Глава Первая
3 июля 2019 г., 13:44
Глава Первая
Две двери с золотыми ручками стояли напротив ластика. Рядом находился Творец — человек, который, на удивление, был ростом с ручку. Его изумрудные глаза внушали доверие, он имел слегка вытянутое лицо с длинной белой бородой и такими же длинными белыми волосами. Этот человек является создателем разумных канцеляриев и по совместительству — хозяином этого странного места.
Может, это чистилище? Подобные мысли не покидали ластика. Он до сих пор не мог поверить, что «мир иной» существует. Ему казалось, что это очередной сон. Неужто он до сих пор жив?
— Что находится за этими дверьми? — спросил он у человека.
— У тебя есть выбор. Открыв одну, ты станешь обычным человеком и будешь жить, как все люди, не подозревая о существовании канцеляриев. Ты родишься младенцем и полностью забудешь о своей прошлой жизни.
— А войдя во вторую, я вновь стану канцелярием?
— Да. Ты снова станешь им и выполнишь своё главное предназначение.
— Что за предназначение? Мне казалось, что, умерев один раз, я уже выполнил его.
— Над миром нависла угроза. Один король планирует захватить его, убить всех людей и всех живущих ныне канцеляриев.
— Тот наездник на чёрном вороне… — сказал Грэша, немного задумавшись. — Выходит, остановить его могу лишь я?
— Если захочешь, конечно.
— Значит, я могу стать человеком, стать канцелярием или остаться здесь навсегда?
— Именно. Решать тебе.
— И как же я остановлю этого… короля?
— Думаю, ты найдёшь способ.
— Зачем вы создали нас? Зачем дали предметам разум?
— Скажем так, это был эксперимент, который вышел из-под контроля.
— Эдам… Первый канцелярий, который по легенде убил себя.
— Примечательно то, что изначально он хотел убить меня, своего создателя.
— Какова была цель всего этого?
— Я думал, что смогу оживить предметы, которые потом будут сами писать письма, чертить, рисовать… Но я не учёл того, что случайно наделил вас волей. Дал возможность выбирать. Вы, разумеется, выбрали свободу.
— Вы так спокойно говорите обо всём этом.
— Мне уже более шестисот лет. За это время я научился контролировать свои эмоции, — Творец улыбнулся.
Грэша обернулся и, к своему удивлению, не увидел ни Герванта, ни Райлу. Они словно сквозь землю провалились. Стоило ластику немного отвлечься, как он вновь потерял их.
— Куда они делись? — спросил он человека.
— Их души потревожили, — ответил Творец, сразу же поняв, о ком говорит ластик.
— Как это понимать?
— Кто-то использует некромантию, очень древнюю и тёмную магию. Король, который хочет поработить человечество, поднимает убитых канцеляриев из мёртвых, чтобы те служили ему и выполняли его приказы.
— Не может быть. Неужели они сейчас там?
— Как я уже говорил, ты можешь помочь им.
— Я помню… тогда, в Дракилоне… Там были восставшие из мёртвых разбойники. Их очень сложно было убивать. Они будто вовсе не чувствовали боли. А эти светящиеся глаза… Я не могу поверить, что Гервант и Райла стали такими же…
— Ты уже сделал свой выбор?
Ластик обернулся назад, посмотрев на бесконечные ряды колонн, затем вновь глянул в умиротворяющие изумрудные глаза и, глубоко вздохнув, дёрнул дверную ручку.
***
Маленький ластик-старик уже несколько дней сидел на одном и том же месте. Он всё ждал появления некоего канцелярия, а его соседи стали сомневаться в нём. Не может же Всевидящее Око лгать ему. — Доктор Гордон, — обратился к нему Хорвунд, прозрачная пластиковая линейка с трещиной посредине тела, — как долго вы планируете ждать? — Столько, сколько потребуется. Я знаю, что это должно случиться, — он посмотрел на стеклянный шар, который вертел в одной руке. Внутри него что-то дымилось и приобретало различные формы. Пытаться понять их — это словно смотреть в небеса и распознавать среди плавающих облаков различные образы. С каждым днём доктор Гордон всё больше терял веру в успех. Всякий раз, когда школьник врывался в комнату, ластик затаивал дыхание в надежде, что он вот-вот вытянет кого-нибудь из своего портфеля или кармана, но каждый раз его надежды оказывались напрасными. Соседи из пенала постоянно косо посматривали на него, иногда перешёптывались о его состоянии. Доктор очень хотел утереть им нос в один прекрасный день, когда его пророчество или, вернее сказать, пророчество его стеклянного шара, наконец сбудется. Иногда он подлечивал раненых канцеляриев после тяжёлого рабочего дня. Зашивал маленькие порезы ластиков, обрабатывал раны карандашей. Они, конечно, были благодарны ему, но за спиной всё так же продолжали перешёптываться. И вот, когда доктор Гордон совсем потерял надежду, когда смотрел на вошедшего подростка