Трое в лодке, не считая Оливии

Иногда Максим думал о том, что мир в его голове чертовски сильно похож на реальность. С каждым прожитым днем его все сильнее притягивало, завораживало, и, быть может, сводило с ума. Совсем чуть чуть — что в этом плохого? В его идеальном мире было просто и спокойно, там были настоящие друзья, забавные ситуации, которые отвлекали от повседневной серости, так давно наскучившей, там была Она. — Оливия, где мой чёртов йогурт?! Девушка невозмутимо повернулась и уставилась на него своим наглым взглядом, а затем, слегка прищурившись, кончиком языка слизала белую капельку с губ. У Максима подкосились ноги. Снова. А Оливия лишь рассмеялась. Это уже далеко не в первый раз, когда глупое сердце срывается со старта из-за черноволосой подруги. Желание прикоснуться к ней, почувствовать бешеный пульс под пальцами, ощутить тяжёлое дыхание на своей шее — боже, да просто хотя бы обнять — было настолько сильным, что однажды Максим просто не выдержал. — Я люблю тебя. Он, определённо, сошёл с ума. Сбредил. Разорвал все мыслимые и немыслимые грани — и плевать. Ради Оливии Максим был готов стать Брайном. — Ты имеешь в виду «себя»? Оливия шагнула навстречу, едва сдерживая улыбку, и вдруг обняла — она была тёплая и мягкая, будто живая. Настоящая. А затем отстранилась, и её улыбка превратилась в оскал. Брайн не знал, как окончательно перейти эту тонкую грань между реальностью и безумством. Он боялся и, вместе с тем, страстно желал. А Оливия продолжала смеяться.