Любовь или вражда?

      Хрупкая русалка, загнанная в угол, вскинула руки, упершись ладонями в широкие плечи мужчины — не для того, чтобы оттолкнуть, а потому что больше ни за что не могла уцепиться в этой реальности. Её хвост метался в панике, скользя по дивану, будто пытался удержать дистанцию, но сама она уже дрожала — не от страха, нет… от накатившего парализующего жара. — Ты всё ещё думаешь, что можешь мне приказывать? — хрипло прошептал Гажил, и голос его вибрировал прямо в её коже, проникая под ребра. Он вдавил ладонь в её бедро, прижимая сильнее, не оставляя ей ни миллиметра пространства. — Ты хочешь, чтобы я остановился? Скажи.       Леви раскрыла рот, но слова застряли. Бесполезно. Слишком поздно. Её взгляд метался между его губами и глазами — алыми, голодными, безумными. Ещё секунда — и он сорвётся. Она чувствовала это каждой клеткой. — Ничего не скажешь? — его губы растянулись в хищной усмешке. Он опустился ниже, приник к её ключице, обжёг кожу дыханием и резко впился зубами, не спрашивая. Девушка вскрикнула, резко выгнув спину, но руки сами сомкнулись на его затылке. — Так-то лучше, — прошипел он, проводя языком по следу укуса. — Я не хочу слышать твои «нет». Хочу слышать стоны. Хочу видеть, как ты извиваешься.       Он встал на колени, перехватил её запястья и вытянул руки над головой, удерживая одной своей. Его взгляд прошёлся по ней с нескрываемой жадностью. — Ты моя. Сейчас. Здесь. Каждый твой дюйм — мой.       Леви дёрнулась — слабый, инстинктивный порыв к свободе, который только сильнее раззадорил его. Он сжал её запястья крепче, почти до боли, но вместо страха в её глазах зажглось пламя. Признание. Смирение. Желание. — Гажил… — выдохнула она, будто проклятие. — Вот и хорошо, — голос его был с хрипотцой, будто каждый звук проходил через горящий песок. Он склонился к ней, губы снова нашли её — на сей раз грубо, властно, жадно. Он не целовал — он завладел.       Леви выгнулась, издав сдавленный стон. Хвост прижался к его бёдрам, крепко, будто прирос. Она больше не отстранялась. Её тело само требовало продолжения.       Гажил отпустил её запястья, но лишь затем, чтобы его руки скользнули вниз — по бокам, к талии, затем — грубо дёрнули за кофту, сдирая её с плеч. Его дыхание сбилось, а глаза блестели от первобытного желания. — Ты играешь с огнём, русалочка… — прорычал Гажил, облизав пересохшие губы, прежде чем сорвать с Леви кофточку одним движением, словно она была тонкой паутиной. Его движения были не торопливыми, а демонстративными — как хищник, смакующий свою добычу. Следом, с хрустом, полетели в сторону оставшиеся фрагменты её одежды.       Русалка вскрикнула, но не от страха. Она рефлекторно прикрылась, прижав одну руку к груди, вторую — к интимному месту, а хвост вцепился в диван, как будто хотел сбежать первым. Щёки пылали. В глазах — смесь паники и желания. Взгляд не поднимался выше его груди. — Серьёзно?.. — голос Гажила опустился на октаву ниже. Он наклонился, пальцами грубо сжал её запястья, отрывая руки от тела. — Ты снова прячешься от меня? После того, как заставила меня дышать тобой каждую ночь?       Он медленно провёл пальцами по её боку — от ребра до бедра, задевая чувствительные участки кожи, будто проверяя, где она дрожит сильнее. Леви изгибалась от каждого касания, в ней боролось всё: и стыд, и страх, и жгучее нетерпение. — Ты думаешь, мне важно, насколько у тебя большая грудь? — усмехнулся он, сжав ладонью её грудь так, что русалка громко всхлипнула. — Нет, крошка. Мне нравится твоя. Маленькая. Чувствительная. Такая, на которой я оставлю следы — зубами, языком, пальцами.       