльза резко вскинула на него глаза. На щеках — слезинки, в глазах — изумление. А потом её губы сами собой растянулись в улыбке. — Я думала, ты сбежал уже… — прошептала она, садясь и прижимая к груди одеяло. — Ты чего ещё придумаешь? — с мягкой усмешкой он поставил поднос на диван и сел рядом, обняв её за плечи. — Скорее уж ты от меня сбежишь, чем я от тебя.       Эльза хмыкнула, отодвинула чашку и внезапно прильнула к его губам. Поцелуй был неторопливым, глубоким, с той благодарностью, которую нельзя выразить словами. Джерар понял всё сразу. Он не был нужен ей как мимолётное воспоминание. Он нужен — сейчас, здесь, навсегда. — Завтрак подождёт, да? — усмехнулся он, уже убирая поднос на пол. Его глаза блеснули искрой. — Хитрый ты… — прошептала она, прежде чем он, пошло улыбнувшись, вновь повалил её на диван, готовый утонуть в этом новом утре с той, кого больше не собирался отпускать, — Джерар, я не это имела в виду! , — Скарлетт тут же залилась краской, уткнув ладони в его горячую грудь, пытаясь остановить его — хотя и сама уже не была уверена, хочет ли этого на самом деле. — А я — именно это, — хрипло прошептал он, наклонившись к уху. Его голос прозвучал как огонь на коже — обжигающе медленно и с хищной уверенностью. Одна ладонь скользнула к её груди, обхватив нежную округлость, а вторая уверенно добралась до клитора, круговыми движениями заставляя тело Эльзы дрожать от накатившей волны удовольствия.       Она больше не спорила. Не могла. Её пальцы вцепились в его спину, царапая старые следы и оставляя новые, а на губах появилась дразнящая, до невозможности пошлая улыбка. Сейчас, в этом утре, в этих руках — она чувствовала, что он её. И не сбежит. Никогда.       Не теряя ни секунды, Джерар одним резким, глубоким движением вошёл в неё. Сладкий, полный стон сорвался с губ Эльзы, спина выгнулась, будто сама тянулась к его телу. Она вновь вонзила когти в его спину, будто хотела раствориться в нём, стать частью его тела, его дыхания.       Он прорычал сквозь зубы, сжав в кулаке её волосы и резко оттянув голову назад, обнажая тонкую, беззащитную шею. Его губы тут же впились в неё, оставляя алую дорожку — поцелуи, засосы, укусы… Дикая нежность, граничащая с жаждой.       С каждой секундой её тело становилось всё горячее — словно в ней зажгли пламя, которое невозможно было погасить. Его движения ускорялись, всё глубже и точнее, и вот, в какой-то момент, Эльзу накрыла волна, сильнее всех предыдущих. Внизу живота что-то приятно сжалось, словно вспышка — сладкий удар, пронзивший всё её тело от кончиков пальцев до самого сердца. Она выгнулась, прижалась грудью к его телу, а глаза затуманились от наслаждения, которое не отпускало. — Джерар… — лишь один стон, сорвавшийся с её губ, успела вымолвить.       Он в ответ впился в её рот требовательным, голодным поцелуем, будто каждый вдох с ней был ему жизненно необходим. Последние толчки — глубокие, полные — и он тоже не выдержал. Мужской стон проскользнул между поцелуями, а ладони сжали её бёдра, удерживая её на себе в момент кульминации. Всё внутри него вспыхнуло, а по телу прошла дрожь.       Они ещё долго лежали вместе, прижавшись друг к другу. Тела остывали, дыхание выравнивалось, но ни один не хотел отпускать другого. Им казалось, что за пределами этих объятий — уже не существует мира.

***

      Спустя какое-то время, всё же заставив себя подняться, они приняли совместный душ, позволяя каплям воды смывать не только пот, но и остатки напряжения. Пара неторопливо позавтракала — на этот раз еда действительно дошла до рта, а не осталась недоеденной под поцелуями.       Примерно через час они уже шли по городу — в глазах Эльзы всё ещё читалась лёгкая неуверенность, ноги порой подкашивались, но Джерар, как всегда, был рядом. Он не отпускал её руку, не сводил взгляда и почти незаметно придерживал, стоило ей чуть пошатнуться. — Джерар… — мягко протянула Скарлетт, заглядывая в витрины. — А давай сходим на горячие источники? — Я не против… Как всё купим — можно и сходить, — улыбнулся Джерар, направляясь к холодильникам. Но, дойдя до молочного отдела, он заметил, что рядом с ним уже никого нет. — Да что ж такое…       Он оглянулся и тут же тяжело вздохнул: у отдела со сладостями стояла Эльза, заворожённо глядя на витрину. Она пристально смотрела на пломбирный торт, украшенный клубникой и кремом, будто уже представляла, как вонзает в него вилку. Приоткрытые губы, румянец, блестящие глаза — казалось, она влюбилась. В торт. — Эльза… Мы пришли за продуктами, а не за десертами, — с укором сказал Джерар, подходя ближе и скрещивая руки на груди. — Ну Джерар… — протянула девушка, умильно посмотрев на него снизу вверх, а голос её стал почти кошачьим. — Он сам на меня смотрел…       Он прикрыл глаза, тяжело выдохнул, будто ведёт смертельную битву с самим собой, и молча положил торт в тележку. — Всё. В последний раз. Больше я на это не куплюсь, — проворчал он, скрываясь за стеллажами с бакалеей. С покупками они справились быстро. Дома разложили всё по полкам и холодильникам, работая молча, но в каком-то уютном, почти семейном ритме. Казалось, в этой простой рутине тоже была своя особая нежность. — Ну что ж, теперь можно и на источники, — потянувшись, Джерар щёлкнул шеей и направился к двери. — Ага… — хитро прищурилась Эльза, идя за ним. В её голове уже проскальзывали мысли, которые явно не стоило озвучивать вслух.       Она-то знала, что источники — смешанные.       А вот Джерар об этом пока не догадывался…