Любовь или вражда?

      Месяц до свадьбы тянулся нестерпимо долго — как затянувшееся задание S-класса, где каждый шаг мог привести к катастрофе. Казалось, что гильдия Хвоста Феи на время превратилась не в дом друзей, а в поле брани — ругань вспыхивала чуть ли не каждый день, особенно если в одном помещении собирались все пары одновременно. Но мастер стоял на своём: церемония должна пройти здесь, в их общем доме. И никто не спорил.       Выбор блюд, напитков, количества тортов (не меньше трёх — по настоянию Нацу), развлекательной программы и цветочного убранства проходил в атмосфере сдержанного хаоса. Но когда с оформлением наконец разобрались, началась следующая фаза — наряды.       Пары разделились, будто по военной тактике. Девушки объединились в «отряд невест»: Джувия, Леви, Люси и Эльза, а к ним присоединились сестры Штраус, Кана и даже Эвергрин, которая с маниакальной серьёзностью отбирала фату, как будто решалась судьба мира.       Парни же держались стойко, как на передовой: Грей, Гажил, Джерар и Нацу — под неусыпным надзором Лаксуса, Фрида, Бисклоу и… Гилдартса, который, видимо, решил, что «молодняку» срочно нужно мужское наставничество. Или хотя бы фляга.       Для девушек неделя выбора платьев стала пыткой. С утра до позднего вечера они бродили по бесконечным рядам свадебных бутиков, примеряя одно за другим: животики то мешали посадке, то ткани подчёркивали не то, что нужно, то швы были пришиты так, будто сшивал их враг. Белый цвет «не тот», кружево «колется», бижутерия «дешевая». Всё, что могло пойти не так — шло не так. И с каждым днём нервы становились тоньше.       По вечерам дома вспыхивали эмоции — слёзы, истерики, недовольство собой, миром, платьем и беднягой женихом, попавшим под раздачу. Но парни терпели. Кто-то — с привычной молчаливой выдержкой, кто-то — с гримасой «не понять, но принять», а кто-то просто держал крепче в объятиях, зная, что это скоро пройдёт. Потому что всё это — не просто подготовка. Это ожидание новой жизни. А она, как известно, не даётся легко.

***

      Так завершился ещё один выматывающий день, а до «Дня Х» оставались считаные дни. Мираджейн бережно довезла Джувию до дома и усадила в кресло, Лисанна — аккуратно уложила Леви, а вот Люси и Эльза добрались до своих квартир почти на автопилоте. Стоило их телам коснуться дивана, кресла или даже просто ковра — сознание мигом отключалось, унося их в долгожданный сон. — Боже… нахрена они их так выматывают… — буркнул Гажил, подхватывая уснувшую Леви с дивана и неся в спальню. — Знают же, блин, что им скоро рожать…       Он ворчал привычно, как всегда — но в голосе звучала не злость, а тревожная забота. По пути Редфокс скользил взглядом по лицу своей миниатюрной русалки, задержался на животике, который уже отчётливо округлился. Последнее время она наконец перестала сражаться с яблочной зависимостью — малышка внутри, по словам Врача, начала усваивать и магию своего отца. Железо. Сила.       На мгновение он замер, мысленно задавая себе вопросы: какая она будет? Копия матери — хрупкая, упрямая, с огнём в глазах? Или пойдёт в него — угрюмая, цепкая, несгибаемая? Волосы? Хвост? Голос?       Гажил фыркнул, сам над собой, и аккуратно опустил Леви на кровать. Лёг рядом, тихо, бережно — будто боялся потревожить и её, и ту, что спала под сердцем.       Он приложил ладонь к животу и прикрыл глаза. — Моя малышка… — прошептал он почти беззвучно, — скоро мы встретимся.       А на губах растянулась едва заметная, очень настоящая, редкая для него улыбка — та, что не требует слов. Та, что принадлежит только семье.

***

— Опять вымотали до полусмерти… — тихо проворчал Нацу, подходя к спящей на диване Люси. — Ещё бы немного, и я бы реально надрал всем зад…       Он бережно подхватил ламию на руки, стараясь не разбудить. Та чуть шевельнулась, прижалась щекой к его плечу, и дыхание стало ровнее. Драгнил почувствовал, как у него внутри что-то сжалось — смесь усталости, нежности… и всё ещё отголоски боли, которую Люси пришлось пережить одной…       Он шёл в спальню медленно, будто неся не просто любимую девушку, а что-то хрупкое, безмерно важное. — Ты у меня одна… — прошептал он, опускаясь рядом с кроватью. Он не сел сразу, просто смотрел. На её лицо, чуть напряжённое даже во сне. На тени под глазами, появившиеся за последние недели. На тишину, в которой она теперь спала. — И всё равно… ты самая сильная, — добавил он, склонившись и поцеловав её в висок.       Без лишних слов он уложил Люси на кровать, укрыл пледом и остался сидеть рядом, держа её за руку. Как будто боялся, что если отпустит — проснётся не она, а он сам. И всё это окажется сном.