Он притянулся к ней, его губы скользнули по щеке, к уху, жаркое дыхание — как пар из котла. Руки его скользнули к бёдрам и сжались на них с силой, от которой Леви прикусила губу. Она снова попыталась отстраниться, но не смогла — его вес, его желание, его взгляд — всё придавило её к постели. — А теперь слушай внимательно. — Он поймал её за подбородок и заставил взглянуть в глаза. Его собственные горели, как раскалённое железо. — Сейчас ты не прячешься. Не сдерживаешься. Ты будешь умолять. Шептать моё имя, пока у тебя не сорвётся голос.       Он наклонился и резко впился в её шею — не поцелуй, а метка. Леви задохнулась. Её тело горело, спина выгибалась навстречу, а хвост снова прилип к его бёдрам. Он дразнил её, скользя губами всё ниже, языком оставляя дорожку вдоль ребер, задерживаясь у каждого вздоха, каждой дрожи.       Пока одна его рука держала бедро, вторая скользнула по животу и замерла у самого центра наслаждения. — Достаточно, чтобы начать… но слишком мало, чтобы тебя отпустить, — усмехнулся он.       Он не торопился. Не позволял себе срываться — ещё нет. Он чувствовал, как Леви трепетала под ним, как её дыхание сбивается, а губы прикусывают стоны. И это сводило его с ума.       Гажил зарычал, зарываясь лицом в ложбинку между её грудей. Тепло его дыхания обжигало, язык обвёл сосок, медленно, с точным расчётом, прежде чем резко прикусить. Не до боли, но на грани. Леви выкрикнула, дёрнулась, ударила хвостом по его бедру. Он обхватил сосок губами, начал тянуть, посасывать, терзать языком, чередуя медленное давление с быстрыми игривыми ударами. Его рука скользнула ко второму, и пальцы смяли нежную плоть, заставляя девушку извиваться под ним.       Она выгибалась, хвост скользил по дивану, беспорядочно ударяя плавниками. Русалка тяжело дышала, её руки то сжимались в кулаки, то вцеплялись в обивку, но каждый раз, когда он усиливал нажим — она стонала. Не протестуя. Нет. Прося. — Посмотри на себя… — прошипел он, отстраняясь лишь затем, чтобы провести языком по её животу. Ниже. Всё ниже.       Он оставлял следы — влажные, тёплые, и каждый из них будто метка, что принадлежит только ему. Когда дошёл до лона, взгляд его вспыхнул. Он раздвинул его пальцами, и под его взглядом Леви снова задохнулась. — Такая чувствительная… — Его голос стал ниже, глуше. — Ты уже мокрая. А я ведь даже не начинал…       Он коснулся клитора кончиком языка — первый раз, второй, третий — и она вся сжалась. Сначала это были лёгкие ласки, дразнящие, почти терпимые. Затем он обхватил его губами, начал посасывать, в то время как его язык игрался с ним. Он знал, что делает. Знал, какие точки выжигают её разум.       Леви вскрикнула, выгнув спину так, будто пыталась вырваться из собственного тела. Хвост с грохотом ударил по дивану, её пальцы нашли его волосы — и дёрнули.       Резко. Почти агрессивно. Будто очнувшись. Будто хотела привести его в чувство.       Он поднял голову. Медленно. Его лицо было влажным, губы блестели, а глаза — вспыхнули алым. — Ты опять… — прорычал он, схватив её за запястья и резко вдавив обратно в подушки. — Я предупреждал.       Он навалился на неё всем телом, его рука скользнула к её лону, и пальцы резко вонзились внутрь — один, потом второй, грубо, точно, заполняя её.       Леви всхлипнула, прикусывая губу, из горла вырвался хрип. Она задыхалась от нового ощущения — от резкости, от наглости его прикосновений. Он двигался ритмично, с силой, а сам снова наклонился к её груди, впиваясь в сосок зубами. — Ты ведь этого хотела, да?.. Хотела, чтобы я тебя сломил?       