слепцы

— Отвратительно, — разочаровано вздыхаю я, когда нож неофита, встретившись со стеной, отлетает на пол. Идёт вторая неделя подготовки, а я уже готова убить каждого, кто находился в этом зале. Без исключения. И даже Фора, который своими нежностями сбивал мне рабочий процесс. Начинался этот апокалипсис с полосы препятствия, где неофиты сонные и недовольные с переменным успехом соскальзывают с металических перекладин и цепляют пятыми точками проволоку. Жалкое зрелище — тут я полностью согласна с Эриком, заглянувшими на одну из наших тренировок и посчитавшим нужным прокомментировать происходящее. Боб — лидер физической подготовки, неловко вертит пальцами нож, а затем запускает его в стену. Нож падает на пол. Что бы сделал Эрик на моём месте? Наверняка бы убил своим взглядом и отправил неофита поднимать нож. Но тебе не стоит уподобляться ему. Так что выдохни. — Зафиксируй запястье, — цежу, беря в руки нож. — Затем, набери воздух в грудь и резко выдохни, — нож, вылетает из моей руки и вонзается точно в «яблочко». — И главное, прежде чем бросать, представить визуально траекторию полёта и только потом выдыхай, — второй нож попадает чуть выше первого. Боб кивает и снова берёт в руки нож. Он чётко следует моим инструкциям, но, увы, нож всё равно отлетает на пол. Я лишь закатываю глаза и перехожу к следующему неофиту. У Тэсс дела обстоят не лучше. Большинство из её ножей валяется на полу под мишенью. У других — такая же история. — Надо что-то с этим делать, — говорю я Фору, беря в руки нож и задумчиво вертя его между пальцев. Тренировка окончена и мы в зале абсолютно одни. — Согласен, — он облизывает губы, и становится рядом. В его руках тоже блестит нож. В своё время Фор был лучшим, когда я, на начальном этапе, стабильно выбивала «4» из «10». — В моё время, главной проблемой было то, что нож был слишком тяжелым, — я отправляю нож в «полёт», — Ну, по крайней мере, мне так казалось тогда. Фор усмехается, облизывает губы. Его нож вонзается точно в «яблочко». — А мне казалось, что рукоять лезвие перевешивает, и из-за этого неудобно было. — И это тоже было, — соглашаюсь, бросая очередной нож. — А ещё, было страшно поранить ладонь. Я хоть и была урождённой, а всё равно прошибало. — Страх умереть от потери крови. Я помню. Я киваю. Возможно, мы с Фором больше чем просто знакомые. Ведь он, знает обо мне достаточно много. Может быть, мы могли бы даже стать друзьями. У нас даже есть одно общее «обстоятельство» — Эрик, который терпеть нас не может. Верчу в руках последний нож, и неожиданно меня осеняет: — Кажется, я знаю, что нам делать.

***

— Ваша задача попасть в «яблочко», — разъясняю я, перемещаясь мимо выстроившихся в шеренгу неофитов и вручая им дротики. Идея пришла мне спонтанно. В Бесстрашии урождённых тренируют с малых лет. Их учат драться, стрелять и метать холодные оружия. Правда, вместо клинков и ножей, детям давали дротики. Ради их безопасности. Да и безопасности других. Дротики были легче ножей. Но попадали точно в цель. — Десять раз. Восемь в «яблочко». Не уйдёте из зала, пока у каждого из вас не будет ровного результата. По шеренге проносится недовольный вздох. — Я передумала. Девять из десять, — выпаливаю, ядовито улыбаясь. — А ещё раз услышу ваши вздохи, всю десятку будет обязаны выбить. Начали. — Не жёстко ты с ними? — интересуется Фор, который явно не одобряет мои методы. — Скажи это изгоям, — фыркаю. Складываю руки на груди. На секунду прикрываю глаза и открываю со звуком удара дротика о мишень. Девятый дротик Майкла входит рядом с остальными восьми. Парень едва сдерживает довольную улыбку. Тэсс завистливо косится на него и взмахивает рукой. Её дротик падает на пол. Девушка передёргивается и берёт новый дротик. Она упорная и сильная. Октавия была права, когда просила меня присмотреться к переходнице из Отречения. — С последнего задания ты вернулась какой-то другой, — с тоской в голосе произносит Фор, — Уходила живой, а вернулась будто мёртвой. — Ты не забыл, что я практически всю группу там оставила? — оборачиваюсь к мужчине и с вызовом смотрю в его глаза. В груди возникает щемящее чувство. Словно я снова там. Бегу рядом с Томом. Затем взрыв. Крик напарника. Кто-то валит меня на землю. И пустота. Несколько раз моргаю. Трясу головой. — Ты не знаешь, что я пережила, — цежу, — И поверь, я не хочу такой же судьбы для них, — киваю в сторону неофитов, которые сосредоточенно бросают ножи. — Результата можно добиться более лояльными методами, — возражает Фор. — Соглашусь с тобой. Но эти методы далеки от меня. — Ты становишься похожей на Эрика, — вздыхает Фор. Возможно. Но… Я не такая как он. Я лучше. Мной движет желание спасти жизнь своим неофитам, а не желание самоутвердиться за чужой счёт. — А в тебе просыпается альтруизм Отречённого, — парирую я. Мне больно. Слова Фора задели меня за живое. Прошлись по незажившей ране и снова вскрыли швы. Моя душа снова кровоточит. Но я лишь натягиваю суровую маску и возвращаюсь к тренировке. Солдату не может быть больно.