***

— Эльза, ну-ка вставай с ковра… Это тебе не поле боя, — сдержанно выдохнул Джерар, аккуратно поднимая девушку на руки. — Поле — не поле, а лежать тут куда приятнее, чем слушать, как ты споришь с Лаксусом из-за цветов… — сонно пробормотала Скарлетт, прижимаясь к его груди. Глаза её оставались прикрыты, но губы изогнулись в слабой, упрямой полуулыбке. — Хм… Придётся усыпить и отнести. — Он усмехнулся, но, несмотря на тонкую шутку, нёс её бережно, будто алое пламя, которое могло погаснуть от любого сквозняка.       В спальне он присел на край кровати, не отпуская её с рук. Несколько секунд просто смотрел на её лицо — сильное, упрямое, но сейчас такое мирное. Потом склонился, легко коснулся губами её лба, и уткнулся носом в алые волосы. — Ты хоть во сне не командуй… — прошептал он, едва слышно, позволяя себе ту нежность, которую редко показывал другим.       Скарлетт чуть улыбнулась — всё слышала. Но промолчала. Впервые за день — просто позволив себе быть в покое.

***

— Джувия?.. — обеспокоенно окликнул Грей, подходя ближе. Он наклонился и аккуратно приподнял её с кресла, одной рукой поддерживая под спину, другой — под хвост. Мягкая, прохладная чешуя скользнула по его предплечью, а тяжесть беременного живота тут же ощутимо перетянула её корпус вперёд. — Грей-сама… — хрипло прошептала она, полуоткрытыми глазами глядя на него. Лицо было бледным, в губах — слабость. — Мне… нехорошо…       Она прижала ладони к животу, а её хвост судорожно вздрогнул. Мышцы напряглись — и резко расслабились, но затем снова скрутило. Лёгкая дрожь прошла по всей чешуе, особенно в области плавников, и даже руки затряслись от накатившей волны боли. — Это… будто сдавливает изнутри… — прошептала она, прикусив губу. — Подожди… — Грей похолодел. Он ощутил, как всё внутри сжалось, а сердце дало осечку. — Это… Это схватки?! Сейчас?! Прямо… сейчас?!       Он судорожно сглотнул, взгляд метался по комнате. В голове была паника. Она же не может стоять. Она не может идти. Её просто нельзя нести далеко в таком состоянии. И уже почти полночь. — Джувия… — Грей на секунду остановился, стараясь говорить ровно, но голос всё равно дрогнул. — Только не сейчас. Только не здесь… — Прости, Грей-сама… — она попыталась улыбнуться, но скривилась. — Кажется, малышка решила… что хватит ждать…       Он вцепился сильнее — так, будто его хватка могла остановить время. — Чёрт… — выдохнул он и поспешно уложил её на бок, прямо на подушку кресла, подложив плед под хвост, чтобы ей было мягче. — Не двигайся. Поняла? Дыши. Глубже. Медленно.       Он резко выпрямился. Куда? К кому? Кто остался в гильдии? Кто разбирается в русалках?! Он сжал кулаки, стараясь не потерять контроль. — Мираджейн! — вслух себе напомнил. — Она должна быть ещё здесь. Просто подожди. Я мигом!       Грей метнулся к выходу, не оглядываясь. Он почти споткнулся о собственные ноги, вылетая за дверь. Мысли путались, дыхание сбивалось, и казалось, что время утекает сквозь пальцы. Мираджейн. Только она могла помочь. Он мчался по улицам, почти не замечая, как прохладный ночной воздух хлещет по лицу, и спустя пару минут буквально наткнулся на старшую Штраус, которая уже собиралась уходить с Лисанной. — Мира… Родит! Уже! Быстрее! — задыхаясь, выдавил он и, не объясняя лишнего, потащил девушку за собой, пока та, сбросив туфли, бежала босиком, стараясь угнаться.       Когда они вернулись, Джувия уже тяжело дышала, её хвост подрагивал от напряжения, на лбу выступили капли пота, а на лице застыло болезненное выражение. Мираджейн мигом превратилась из мягкой и заботливой подруги в сосредоточенного медика. — Грей, тащи полотенца, побольше! Тёплую воду на плите — вскипяти, и в другую миску — холодную. Джувия, слушай только меня. Медленно вдыхай… и выдыхай. Не задерживай дыхание, ты можешь навредить малышке. Всё будет хорошо. Слышишь меня? — голос её был чётким, без истерики, твёрдым, как у старшего по званию.       