Её глаза затуманились, ресницы дрожали, а губы дрогнули. Слёзы брызнули из уголков глаз — не от боли. От перегруза. От того, что он знал её лучше, чем она сама себя. — Скажи это. — Его голос стал ледяным. Он замер. — Или я остановлюсь. Сейчас. Прямо здесь. — Гажил… — прошептала она, почти шёпотом, почти умоляя. — Не останавливайся…       Он всё ещё ждал. Её взгляд блуждал по потолку, потом снова на него. Всё лицо пылало. И только потом — едва слышно, но искренне, сломано, срываясь: — Пожалуйста… войди…       Гажил не сводил с неё глаз. В её голосе, в том едва выдохнутом «пожалуйста», было всё, что он хотел слышать: слом, желание, готовность принадлежать. Он подался вперёд, на секунду зависая над ней, а потом с рыком — уже не человека, а зверя — встал, сбрасывая с себя всё лишнее.       Футболка взлетела через голову. Следом — штаны. Последними упали боксёры, и Леви, не смея даже пошевелиться, смотрела, как напряглись его мышцы, как вздымается мощное тело в ожидании. Он был… большим. Во всех смыслах. И слишком настоящим, слишком близким. Сердце едва не вырвалось из груди.       Гажил опустился к ней снова, прижимаясь пахом к её хвосту — к тому единственному месту, где она была уязвима. Он не торопился, просто давил — нет, давал почувствовать. — Ты всё ещё можешь передумать, — прошептал он, но это была не забота. Это был вызов.       Леви лишь кивнула. Медленно. Покорно. Губы её вздрагивали, но глаза не отвели взгляда. — Хорошо, — хрипло сказал он.       Одна его рука легла на бедро — сильнее прижала её к себе. Вторая — на её подбородок. Он склонился и поцеловал её. Не так, как раньше. Глубоко. Медленно. Почти нежно — чтобы усыпить её страх. А потом, резким толчком, вошёл в неё.       Она вскрикнула. От боли — острой, жгучей, разрывающей. Русалка выгнулась, слёзы мгновенно выступили на глазах, но она не отстранилась. Лишь вцепилась в простыню, стиснув зубы. Внутри словно всё вспыхнуло. Он замер. Дал ей время. Тяжело дыша, удерживая себя — чтобы не двигаться, не сломать её совсем. — Ты такая тугая… — прошипел он сквозь зубы. — Чёрт, Леви…       Она лишь тихо застонала. Он чувствовал, как её тело постепенно привыкает к нему. Как мышцы расслабляются, как дыхание выравнивается. Капли крови на диване были свидетельством — она действительно принадлежала ему теперь. По-настоящему.       Гажил начал двигаться медленно. Очень медленно. Каждое движение — с усилием, контролем, словно против своей собственной природы. Он стонал сквозь зубы, сдерживаясь, потому что чувствовал — она хрупкая. И его страсть могла её раздавить.       Но она не просила остановиться. Наоборот. В какой-то момент её руки поднялись и вцепились в его плечи. Леви выдохнула его имя — почти беззвучно. Он ускорился. Немного. Её стон в ответ — дрожащий, уже не от боли — дал зелёный свет. — Ты чувствуешь это?.. — прорычал он, склоняясь к её уху. — Как ты впускаешь меня глубже?.. Как я становлюсь частью тебя…       Каждое его движение отзывалось вспышкой по всему её телу. Впервые — не только боль. Сладость. Тепло. Волны, накрывающие изнутри. Он поймал её запястья, снова поднял над головой. Зафиксировал. Удержал.       Он вошёл глубже, сильнее, сдерживая рык, вгрызаясь в воздух рядом с её щекой. Леви вскрикнула, но в этом звуке не осталось боли — только захлестнувшее её наслаждение, слишком дикое, слишком острое. Тело уже не сопротивлялось — наоборот, само прижималось, ловило каждый толчок, каждый новый удар его страсти. — Гажил… — хрипло, почти всхлипывая, она повторяла его имя, как молитву.       Он наклонился и снова впился в её губы. На этот раз — жадно-сладко. Почти нежно. Почти. Язык скользнул внутрь, забирая её стон, как дань, как трофей. Он двигался с силой, с точностью, всё быстрее, жёстче — он чувствовал каждое её движение, слышал каждый всхлип, знал, когда можно ещё, когда — чуть мягче.       