Даже кровь не помеха

Выход из сна похож на резкий толчок в спину. Рик подрывается из-за стола, на котором спал всё это время, непонимающе осматривается. Тело затекло и практически не слушается, руки покалывает, как иголками, но голова на странность ясная. На часах без пятнадцати три, судя по темени за окном, ночи. Итого его вырубило чуть меньше, чем на сутки, и за это время его так никто и не потревожил, хотя чего ты хотел после такого выброса злости? Надо срочно разобраться с этим чёртовым препаратом, что ему подсунул пьяный Рик. Но сначала надо перекусить. Когда он только выходит за дверь, его начинает дёргать странное чувство неправильности, на подходе к холодильнику оно только растёт. Торопливо накидывая остатки ужина себе на тарелку, учёный понимает — запах. Нет, он всё так же остро ощущает окружающие его запахи — нюх не пропал, но что-то не так. На него не действует аромат корицы, пацан практически не чувствуется, а это может значить две вещи: или пиздюк куда-то смылся, напуганный им, или по пьяни Санчез синтезировал «отворотное зелье». Ни один из вариантов отметать нельзя, поэтому придётся проверить мальчишку. Санчез возвращается в гараж, меняет тарелку в руках на портальную пушку. Дальше холла и столовой он не был, поэтому приходится отдаться чутью, что приводит его на второй этаж к обычной белой двери. Рик чувствует несвойственное ему волнение, отмахивается от него и настраивает пушку так, чтобы оказаться непосредственно за закрытой дверью. Первое, что он видит, — это завёрнутый в гору одеял пиздюк — на месте, значит, отсутствие влечения — всё-таки его собственная заслуга. Можно смело уходить, но любопытство тянет его к постели — хочется посмотреть, что же могло его так привлечь, привлечь до каменного стояка и кровавой пелены перед глазами. Перед ним совершенно ещё ребёнок, лежит, завернувшись в кокон из одеял, из которого виднеется только заплаканное лицо. В тусклом свете уличных фонарей чётко выделяются слипшиеся острыми пиками тёмные ресницы и немного размытые солёные дорожки под ними. Рик наклоняется ниже, будто пытаясь прочесть, уж не из-за его ли вспышки гнева пацан прорыдал весь день, и обрывает сам себя. Какая ему нахер разница, почему плакал глупый омежка?! Шагая в портал, он твёрдо решает как можно быстрее разобраться с сывороткой, раз уж дело в ней. И настойчиво игнорирует нарастающее за рёбрами ощущение пустоты и тупой боли. На разбор и доработку сыворотки уходит всё оставшееся предрассветное время. Приходится по-быстрому смотаться в соседнюю галактику за недостающими компонентами. Этот пьяный идиот напортачил в элементарном, оставил страшнейшую побочку — несовместимость с алкоголем. Сам себя чуть не угробил, старый долбоёб! В остальном формула практически совершенна, остаётся только перевести её в более удобный вид, но с этим учёный справляется за каких-то смешных полчаса. По итогу на выходе у него есть полугодичный запас таблеток, отбивающих тягу к определённому омеге без побочных действий. И всё это за ебаные полночи, ну разве он не гений?! Да любая фармкомпания удавится за возможность получить его препарат даже в первоначальном виде, не то, чтобы он думал о продаже своих изобретений... но мысль о своей, не признанной на родной планете, гениальности приятно греет. Надо приступать к установке защитной системы, но это подождёт, сначала надо выпить, а привезённый с собой запас подошёл к концу. У малышки Бет по-любому должна быть заначка, и Рик отправляется на её поиски. В доме из жильцов обнаруживается только Джерри, сообщающий, не отрываясь от планшета, что Бет на работе, а дети в школе. Рику поебать, он здесь не за этим. Обшаривание кухонных шкафов и ящиков ничего не даёт, и когда Санчез уже готов плюнуть на всю конспирацию и смотаться в первый попавшийся космо-бар, Джерри встаёт из-за стола и, демонстративно зажимая нос, когда подходит ближе, достаёт из холодильника пиво. Рик, не церемонясь, вырывает у него из рук бутылку и забирает из холодильника оставшиеся две. — Иди на хуй, Дже-ээ-рри! Джерри почти готов высказать своё несогласие, но, повернувшись, слышит только хлопок гаражной двери. Немного выведенный из себя долбоёбом-зятем и отсутствием крепкой выпивки, Рик берётся за работу с особенным остервенением. И на следующий день система килл-ботов полностью готова. Учёный мстительно раздумывает, вносить ли в протоколы безопасности Джерри... но нет, он не может так поступить со своей дочерью. Последующие несколько дней проходят в ленивом наблюдении за домашними и выбешивании зятя посредством истребления его пива из холодильника. Мелочно? Но Рик полностью собой доволен. Из наблюдений вырисовывается стрёмненькая картина: его любимая дочь въёбывает лошадиным, блядь, хирургом; вечно ошивающийся дома