Грей не смел вмешиваться. Его выгнали на кухню, и он покорно бегал между плитой, тазами и коридором, хотя на деле просто пытался не сойти с ума. Каждый крик Джувии будто резал его изнутри. Сердце то сжималось, то замирало, а в голове всплывали самые страшные варианты — она может не выдержать, их малышка может не появиться на свет… Он ходил по кругу, как дикий зверь, выискивая в потолке хоть какой-то ответ.       Роды длились почти всю ночь. Джувия измоталась до полубессознательного состояния, едва держась на плаву между болью и изнеможением. Но Мираджейн не отходила ни на шаг, уверенно направляя процесс и, казалось, заставляя само тело Локсар повиноваться. И вот, когда всё стихло, а Грей, затаив дыхание, стоял на грани обморока, в комнате раздался долгожданный — резкий, отчаянный — плач новорождённой.       Он застыл. Только звук. Один. Один-единственный звук — и весь его мир словно вспыхнул.       Мираджейн вышла в коридор, утирая лоб, и с усталой, но тёплой улыбкой посмотрела на него. — Можешь заходить, папаша, — усмехнулась она, аккуратно придерживая свёрток из мягкого полотенца. — Она меркула. Но с твоими глазами и… — она скосила взгляд на почти прозрачные тёмные прядки у новорождённой, — …похоже, с твоими волосами тоже. Повезло тебе.       Грей, как в тумане, подошёл ближе. Сердце стучало так громко, что он едва слышал остальное. Он заглянул в крошечное лицо — пухлые щёчки, крохотный носик и эти глаза… синие, глубокие, но ледяные. Его. А ниже — крохотный серебристо-синий хвост, который чуть подрагивал при каждом вдохе. Настоящая меркула. Его дочь. Их дочь.       Он опустился на колени перед Джувией, не зная, кого обнимать первым, кого благодарить — её, Мираджейн, небо… или эту крошку, которая уже изменила всё. — Сильвия… — выдохнула Джувия, голос почти исчез, а губы едва двигались. Слёзы катились по щекам, но даже сил поднять руку не осталось. Только улыбка — слабая, уставшая, искренняя — трепетала на губах. Она смотрела на дочку, словно боялась, что это мираж, который исчезнет, если моргнуть. — Что ж… — проговорила Мираджейн, выпрямляясь, слегка потирая плечо. — Грей, поздравляю. Теперь на тебе — не одна жизнь, а две. И не вздумай давать слабину, я за вами слежу. — Она мягко хлопнула его по плечу, не сдержав широкой, тёплой улыбки, и, сдержанно кивнув, тихо вышла, оставив их в тишине собственного чуда.       Грей стоял, всё ещё не двигаясь. Его руки слегка подрагивали, но он не выпускал дочку из объятий. Сильвия. Его дочь. Это имя, только что произнесённое Джувией, будто зафиксировало в реальности то, во что он до сих пор не мог поверить. Его глаза защипало. Слёзы, не зная, как выйти, просто катились сами по себе. — Спасибо… — хрипло прошептал он, сидя на коленях перед Джувией. Он аккуратно вложил новорождённую ей в руки — словно боялся, что прикоснётся слишком резко. Русалка чуть приподнялась, зарылась носом в полотенце с малышкой и закрыла глаза, прижимая её к себе.       Грей же тянулся к ней вслепую. Он целовал то, до чего дотянется: солёные щёки Джувии, её нос, влажные веки, лоб, даже губы, такие тёплые и измождённые. Неосознанно — словно хотел убедиться, что она жива. Что с ней всё хорошо. Что она по-прежнему здесь, с ним. Затем обнял, осторожно, одной рукой, другой не отпуская их дочь. И просто замер. Так, втроём, в молчании, в первой тишине новой семьи.

***

      Следующий день для Грея и Джувии стал другим миром. В нём не было ни платьев, ни хлопот, ни суеты — только мягкие вздохи, первые крики, неуверенное дыхание, крошечные пальчики и непрерывное биение трёх сердец. Они не выпускали Сильвию из рук. Джувия — чтобы убедиться, что всё это правда. Грей — чтобы защитить. Чтобы держать. Чтобы быть рядом.