Леви трепетала под ним, будто её тело вот-вот разлетится на куски. Он удерживал её — за бёдра, за талию, за запястья. Его движения стали хлеще, глубже, пока она не начала извиваться так, будто пыталась сбросить с себя реальность. Хвост бил по дивану, будто отбивая ритм их безумия. — Скажи мне… — прорычал он в её шею. — Что ты моя. Только моя.       Она не смогла говорить. Только закивала. Губы разомкнулись, и вместо слов — сдавленный, сорванный крик, когда он попал в самую глубину, в то место, от которого она сорвалась. — Мо-я, — прорычал он, а потом добавил, шепча, как заклинание. — Кончи для меня, русалочка.       Он опустил руку между их телами, палец тут же нашёл клитор — и начал массировать его.       Леви застонала, выгибаясь под ним так, будто проходила через удар молнии. Её тело содрогалось, пульсировало, мышцы сжались вокруг него так, что он сам застонал сквозь зубы. Волна за волной — оргазм рвал её на части, выбивая дыхание, обрывая мысли.       Гажил не выдержал. Рык, сдавленный, почти звериный, сорвался с его губ, когда он кончил внутри неё, глубоко, горячо, будто выжигая свою метку. Он прижался к ней всем телом, не отпуская, пока всё внутри него не стихло, пока не затаилось.       Тишина. Только тяжёлое дыхание. Только сбивчивые удары сердец.       Он не шевелился. Лежал на ней, а Леви — под ним, как разбитая волна, вся — красная, мокрая, дрожащая, с заплаканными глазами, но с губами, всё ещё шепчущими: — Не уходи… Не отпускай…       Гажил поднял голову. Его волосы прилипли к лицу, глаза блестели от тумана страсти, но в них теперь — не только голод. Там было что-то дикое, но… тёплое. — Даже не думал, — прошептал он и снова прильнул к её губам. На этот раз — по-настоящему нежно.       Он знал, что не просто взял её. Он сломал все стены, сорвал маски, вгрызся в самое нутро. И теперь она — его.       А он — её. Даже если пока ещё сам этого не осознал.       Гажил провёл рукой по щеке Леви — осторожно, как будто боялся распугать то самое наслаждение, что всё ещё тлело в её теле. Русалка дышала прерывисто, губы распухли от поцелуев, а хвост всё ещё дёргался судорожными толчками, будто сама стихия в ней никак не могла успокоиться.       Он усмехнулся, глядя на это совершенство — сломленное, отданное, обнявшее его даже не руками, а всей собой. — Чёрт… — прохрипел он, зарываясь лицом в её шею. — С тобой я сойду с ума.       Леви тихонько рассмеялась, выдохнув сквозь жар. Она даже не могла пошевелиться — так глубоко он посадил её на крючок своего желания. — Так сойди, — выдохнула она, еле шевеля губами.       Гажил хрипло фыркнул, подхватил её на руки и поднялся с дивана, будто она ничего не весила. Леви прижалась к его груди, полусонная, доверчивая, горячая. Он чувствовал, как она тает в его руках.       Он понёс её в спальню. Комната встретила их спокойствием — тёмное дерево, молочный ковёр, приглушённый свет от ламп на прикроватных тумбах. И большая кровать, как убежище для двоих зверей, что вымотали друг друга до последнего стона.       Гажил опустил русалку на постель и рухнул рядом, не отрывая от неё взгляда. На губах всё ещё тлела полуулыбка — усталая, удовлетворённая, и, может быть, чуть… растерянная. Он притянул её ближе и прошептал: — Засыпай, мелочь. Возможно, завтра я снова сломаю тебя. Но уже по-другому.       Леви только фыркнула сквозь улыбку и ткнулась носом в его шею. Он наконец закрыл глаза, впервые за долгое время не чувствуя в себе ни ярости, ни голода. Только тепло. Только её.