зять — безработный идиот; старшая из внуков, Саммер — зависимая от мнения окружающих, неуверенная в себе сучка, пытающаяся казаться круче, чем она есть; а младший, Морти... Морти оказывается зашуганным и никому не нужным ребёнком, кажется, отстающим в развитии. Дома никому нет до него дела, да и в школе, судя по всему, всё не очень гладко. Рик несколько раз видел синяки, на которые остальные не обращали внимания. Мальчишка заикается, особенно когда волнуется или пытается, набравшись смелости, дать отпор сестре, которая легко отшивает его парой язвительных фраз. Неудачник без будущего, как и его папаша. Но есть и кое-что интересное: на протяжении всех этих дней Санчез ощущает на себе настойчивые любопытные взгляды, но, стоит лишь повернуть голову в их направлении, как он видит только удаляющуюся лохматую макушку или край жёлтой футболки. Смелее всего пацан пялится во время их нечастых перепалок с зятем, смотрит с восхищением, чуть приоткрыв рот и вытаращив свои огромные глазищи. Занятный... Любопытный, но пугливый. Рику интересно, что заставляет Морти таращиться на него при каждом удобном случае. Мальчишку привлекает его сила, или он тоже неосознанно тянется к нему, повинуясь своей, не сформировавшейся толком, омежьей сути? — вопрос на миллион. От нечего делать Рик лениво начинает собирать в гараже очередную летающую тарелку из подручного хлама. Благо он прихватил свой старый аккумулятор, выращивать новую микровселенную было бы слишком долго. Ну, а остальные запчасти легко найти на нелегальных космических барахолках. Ковыряясь в элементах обшивки, учёный в очередной раз чувствует на себе прожигающий спину взгляд из-за приоткрытой двери. Это бесит! — Ну и долго ты там будешь стоять и пя-ээ-литься?! Или уёбывай, или подай отвертку, пёс, — говорит Рик устало, надеясь, что пацан съебётся и перестанет трахать ему мозги своими гляделками. Но вместо удаляющихся торопливых шагов Рик слышит неясный шорох, а потом нужная ему отвёртка ложится в требовательно протянутую руку. Мальчишка оказывается очень понятливым и почти не раздражающим. И Рик даже не против, когда пацан приходит к нему в гараж после школы или по выходным. Морти не лезет под руку, никогда не заговаривает первым и совершенно не мешает, просто сидит поодаль и внимательно наблюдает за работой учёного, пока тот не потребует подать какой-то инструмент или выпивку. От скуки Рик пытается объяснить пацану самые элементарные, на его взгляд, вещи, но это бесполезно. Внук слушает с интересом, подбирается ближе, заглядывает через плечо, его глаза загораются неподдельным интересом, но нет — понимания в них нет. Только бесконечное восхищение, особенно льстящее самолюбию Санчеза. «Привязался», — с досадой думает Рик, понимая, что последнюю пару недель провёл совершенно безрезультатно, мастеря бесполезных роботов и попутно болтая с пацаном. Нет, со стороны так и не скажешь, что он размяк, все разговоры с пацаном приправлены язвительными эпитетами. Рик ругается на чём свет стоит, хуесосит мелкого по полной. Никто не заподозрит его в слабости, как ему кажется. Но неконтролируемое чувство комфорта, чувство дома всё глубже связывается на подкорках с присутствием Морти. И Бет всё чаще улыбается, занося по вечерам ужин в гараж к отцу и заставая там сына. Видимо, для неё это настоящая идиллия — её нереализованные желания сбываются посредством ребёнка. В скором времени тарелка готова, и Рик не может отказать себе в шансе повыёбываться, тем более, что Морти смотрит на него, как на самого настоящего героя. Не сводя своих огромных оленьих глаз и практически не моргая. У Санчеза не остаётся других вариантов, как, подмигнув, сказать: — Ну что, пёс, сгоняем в маленькое приключение? Буквально на пять минут, — и уверенно улыбнуться, зная, что внук не посмеет проебать такой шанс. Да, детка! Именно так начинаются незабываемые приключения Рика и Морти. Всё не так идеально, как хотелось бы, но Рик не в силах желать большего. Морти — лучший напарник, и дело даже не в сопряжённых с его гениальностью мозговых волнах, протянувшихся сквозь тысячи измерений... Рядом с мальчишкой комфортно, рядом с ним каждая маленькая победа кажется величайшим достижением во Вселенной. А всё из-за восторга, что взрывается в глазах мальчишки практически на все действия деда, ну, кроме тех, что вызывают явное осуждение. Дни летят за днями. И вот уже проходит крайний рубеж, что Рик сам себе отметил как время затишья в кругу семьи. Положенные полгода пролетели незамеченными за вечным адреналином от приключений и чувством собственной значимости при взгляде на восторженного пиздюка. Чувство безоговорочной значимости создаёт зависимость не хуже, чем любая дурь. И, как и с любой наркотой, осознать проблему — самый сложный шаг.