***

      Наконец наступил тот самый день. Буря приготовления утихла, крики сменились шёпотом, суета — медленным ритмом свадебного утра. Всё вокруг словно затихло, позволяя этому моменту — долгожданному, волнительному — дышать полной грудью.       В гильдии гости уже рассаживались, музыканты настраивали инструменты, а Макаров в третий раз проверял список с фамилиями приглашённых, поднимая бровь на каждого, кто не пришёл вовремя. Но здесь, в одной из уютных комнат второго этажа, царила другая магия.       Четыре невесты, каждая в своём отражении. Кто-то застёгивал серёжки, кто-то поправлял ленту, кто-то — просто стоял и смотрел. В себя. В ту самую девочку, которая когда-то мечтала — и теперь стояла в настоящем.       Леви осторожно крутилась перед зеркалом, придерживая живот, и в голове её всплывали строки из старых романов, тех самых, что она перечитывала вечерами в одиночестве. «Героиня выходит замуж за воина…» — тогда ей это казалось сказкой. А теперь — её жизнью. Её чудом.       Люси вспоминала слова Мираджейн — те, где говорилось, что любовь приходит тогда, когда ты уже перестал её ждать. И пусть сердце сжималось при мысли о потере, сегодня она позволяла себе просто быть счастливой — за него, за них.       Джувия, сидя с пледом на коленях, смотрела на себя в платье и не верила. Меркуле не суждено было любить, говорили ей, что холод — её судьба. Но всё изменилось, когда она встретила того, кто согрел её до самых костей.       А Эльза… просто улыбалась. Без пафоса, без масок. Как женщина, которая не ждала этого дня — но знала, что он станет началом чего-то настоящего. — Ну что, готовы? — раздался голос Мираджейн, входящей в комнату в нежно-жёлтом платье, подвязанном тонкой лентой на талии. Глаза её сияли — будто это она выходила замуж, не они. — Ох, надеюсь, всё пройдёт гладко… — тихо произнесла Люси, взгляд её блуждал между лицами подруг, но в уголках губ всё же появилась слабая, трогательная улыбка. — Люси, ты как будто на похороны пришла… Давай-ка веселей! — усмехнулась Леви, аккуратно поправляя платье. Несмотря на волнение, она выглядела спокойно, даже дерзко. Малышка в животе пихнулась, будто поддерживая маму. — Леви права, — поддержала Эльза, покрутив подол платья и невольно залюбовавшись своим отражением. — Отбрось тревоги. Сегодня ты должна светиться. Да и дочка твоя не поймёт, если мама будет грустить.       Смех прокатился по комнате, лёгкий, тихий, но настоящий. Это была их минута. Их маленькое закулисье перед выходом в новый мир. Где они — не просто невесты. А героини собственной сказки.

***

— А если Люси откажет мне?.. — взволнованно проговорил Нацу, меряя шагами коридор второго этажа гильдии. На нём — белоснежная рубашка, поверх — строгий чёрный жилет, брюки в тон и блестящие лакированные туфли. Разумеется, на шее — шарф, без которого он не был бы собой. Правда, под ним пряталась аккуратно завязанная бабочка — дело рук Эвергрин. — Слышь, головешка, совсем поехал? — усмехнулся Грей, придерживая в одной руке крохотную Сильвию, одетую в своеобразный синий велюровый комбинезон с ушками на капюшоне, какие к этому моменту стали продавать для маленьких русалок.       Сам ледяной маг был в ультрамариновой рубашке, поверх — чёрный пиджак, строгие брюки и те же самые туфли, что он терпеть не мог. А на шее — его неизменная цепочка с крестом, чуть выглядывающая из-под воротника. — Отморозок, я бы сейчас матернулся, да при Сильвии не могу… — буркнул Редфокс, мрачно дёргая серый галстук, который терпеливо завязала ему Мираджейн. Его костюм — платиновый пиджак с белоснежной рубашкой и брюки под тон, выглядел слишком торжественно для железного убийцы драконов. Особенно, если учесть, что он всю дорогу ныл, будто его собирались женить насильно. — Кому тут стоит нервничать, так это мне… — хмыкнул Джерар, в точности повторяя образ Гажила. — Шаг вправо, шаг влево — Эльза вышибет мозги. — Боже, я сейчас сам себя задушу… — простонал Нацу, пытаясь ослабить тугую бабочку. — Эвергрин, если ты её сжала специально, то знай — я всё запомню! — Головешка, не ной. Достал уже. — глухо рявкнул Гажил, сжимая кулаки, как будто именно бабочка Нацу была причиной всей его тревоги. — Жестянка, ты нарываешься?.. — зарычал Нацу, подступив лбом к лбу соперника, костяшки пальцев хрустнули в предвкушении. — НУ-КА УСПОКОИЛИСЬ! — гаркнул Грей, и в ту же секунду Сильвия недовольно завозилась у него на руках, издав нечто среднее между «эээ» и «гыр», что звучало подозрительно похоже на отцовский тон. — Точно в тебя пошла, — усмехнулся Джерар, не отрывая взгляда от малышки. И всё же где-то глубоко внутри он представлял: а каким будет их с Эльзой ребёнок? Упрямым? Строгим? Или вдруг… добрым? — Ну что, шпана, готовы? — раздался знакомый голос за их спинами. Парни обернулись и увидели Макарова — строгого, как на совете, но с мягкой усмешкой на лице. — Церемония вот-вот начнётся. Так что марш — женихи. Вас уже заждались.       Парни переглянулись — в ком-то мелькнул страх, в ком-то азарт, кто-то едва заметно сжал кулак, а кто-то просто выдохнул. Вперёд — к сцене. К их невестам. К началу новой главы их жизни.