***

— Так как там неофиты? — интересуется Октавия, и я с сожалением отрываюсь от жареной курицы и поднимаю на женщину свою усталый взор. Я впервые за несколько дней могу позволить себе такую роскошь как обед. У неофитов после него силовая тренировка, поэтому они пропускают его. Я же, иногда банально не успеваю закрыть тренировочный зал — слишком много неофитам нужно объяснять индивидуально. Поэтому обед я пропускаю, перебиваясь кофе с булочками, которые Фору таскает влюблённая в него Бесстрашная, а тот, в свою очередь, делится со мной. Но сегодня, вечерняя тренировка отменена связи с Днём Посещений, и я могу позволить себе насладиться вкусной едой. — Нужно спрашивать, как там я, — усмехаюсь. Брови Октавии взлетают вверх, и я поясняю. — Я устаю настолько, что вечером еле доползаю до кровати. Этим неофитам всё нужно показывать, да по сто раз. А иногда ещё и дополнительно заниматься, — Октавия фыркает, отпивая свой чай. — Ей богу, я так не вкалывала даже на собственной инициации. — Ну, тогда ты была одна. А теперь, у тебя целых двадцать человек. И за каждого ты несёшь ответственность, — пожимает плечами женщина, — Но, если честно, я не думала, что ты так быстро выдохнешься. Я усмехаюсь. Слишком сложно, оказалось, быть куратором инициации. Слишком большая ответственность. — Я не выдохлась, просто второе дыхание никак открываться не хочет. — А что Эрик? Не донимает?  — Удивительно, но нет. Мне казалось, что он мне и шага ступить не даёт, а тут молчит и игнорирует. Странно, — произношу, принимаясь за пирог. Действительно. Поведение Пятого Лидера заставляет меня быть в постоянном напряжении. Раньше, когда Эрик яро демонстрировал ко мне свою ненависть, я не боялась. Потому что знала, что от него ожидать. Теперь же я боюсь. Потому что, нож в спину от Эрика может оказаться очень болезненным. Коммуникатор Октавии пищит, и она достаёт его из кармана. Хмурится, читая сообщение. Затем смотрит на меня слегка растерянным взглядом. — На сектор «С-52» напали. Нас ждут в штабе. Оставляю недоеденный пирог на столе и быстрым шагом покидаю столовую, вслед за Октавией. В полном молчании идём в сторону командного центра. Октавия думает о потерях, а я, о том, что единственный за две недели обед, мне так и не удалось доесть. Блять Дрю. О чём ты думаешь? Там возможно люди погибли. А ты жалеешь о куске абрикосового пирога. Чёт-то расклеилась ты? Или это неофиты на тебя так влияют. Я прикусываю губу, до металлического привкуса во рту и это отрезвляет. Когда ты долго живешь в Бесстрашие, ты привыкаешь к тому, что события здесь сменяются чаще, чем день и ночь. Еще пятнадцать минут назад ты можешь спокойно спать, а сейчас уже поднят по тревоге и отправлен в патруль. Ты можешь уходить на задание женатым человеком, а вернешься уже один. Потому что твоя жена останется лежать с залитой алым грудью и стеклянным глазами. Октавия прикладывает белую карточку к двери и та отъезжает в сторону. — Калеб, коротко и по делу, — командует Оливия и Калеб — бывший эрудит, а ныне один из специалистов командного центра, выводит на экран карту местности и начинает говорить:  — Сектор «С-52». Окраина Отречения, — взору предстают серые домики, разбросанные по полю и ангары, — В основном здесь расположены склады с одеждой для бездомных. — В основном? — грозно сдвигает брови Октавия. — Дома здесь также имеются, — на экране всплывает картинка дома и счастливой семью Отречённых: папа, мама и два ребёнка — девочки. В груди что-то тревожно ёкает. Странно так наблюдать за чужой жизнью. — Двадцать минут назад группа изгоев совершила нападение, — на экране возникает видеозапись с камеры. Группа изгоев из семи человек двигаются к складам, прочищая себе дорогу с помощью автоматов. Движутся профессионально. Небольшими перебежками. Вот им на встречу бежит человек в серой одежде. Что-то кричит. Выстрел. Серое заливается алым, а мужчина падает на землю. По спине пробегают мурашки. И я инстинктивно впиваюсь пальцами в ствол пистолета, что висит на боку. — Они убили всех. Забрали со склада одежду, и бесследно покинули сектор, — произносит Калеб. — То есть как это бесследно? Ответом служит резкое прекращение записи — кто-то выстрелил в камеру. — Вот так. Все двенадцать камер были отключены таким образом. — Почему склады не охранялись? — задаю вопрос я, с трудом отводя взгляд от печальной картины. — В этом не было необходимости — поясняет Калеб. — На складах не хранилось ничего такого, что требовало бы охраны. Мы и подумать не могли, что афракционеры готовы убивать за одежду. — Но не за тряпками они туда же пришли? — громко восклицает Октавия. — Что скажешь, Дрю? — Они хорошо подготовлены. Ни одного лишнего движения. И ещё, у них есть лидер, которому они беспрекословно подчиняются. А это значит, что у них есть такая же иерархия, как и у нас. И это нефига не здорово. — Максу уже сообщили? — интересуется Октавия. — По протоколу мы обязаны сообщить первому — Третьему Лидеру, — чеканит Кайл. —А уж затем, остальным. — Не сообщать, — отдаёт приказ Октавия. Мои брови взлетают вверх. Но я не задаю лишних вопросов. Это странно. Слишком странно. И в моей голове возникает подозрение, что Октавия ведёт какую-то свою игру. Но я гоню их прочь. Октавия верна своей Фракции. А я верна ей. — Дрю, вызывай Вторую группу. Для них есть задание. Я киваю, набирая на коммуникаторе текст. Жаль, конечно, ребят, только вернулись с задания и снова в поля. Но приказы старших не обсуждаются. — И ещё, — Октавия загадочно улыбается, — я думаю, Эрику будет полезно прогуляться на природе.