***

      Утро нового дня окутало город мягким золотом. Сквозь неплотно занавешенные окна струились лучи, касаясь тёмных досок пола, спутанных простыней… и тел, сплетающихся во сне. Комната была наполнена затхлым жаром прошедшей ночи — запахами тела, соли, дыхания, страсти, стонами, витающими в стенах.       На кровати, утонувшей в подушках, Леви медленно шевельнулась, сонно морщась, когда лучи упали на её глаза. Она едва могла пошевелиться: каждое движение отзывалось эхом в мышцах и груди. Её бёдра всё ещё чувствовали, как он прижимал их к себе. Её шея горела от засосов и укусов. И всё же… она невольно улыбнулась. — Не ерзай… — хрипло донеслось сбоку. Гажил спал урывками. Его голос был глухим, сиплым, разбитым. Он даже не открыл глаза, просто навалился на неё, как бронированная плита, прижав к себе. Его рука автоматически легла ей на живот, утвердительно сжав, как будто заявляя: «Моё». — Ты меня раздавишь… — простонала Леви, вяло шевеля хвостом. — Дышать, вообще-то, хочется… — А мне — спать, — проворчал он, чуть сильнее уткнувшись в её шею. На секунду повисла тишина, и вдруг, совсем другим тоном, с ленивой усмешкой: — Хотя после того, как ты вчера изогнулась и начала выть моё имя, я бы, может, и не стал засыпать.       Он приоткрыл один глаз. Отражение света в зрачке — звериное, усталое, но удовлетворённое. Гажил приподнялся на локте и окинул взглядом русалку: растрёпанные голубые волосы, покусанная шея, грудь с лёгкими фиолетовыми отметинами, царапины от его не самых нежных рук, следы, что оставили зубы. — Чёрт, Мелочь… — усмехнулся он. — Я ведь хотел просто проучить тебя за характер… а в итоге едва не сломал сам себя.       Леви покраснела, прикрываясь одеялом, но он тут же сдёрнул его. — Не прячься. Я ночь тратил, чтобы ты была вот такая — раскрасневшаяся, счастливая, открытая. Мне плевать, устала ты или нет. Мне нравится, когда ты вот так — без маски. Без этой своей независимости. Только ты. Только для меня.       Он наклонился, коснулся губами её виска и прошептал: — Засыпай. Если будешь слишком милая утром — я не выдержу. И повторю всё с самого начала. Только хуже.       Он снова завалился рядом, навалившись плечом и грудью, а рукой обвил её так крепко, будто боялся, что она исчезнет. Леви хихикнула — слабым, сиплым, но счастливым смешком — и тихо прошептала: — Тогда лучше я посплю. А то вдруг ты опять решишь «сломать меня»… — Опять? — прохрипел он, с усмешкой. — Я только начал. — Но м-может… в душ всё-таки сходим? — Если ты готова, — хищно ухмыльнулся Гажил, поднимаясь и легко подхватывая её на руки. — А если нет — я и там тебя «отмою».       Русалка залепетала что-то невнятное, уткнувшись в его грудь, но сопротивляться не стала. Пока он нёс её в ванную, с неё всё ещё капали остатки наслаждения, а щёки не спадали с оттенка розового жара.       Они вошли в ванную, и Гажил первым делом набрал тёплую воду в просторную ванну, следя, чтобы температура была идеальной — не обжигающей, но такой, чтобы расслабляла. Когда пар начал медленно заполнять комнату, он опустился в воду, притягивая Леви к себе. Её тело скользнуло в объятия, горячее, влажное, трепещущее. Гажил провёл губами по её плечу, держа в руке мочалку, но так и не воспользовался ею. Прикосновения сменились поцелуями — жадными, глубокими, будто даже горячая вода не могла утолить его жажду. — Тебе же в душ хотелось, русалочка? — шепнул он, водя губами по её шее. — А теперь ты снова дрожишь. — Это… из-за воды… — прохрипела Леви, и он только усмехнулся.       Но продолжения не случилось — потому что снаружи раздался чей-то голос, от которого оба моментально застыли. — О, вижу, проснулись уже… — в голосе Лили явно звучал сарказм, — В следующий раз делайте это, чёрт возьми, в своей комнате. Я после вас весь ЗАЛ драил! — Что?.. — Гажил не сразу понял, о чём речь. — Ты… ты ЧЁ?!       Он тут же выглянул из ванной — только голова из-за дверей — и его лицо вмиг превратилось в икону ужаса. — ТЫ, БЛЯТЬ, ВСЁ ВИДЕЛ?! — Ага, — иксид театрально закатил глаза. — Вернулся ночью, уставший как собака, захожу, думаю, перекушу — а там ВЫ. На диване. Голые. ВЕСЬ зал как поле боя. — Я ТЕБЯ УБЬЮ, КОШАЧЬЯ МОРДА! — завопил Гажил, хлопнув дверью обратно. — НИХР*НА ТЫ НЕ ВИДЕЛ! ПОНЯЛ?! — Ой, поздно. Уже отпечаталось в моей голове, — буркнул Лили, проходя мимо. — Вот уж не думал, что ты такой… И, кстати, вау — Леви, ты герой.       Русалка, красная как варёный лобстер, тихо ушла под воду, закрыв лицо руками. Если бы она могла — выбрала бы утонуть прямо здесь и сейчас. — Ну что, русалочка… — Гажил навис над ней, голосом сдерживая смех. — Нам придётся перекрасить стены. И, видимо, купить Лили абонемент к психотерапевту. — Только есть одна проблема, — пробормотала она. — Мне стыдно выходить из ванной… — Пф. — Он встал, подняв её вместе с собой. — Будем считать, что ты прошла обряд посвящения во взрослую жизнь. А теперь — высохни, оденься и давай собираться. Мы же собирались… — В библиотеку? — догадалась она. — Ага, — кивнул он. — Я не только ломаю русалок и треплю нервы котам. Я ещё и задания выполняю. Иногда.

***

      Пока Леви приводила себя в порядок, Гажил с тяжёлым вздохом пошарил по комнате в поисках своей футболки, параллельно бубня: — Ну и ночь, мать её.       Он глянул на следы их «битвы» — порванный подлокотник, смятая подушка, разводы на спинке. — Вот же ты, мелкая стихия… — пробормотал он с довольным прищуром.       На кухне тем временем Лили уже смачно пил чай, делая вид, что не замечает, как каждый раз, когда взгляд встречается с Гажилом, тот сжимает зубы. — Если ты хоть слово скажешь про вчерашнее… — зарычал он. — Я промолчу. Но мысленно — всё ещё в ахуе… — фыркнул иксид. — А теперь валите уже. И не забудь захватить справочник по «Как не разносить мебель во время секса». В библиотеке, может, есть.