***

      Церемонию, как и было решено с самого начала, устроили в холле гильдии. Сцену украсили белоснежной аркой, сплетённой из лилий, роз и камелий, обвитой жемчужными шёлковыми лентами. По залу развесили атласные гирлянды нежных пастельных оттенков, а вдоль стен расставили вазы с живыми цветами. Столы, покрытые белыми скатертями, ломились от закусок, сладостей и бутылок с игристым и покрепче.       Зал уже гудел от голосов: сюда собрались не только согильдийцы, но и множество гостей. Явились Ичия и его «Парни», Мастер Боб, вся «Чешуя Змеи Девы» — Леон, Шерри с младшей сестрой, Джура, Юка, Тоби. Даже Гилдартс, к всеобщему удивлению, остался, чтобы воочию увидеть, как укрощают двух драконов и растапливают одно застывшее сердце.       На сцене уже стояли четверо женихов — каждый будто вытащил короткую спичку в игре на выживание. Сердца стучали, как от боевого призыва, ладони вспотели, а спины держались ровно — ну или почти.       И вот ворота гильдии распахнулись. Внутрь ворвался солнечный свет, на мгновение ослепив всех внутри, и в нём, как в сиянии, появились силуэты. Их невесты. Их будущее.       Леви — в жемчужном платье с пышной юбкой, украшенной нежными лентами и крошечными розами, со шнуровкой, подчёркивающей её хрупкость — лежала на руках у Лисанны. Фата полупрозрачной дымкой закрывала лицо, но Гажил и так знал каждую черту. Губы его невольно дрогнули в улыбке, взгляд стал мягким, а сердце, будто почувствовав её приближение, наконец перестало колотиться в тревоге.       Эльза, чьё лицо скрывала лёгкая фата, шла в белоснежном платье с пышной юбкой, украшенной россыпью синих страз. На боку аловолосой невесты красовался маленький тканевый цветок нежно-розового оттенка — такой же, как в букете, что она держала в руках. Каждое её движение было спокойным, выверенным, словно она шла не под венец, а на дуэль, но в глазах таилась мягкость, которую она давно позволяла видеть лишь одному. Джерар не отрывал взгляда, и лёгкая, почти невесомая улыбка скользнула по его губам — такая, что бывала только для неё. Рядом шёл низенький старичок в светло-сером костюме — Макаров, едва сдерживая слёзы, но держа осанку так, будто провожал собственную дочь.       Сразу за ними появилась Мираджейн — в нежно-жёлтом платье, перехваченном на талии лентой того же цвета. В руках она несла Джувию, чья русалочья форма была утончённо подчёркнута платьем небесного цвета: многослойная юбка с белой отделкой на краях мягко струилась вдоль хвоста, а корсет с вышивкой голубыми нитями подчёркивал тонкую талию и изгибы хрупкого тела. Джувия прижимала к себе маленькую Сильвию, и, несмотря на усталость, светилась изнутри. Грей смотрел на свою невесту так, будто видел её впервые — и никого вокруг уже не существовало.       И, наконец, с края появилась молодая ламия с букетом белых и алых роз в руках. Люси была облачена в белоснежное платье с полупрозрачным кружевным верхом, подчёркивающим тонкую талию и изгибы фигуры. На поясе — аккуратный бант, от которого спускалась многослойная юбка без лишнего декора, но из тончайшей ткани, струившейся при каждом движении. Золотые локоны были частично собраны, открывая шею и изящные серьги, а лёгкая вуаль спадала с затылка, трепеща от лёгкого ветерка. Она ползла с грацией и мягкой уверенностью. Тем временем Нацу даже не заметил, как затаил дыхание. Лишь одно её появление — и всё вокруг потеряло значение.       Когда дамы оказались рядом с избранниками, на несколько секунд мир замер. Каждый из парней смотрел на свою возлюбленную, как на чудо, воплощённое в шелке и свете. — Люси, ты роскошна в этом платье… — прошептал Драгнил, заглянув в её карие глаза. Его голос дрогнул от волнения, но улыбка была искренней и тёплой. Щёки ламии тут же порозовели, а губы дрогнули в ответной улыбке. — Джувия, у меня слов нет… ты шикарна… — тихо проговорил Грей и, не дожидаясь ответа, шагнул вперёд, бережно подхватив сразу обеих — свою невесту и их дочь. Меркула чуть охнула от неожиданности, но прижалась к нему всем телом, пока Сильвия тихо сопела на руках, кулачки спрятаны в рукавчиках голубого платья. — Грей, ты… — только и выдохнула Джувия, уткнувшись в его плечо, а щёки её вспыхнули румянцем, будто в первый раз.       Подойдя ближе, Мираджейн с мягкой улыбкой осторожно взяла малышку из рук меркулы, не проронив ни слова — в её взгляде было всё понимание и тепло мира. А Грей тем временем прижал Джувию к себе ещё крепче и уткнулся в висок. — Эльза, ты прекрасна… — почти беззвучно прошептал Джерар, встретившись с карими глазами, в которых плескалась только нежность. А губы его дрогнули в слабой, но настоящей улыбке. — Сегодня я снова в тебя влюбился… — тихо пробормотал Гажил, подхватывая русалку на руки и ласково улыбаясь. Ему безумно хотелось прижаться к её губам, утонуть в этом взгляде, но он сдержался — самая важная часть их дня была ещё впереди. — Ну что, детишки? — раздался голос Макарова, выдернувший всех из этой хрупкой идиллии. Взобравшись на невысокий парапет позади пар, старик широко расправил плечи, выдохнул, и даже незаметно смахнул слезу уголком пиджака. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы навсегда соединить судьбы этих четырёх магов и девушек, которые не просто стали частью нашей гильдии — они стали её сердцем. Люси… — Макаров перевёл взгляд на ламию. — Ты согласна взять в мужья этого балбеса, разрушающего всё на своём пути, любить — и, главное, терпеть его — в горе и радости, до конца своих дней? — Согласна! — вскрикнула Люси, лучась улыбкой и крепче сжав букет, будто цепляясь за эту реальность — свою мечту, ставшую явью. — Нацу? — продолжил Макаров, взглянув с прищуром. — Оболтус ты наш… Согласен ли взять в жёны эту девушку, любить и защищать её в горе и в радости до конца своих дней? — Согласен, — без промедления выдохнул Драгнил, глядя на Люси так, будто весь мир сузился до одной улыбки. — Ну что же… Джувия, — старик перевёл взгляд на меркулу в объятиях Грея, затем — на Сильвию, — согласна ли ты взять в мужья этого замороженного тугодума, любить и терпеть его во всех его проявлениях — до конца своих дней? — Согласна! — выпалила Джувия, чуть дрогнув от нахлынувших эмоций. Её голос был дрожащим, но твёрдым, а в глазах стояло столько света, что даже у Мираджейн на лице появилась слезинка. — Грей? — протянул Макаров с прищуром. — Наш любитель раздеться не к месту… Согласен ли ты взять в жёны эту роскошную меркулу, уже подарившую тебе прекрасную дочь? Любить её, защищать — и, по возможности, не снимать одежду посреди города — до конца своих дней? — Согласен… — тихо пробормотал Грей, но, взглянув в глаза Джувии, улыбнулся и крепче прижал её к себе, как будто обещал это не только словами. — Эльза? — повернулся старик к аловолосой красавице. — Ты согласна взять в мужья Джерара — даже с его прошлыми грехами? Терпеть, любить и сражаться плечом к плечу — до самого конца? — Согласна… — мягко откликнулась Эльза, глядя на Джерара с редкой для неё нежностью. — Джерар? — теперь очередь дошла до него. — Согласен ли ты взять в жёны эту несокрушимую алую драконицу, любить, беречь и больше не исчезать в неизвестном направлении? — Согласен, — усмехнулся тот, переплетая пальцы с её и едва заметно притянув ближе, словно боялся отпустить даже на секунду. — Ну и наконец — Леви! — торжественно объявил Макаров, устремив взгляд на миниатюрную русалку. — Ты согласна взять в мужья эту хмурую жестянку, любить, терпеть и, если что, вразумлять его железным словом — до конца своих дней? — Согласна… — мягко хихикнула Леви, не отводя взгляда от алых глаз с вертикальными зрачками. — Гажил? — продолжил Макаров, тяжело вздохнув, будто заранее готовился к хулиганству. — Жестянка ты наша… Ты согласен взять в жёны эту хрупкую, но сильную русалку? Любить и защищать её в горе и радости — пока дыхание не покинет грудь? — Согласен… — усмехнулся Редфокс и крепко прижал МакГарден к себе. — Тогда… Хэппи! Лили! — воскликнул мастер, хлопнув в ладони. — Несите кольца!       Немного растерявшись, иксиды быстро опомнились и взбежали по лестнице. Хэппи первым подошёл к Нацу и Люси, вручив им аккуратную подушечку с кольцами. Затем — к Джувии с Греем. Пантер Лили, степенно и с достоинством, преподнёс кольца остальным двум парам.       Нацу осторожно снял кольцо с гравировкой, инкрустированное мелкими камнями, и медленно надел его на безымянный пальчик Люси, глядя в её глаза, полные слёз. Люси, дрожащими руками, попыталась повторить движение — но кольцо чуть не выскользнуло. Они оба невольно рассмеялись, и в этот момент напряжение отпустило.       Следом Грей, затаив дыхание, надел на безымянный палец Джувии кольцо из белого золота с мягким синим отливом, венчанное сердцевидным сапфиром. Меркуле едва удалось повторить его жест — пальцы подрагивали от волнения, и только со второй попытки кольцо заняло своё место.       В это время Гажил уже скользнул по хрупкому пальчику Леви кольцом, будто выкованным специально для неё: из белого золота, обвивающееся драконом, инкрустированное мелкими камнями. Русалка, не отрывая взгляда от алых глаз своего возлюбленного, ответила тем же — точно, не дрогнув.       Джерар, собравшись, надел кольцо, украшенное рубинами, на тонкий палец своей Титании. Эльза — уверенно и без излишней сентиментальности — повторила его жест, их пальцы на мгновение встретились. — Поздравляю вас, мои дорогие, — дрожащим голосом проговорил Макаров, утирая краем пиджака выступившие слёзы. — Объявляю вас мужьями и жёнами! Ну а теперь… Целуйтесь!       Парни одновременно откинули полог фаты, глядя в глаза своих возлюбленных — знакомые, родные, любимые. Коснулись губами — нежно, бережно, будто впервые… и в тот же миг зал гильдии взорвался аплодисментами, свистом, восторженными криками и овациями.