***

      За завтраком Леви пыталась скрыть румянец, прячась за чашкой чая, но каждый раз, встречаясь с хищной ухмылкой Гажила, только сильнее тонула в краске. Он же, напротив, вёл себя почти невозмутимо — разве что слишком самодовольно облизывал ложку.       Пантера Лили, наблюдая за этим, выглядел так, будто прошёл войну. Он то и дело бросал взгляды на то одного, то на другого, тяжело вздыхал, и, когда пара наконец удалилась, в гостиной воцарилась тишина. — Наконец-то… — буркнул он и, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла.

***

      На улицах уже бурлила дневная жизнь. Яркое солнце блестело на мокрой черепице, в парке разносился смех детей и звонкий лай собак, торговцы расставляли в ряд корзины с фруктами, а влюблённые парочки прогуливались вдоль фонтана.       Гажил шёл, держа Леви на руках. Её хвост лениво свисал с локтя, отливая голубым блеском на солнце, и казался почти невесомым. Русалка прижималась к его груди, и каждый шаг, каждый толчок воздуха вызывал у неё дрожь — то ли от движения, то ли от того, как близко к её щеке бьётся его сердце. — Мелкая, как думаешь, какие у нас дети будут? — вдруг спросил он, не глядя на неё, будто между делом, хотя взгляд его гулял по прохожим и примечал всё: особенно — редкие пары «человек + монстр», которых становилось всё больше.       Леви слегка вскинулась у него на руках и медленно приподняла голову: — Эм… Что? — Дети, — повторил он, чуть склонив голову к её щеке, чтобы говорить ей почти в ухо. — Ну, допустим, девочка. Русалка. А потом, может, близнецы. Представляешь?       Русалка резко залилась краской. — Я… Ну… Девочка — да. Наверное, русалка, как я… Но про близнецов… — Хех, — усмехнулся Гажил. — Ты такая маленькая, что я не уверен, выдержишь ли. — Гажил! — пискнула она, спрятав лицо у него на груди. Он чувствовал, как от жара её кожи у него дернулась вена на виске. — Вот именно. — Его голос снова стал ниже, грубее, с хрипотцой. — Если ты будешь продолжать так прилипать, я серьёзно передумаю насчёт библиотеки.       Он резко остановился, прижал чуть сильнее к себе, и его взгляд заиграл хищными нотками. — Или ты сама хочешь? Подворотню я быстро найду. — Извращенец, — пробормотала Леви, но её пальцы сжали ткань на его груди, а на губах заиграла еле сдерживаемая улыбка. — Знаю, — прорычал он.       И он снова пошёл вперёд, с ней на руках — уверенный, тяжёлый, будто волк, уносящий свою добычу. Вокруг продолжал жить город, гудящий, яркий, не подозревающий, что в этих двоих под одеждой и кожей — тлеет костёр, готовый вспыхнуть в любой момент.