***

      Как и положено в гильдии Хвоста Феи, торжество не обошлось без потасовки. Всё началось с классики жанра — Грей и Нацу сцепились буквально через пять минут после начала банкета. Пока Джувия держала Сильвию на руках, малышка с восторгом наблюдала за происходящим: её глаза следили за каждым прыжком, а пальчики сжались в кулачки — будто и сама хотела принять участие. Леон к тому моменту уже успел подойти, перекинуться парой слов с Джувией и впервые взглянуть на «племянницу». Та сначала посмотрела на него с подозрением, нахмурилась… но спустя пару секунд вдруг расплылась в улыбке — как будто в его лице узнала кого-то близкого.       По всем канонам гильдии, махач закончился привычным образом — Эльза, не поднимая голоса, размяла кулаки и впечатала обоих в стену, отчего весь зал даже не удивился — только посмеялся и продолжил праздновать. — Почему тут нет огня?! — взревел Нацу, плюхнувшись рядом с Люси, которая в этот момент мирно поедала салат. — Тебе бы только огня… — пробормотала ламия, сложив руки на груди и бросив в его сторону упрёк. Драгнил тут же заткнулся, мгновенно расслабившись — женский взгляд сработал лучше ледяной магии. — А где мои гвозди?! — раздалось с другого конца стола, где Редфокс с мрачным лицом оглядывал угощения, будто среди них спрятались враги. — Не кипятись, Гажил, а то дочка пинается… — усмехнулась Леви, откинувшись на спинку кресла и нежно погладив живот. Она ловила каждый взгляд своего мужа и, кажется, всё ещё не верила, что теперь они семья. — Так уж и быть… — проворчал Редфокс, прижав Леви к себе и положив подбородок ей на макушку. — Но только потому, что ты у меня такая красивая. — Джерар… — тихо позвала Эльза, поймав его за руку. — Пойдём отсюда. Хочу просто немного тишины. Хочу быть с тобой… почувствовать этот день как следует. Только ты и я.       Синеволосый маг мгновенно всё понял. Без слов подхватил её на руки и, едва улыбнувшись, пошёл к выходу. Его шаги были лёгкими, как будто он нёс не аловолосую воительницу, а само счастье. — Джерар, ты куда это? — крикнул Грей, придерживая Сильвию, с интересом провожая друга взглядом. — Отмечать… по-взрослому, — усмехнулся Джерар и, не сбавляя шага, растворился за дверью. — Уф… — тихо протянула Люси, опустив голову Драгнилу на плечо. — Честно? Мне бы тоже хотелось сбежать. Не обижайся… Просто слишком шумно. А я хочу тишины. Хочу… просто пройтись с тобой по набережной. Только мы. Без воплей, танцев и летающих стульев. — Да я только за, — усмехнулся Нацу, ловко подхватив ламию на руки. — Знаешь, шумные гулянки — это круто, но тишина с тобой… звучит лучше.       