***

      На входе в библиотеку Гажил всё ещё чувствовал, как от Леви пахнет им — солоновато-сладкой кожей, потом, чуть металлом и жаром. Его собственные пальцы время от времени сжимались в кулак, словно ещё хранили ощущение её кожи, дрожащей под ним. Но взгляд Редфокса был холодным, будто ничего между ними не произошло. Внутри кипело, но он держал фасад. Зато Леви…       Русалка скользила взглядом по книгам, чуть расплывшись в тихой, довольной ухмылке, — как сытая кошка после драки. Волосы были чуть взъерошены, на шее тлела пара следов, которые она то прикрывала рукой, то забывала. Но главное — это взгляд. Он была абсолютно спокойна. Наполнена. — Не вздумай свалиться со стула, — буркнул Гажил, придерживая высокий стул на колесиках, когда они остановились у полки с «теорией элементарной магии». — Не вздумай прикасаться к моему хвосту, — парировала Леви, даже не взглянув на него, и тут же наклонилась к книге, стоявшей выше её уровня. Потянулась. Опасно потянулась. — Леви… — угрожающе протянул Редфокс, — если ты уронишь ЕЩЁ ХОТЯ БЫ одну…       Бух.       Прямо на его голову с верхней полки свалилась огромная, пыльная энциклопедия магических теорий, потом ещё одна — с иллюстрациями. — …сука. — Ай… — ойкнула русалка, поспешно отъезжая в сторону. — Прости, прости! Я не думала, что ты так близко подошёл! — Я стоял за тобой, БЛЯТЬ! — сквозь зубы прорычал он, отряхивая волосы. — Ты меня убить хочешь? Или чтоб мне потом память отбило?! — Ха… — хихикнула она. — Ну уж нет, такого удовольствия я тебе не подарю.       Он схватился за переносицу, тяжело выдохнул, но не прорвался на крик — всё-таки библиотека. — Всё, я сижу. Не трогаю больше книги. А ты — сама. Как хочешь. Но сама.       Однако через десять минут, когда Леви уже насобирала полкорзины, а потом попросила поднять ещё парочку с самого верха — он всё же встал. Потому что если она упадёт — ему же и спасать. — Ну и сколько ты собираешься брать?! — зашипел он, увидев, что у стола их уже ждёт стопка почти в его рост. — Всё по делу. История, физиология, исследования русалочьего рода, размножение магических рас… — перечисляла Леви, расставляя книги перед собой в ряд. — Тут и о питании, и о плавниках, и даже об особенностях брачных связей.       Гажил застыл. Последнюю фразу он точно услышал. — Брачных, говоришь?.. — Угу. — Русалка уже с головой ушла в текст, не глядя на него. — Тебе, кстати, тоже полезно будет прочитать. — ЛЕВИ, ТЫ, БЛЯТЬ, ЭТО ВСЁ ЧИТАТЬ СОБРАЛАСЬ?! — взревел он, расправив плечи и уставившись на кучу книг, которые будто вот-вот рухнут ей на хвост. — Тс… Не ори, это библиотека. — Леви даже не вздрогнула. Только указала пальцем на табличку «тишина» и продолжила: — Сам почитай что-нибудь, тебе полезно.       Гажил что-то прорычал сквозь зубы, сел напротив и наугад схватил первую попавшуюся книгу. Та оказалась «Физиология и поведенческие модели девушек-монстров. Часть II: потомство, связь и доминирование».       Он уставился на название, моргнул, перевернул книгу, посмотрел на обложку. — …Леви, какого хрена ты ЭТО читаешь? — Познавательно, — не поднимая глаз, пробормотала она. — Тем более, теперь нам стоит задуматься о воспитании потомства. — …Я тебе это ещё припомню, поняла? — Угу. Только в следующий раз не забудь снова сорвать с меня всё одежду. Быстрее пойдёт.       Гажил чуть не подавился воздухом, а Леви лишь мило перелистнула страницу.

***

      Время медленно подбиралось к одиннадцати вечера. За окнами библиотеки раскинулась густая ночь, и звёзды одна за другой вспыхивали на тёмном небе. Бледный лунный свет пробирался внутрь, окрашивая деревянные полки и корешки книг в серебристые тона. — Такс… Я закончила. Гажил, домой? — наконец оторвав взгляд от последней книги, Леви потянулась, зевнула и взглянула на сидящего напротив парня.       То, как он сидел, навалившись на локоть и задумчиво читая одну и ту же страницу, вызывало у неё нечто между умилением и удивлением. Обычно он уставал от книг спустя три страницы, но сейчас… его лицо было серьёзным, сосредоточенным. — А, да… — буркнул Гажил, встряхнувшись, будто вынырнул из глубин собственного разума. Он потер глаза, хрустнул шеей и, подойдя к русалке, без слов поднял её на руки.       Она тут же ощутила, как он чуть крепче обычного прижал её к себе. Не с грубостью, а скорее… с нуждой. Неосознанной, но настойчивой. — Ты что там так долго читал? — усмехнулась Леви, лениво уткнувшись носом в его шею. В голосе скользнуло лёгкое дразнение. Она ведь заметила название той самой книги, что вызвала большой интерес — энциклопедия морских существ. — Да так… статья интересная, — буркнул он, не глядя в глаза.       Путь до дома прошёл в молчании, но в нём не было неловкости. Оба варились в собственных мыслях: Леви — в пережитом, в том, как изменилась их близость, а Гажил — в сухих строчках текста, где описывалась природа морских епископов. Нежные, но опасные, если сломать их доверие. Что-то в этом отзывалось внутри него.       Оказавшись дома, он без лишних слов занёс Леви в спальню и аккуратно уложил на постель, сам же с глухим вздохом рухнул рядом. Быстро, неуклюже стянул с себя лишнюю одежду, откинулся на спину и прикрыл глаза. Всего два часа сна за плечами — и полдня, прожжённые насквозь эмоциями и книгами, — давали о себе знать.       Леви молча наблюдала за ним. Удивительно… даже так, с растрёпанными волосами и нахмуренным лбом, он всё равно казался её личным драконом — хмурым, упрямым, но настоящим. И только её.       Она осторожно коснулась его волос, погладила — неуверенно, будто всё ещё не верила, что может себе это позволить. Раньше он злился даже от случайного прикосновения к голове… но сейчас не отстранился. — Спи, любимый… — прошептала она, позволяя себе улыбнуться. Его волосы были не такими уж и грубыми. Напротив — удивительно мягкие. Почти как он сам, глубоко внутри.       Она легла рядом, прижавшись к его боку. Её хвост мягко скользнул по покрывалу, подбираясь ближе. Он чуть вздохнул, но не отодвинулся. Только прижал её ближе, даже не просыпаясь.