Они выскользнули через задний выход — как пара подростков, сбежавших с уроков, только сейчас — чтобы украсть себе немного настоящей любви. — Хм, Саламандр ушёл… Джувия, может, и нам с тобой? А то Сильвия наслушается ещё ругани… — пробурчал Грей, аккуратно передав дочку в руки меркуле, а следом притянул Джувию к себе. — Согласна с вами, Грей-сама… — слабо улыбнулась Джувия, убаюкивая уже почти спящую Сильвию. — С тобой. Хватит уже ко мне на «вы», — недовольно фыркнул ледяной волшебник, и, не дожидаясь возражений, выскользнул из гильдии, держа своих девочек ближе к сердцу. — Слушай, Мелкая, может, и нам с тобой свалить отсюда? А то, толку здесь сидеть, кроме как жрать и слушать орущего Эльфмана, я не вижу… — тихо сказал Редфокс, лениво почесав затылок и глядя в знакомые карие глаза. — Пока ты меня по имени не назовёшь — никуда не пойду… — упрямо пробормотала Леви, скрестив руки на груди и нахмурив брови. — Ле-ви… — с нажимом выговорил он, подхватив хихикающую русалку на руки и, не говоря больше ни слова, растворился в тени чёрного выхода.       Вечер окончился по-разному для всех. Люси и Нацу сидели на тёплой набережной, держась за руки, глядя на звёзды и слушая плеск воды, не нуждаясь в словах. Грей устроился с Джувией и Сильвией в уютной беседке за пределами города, укрыв любимых от ночного ветра и долго просто смотрел, как дышат две самые важные девочки в его жизни. Гажил нёс Леви сквозь ночную прохладу к озеру, куда они сбежали от всех, и теперь, сидя у воды, он тихо пел ей что-то под нос, а Леви улыбалась, слушая его голос, уткнувшись лбом в его шею. А Эльза и Джерар… Они просто исчезли — куда-то в своё уединённое «сейчас», где были только они двое, далёкие от всего мира. Четыре пары, четыре сердца, четыре пути, ставших единым. И только звёзды знали, сколько любви было в той тишине.

***

      Всё же девушки ни разу не пожалели о том, что когда-то рискнули — открыли свои сердца этим четырём магам. Теперь они — любимы, защищены и по-настоящему счастливы. Их души обрели покой, а жизни — смысл.       Люси, пройдя через боль и утрату, всё равно осталась рядом с Нацу — тем самым сыном Игнила, который однажды стал для неё всем. Он не дал ей сломаться, и теперь каждый день оберегает её как сокровище, зная, как легко можно потерять самое дорогое.       Эльза исполнила мечту всей своей жизни — быть рядом с тем, кого когда-то давно назвала своим. Джерар уже никуда не денется. Он держит её за руку, и больше ей не нужно никого спасать — теперь кто-то спасает её.       Леви подарила любовь тому, кто всю жизнь не верил в это чувство. Но стоило Гажилу хоть раз взглянуть в глаза своей русалке — и он уже не мог представить дня без её упрямства, мягкости и тихой силы.       А Джувия… Джувия растопила лёд. Тот самый, который вечно сковывал душу Грея. Теперь он — отец, муж, тот, кто каждое утро первым делом проверяет, хорошо ли спят две его девочки. И каждый вечер благодарит судьбу за то, что когда-то встретил её — синеволосую русалку, сделавшую его человеком.       Их история — закончилась. Но их жизнь — только началась.