***

      Яркий солнечный луч ударил прямо в лицо, заставив железного убийцу драконов зажмуриться и тихо выругаться. Веки отказывались подниматься, голова гудела, а сердце… колотилось. Он резко сел, вытирая вспотевший лоб. Грудь вздымалась — как после бега, хотя он просто спал.       Сон. Опять этот чёртов сон.       Но это не был кошмар. Это было воспоминание.       Где он снова был мальчиком — грязным, уставшим, потерянным в лесу, с голосом, сорванным от крика, и глазами, полными паники. Сквозь заросли, в тумане вечерней тишины он выходил к озеру… и находил там её.       Девочку с синими волосами. Джувию. Русалку. Его первую — самую первую — связь с кем-то, кто не боялся. Кто тянулся к нему, несмотря на шипы. Кто верил.       Он вспоминал, как её мать гладила его по голове, как отец — человек с мечом и усталыми глазами — учил не только выживать, но и быть человеком. Он вспоминал тепло отваров, прикосновения детских пальцев к его железной коже. Он вспоминал, как по-настоящему был… счастлив.       А потом — пепел. Дым. Кровь.       Рёв драконицы. Вой, разрывающий небо.       Тело, упавшее в грязь.       И взгляд.       Испуганный. Слёзный. Маленькой Джувии, затаившейся у скалы. — Га…жил… — звала она. Тихо. Прося.       А он…       Он убежал.       Он СБЕЖАЛ…       Гажил резко встал, почти с рычанием. Прошёл в ванную и включил холодную воду. Поток обрушился на голову, остудил кожу, но не мысли. Там, внутри, всё ещё пульсировала вина. «А если ранят ЕЁ, ты тоже сбежишь?..» — прошептал внутренний голос. — «Снова?»       Он не ответил. Просто мылся, яростно. Словно можно было смыть прошлое.       Надел обычное — чёрную рваную тунику без рукавов с шипами, грубые браслеты, ботинки, перчатки. Чёрное перо на плече колыхнулось, будто напоминая: даже падшие носят крылья.       Кофе не помог. Ни чёрный, ни крепкий. Лишь дал возможность молча стоять у окна и смотреть на просыпающийся город. Потом — движение. Он направился к Леви. Чтобы помочь ей, поддержать. Чтобы убедиться, что она рядом. Что она — не Джувия из сна.       Русалка к тому времени уже проснулась. Он отнёс её в ванную, подождал, пока она освежится. Леви выбрала оранжевое платье, подвязала волосы лентой, не скрывая засосов на шее — и это, почему-то, только сильнее тронуло Гажила.       Они шли в гильдию не спеша. Он нёс её, как драгоценность, а она обвивала его плечо взглядом, который не требовал слов.       В зале было пусто. И, на удивление, в этом было что-то… нужное.       Гажил усадил её за стол, молча. Сам плюхнулся напротив, тяжело опустил руки на стол и уткнулся в них лбом. Леви заказала ромашковый чай. Он — ничего.       Ни один из них не говорил. Но в воздухе между ними стояло больше, чем тысячи слов.       Он не скажет, что снова видел тот сон.       Но в глубине души он знал: он больше не убежит.       Не от неё. Не от того, кем стал.       Теперь он — тот, кто остаётся. Кто держит. Кто защищает.       И если придётся снова пройти через дым и кровь — он пойдёт. Ради той, что смотрит на него с другой стороны стола, грея ладони о чашку. Ради той, кого не променяет больше ни на какие воспоминания.       Ради своей мелкой стихии.