без прошлого энтузиазма, когда перестал затаивать дыхание, лишь тогда человек наконец бросил что-то странное на стол. Врач-хирург тут же подскочил, подбежал к брошенному ластику и с превеликим облегчением выдохнул, выбросив всю неуверенность и сомнения. — Это он, — сказал врач. — Кто «он»? — спросил Джейсон, карандаш, лучший друг Хорвунда. — Тот, кого я обязан вылечить, — ответил доктор. На столе лежал резиновый труп, разорванный чёрный кожаный пояс и меч с красивой позолоченной рукоятью, в которой проглядывались маленькие бриллианты. — Но ведь он мёртв, — заметил линейка, взглянув на изуродованное резиновое тело. Живот пересекал глубокий порез, чуть ли не разрезавший его пополам, левая рука по локоть была отрезана, и всё тело было иссечено многочисленными шрамами. Одна глазница прогнила, и было видно, что в ней отсутствовал глаз. — Не проблема, — сказал Лорас Гордон, вытерев пот со лба. Действительно ли ему удастся воскресить ластика? Здесь ситуация очень запущенная, и, если бы не его стеклянный шар, то ничего бы не вышло. Но доктор точно знал, что делает, и сейчас ему предстоит показать весь свой профессионализм. — Будете подавать мне предметы, которые я потребую, — сказал врач двум канцеляриям, затем достал из своей сумки крючковатую иглу, чёрную нить, пинцет, тряпочку, какую-то мазь и скальпель. Доктор обошёл ластика, наклонился и продел нить сквозь резиновый верхний слой, сшивая глубокий разрез на животе. Джейсон и Хорвунд всё время нервно переглядывались, а остальные канцелярии столпились, образовав круг. — Теперь дайте мне мазь, — сказал врач, когда закончил сшивать глубокую рану. Линейка тут же выполнил приказ, после чего старик пропитал ею тряпку и смазал свежий шов. Примечательным было то, что тело ластика не выделяло абсолютно никакой крови. Была видна лишь резиновая красноватая плоть и ничего более. По синеватому цвету верхнего слоя можно было сказать, что бедолага пробыл весьма продолжительное время на морозе. — Отлично, теперь рука, — сказал врач, после чего смазал этой же мазью культю на месте отрезанной руки. — Хорошо бы вставить сюда протез, но, увы, я такового с собой не брал. — Подождите! — радостно крикнул Джейсон, затем побежал за пенал, расталкивая толпу. Когда карандаш вернулся, в руках он нёс металлическую деталь от фигурки «LEGO». — Как думаете, док, это может подойти? — Замечательно! — воскликнул ластик, и его лицо на некоторое время перестало быть серьёзным. — Давай-ка её сюда, так… Хорвунд, будь добр, подай скальпель. — Сию секунду! — линейка подал хирургический инструмент. — Нужно отрезать лишнюю резину, чтобы протез легко встал. — Это всё здорово, — начал Джейсон, — но я до сих пор не могу понять, как вы собираетесь его воскрешать. — Увидишь, — ответил доктор. — Всему своё время. Старик вырезал несколько кусков резины, в том числе внутри культи, чтобы протез смог ровно войти при помощи тонкого соединения. Затем он вновь обработал культю мазью и только потом начал вкручивать металлическую руку. — Надо же, — сказал Хорвунд, — как влитая! — Отлично, — сказал доктор, — теперь разберёмся с глазом. — Он поднял стеклянный шар, который по размерам как раз совпадал с глазным яблоком ластика, и вставил его в пустую глазницу, приподняв веки, чтобы те не мешались. Искусственный глаз, на удивление, тоже идеально вошёл. Синеватые веки наполовину прикрывали его, а сгусток дыма внутри принял форму голубоватой роговицы, не имеющей зрачка. — Вот ведь волшебство, — сказал Джейсон, а толпа начала громко переговариваться. — Теперь нужно немного подождать, — сказал хирург, выдохнув и стерев пот со лба тыльной стороной ладони. — Док, — начал Хорвунд, — вы его магией воскресите? — Не я, а этот артефакт. Тело ластика неожиданно начало менять окрас. От нового глазного протеза будто медленно начала растекаться белая краска. Она охватывала всё больше и больше площади тела, пока наконец не поглотила его полностью. Млечно-белый ластик по-прежнему бездыханно лежал на большом деревянном столе. Человек, к удивлению, за всё время ни разу не заходил в комнату. Стеклянный шар вдруг начал немного дымиться и пульсировать. — Что с ним происходит, док? — взволновано спросил Джейсон. — Я не… не знаю, — неуверенно ответил врач, чьё внимание полностью было сфокусировано на происходящих изменениях с телом ластика. — Погодите-ка, — вдруг сказал Хорвунд, — его лицо мне кажется знакомым… — Мне тоже, — сказал карандаш Джейсон, — где-то я его уже видел… Стеклянный глаз перестал пульсировать. Канцелярии вновь стали нервно переглядываться и громко переговариваться. Доктор Гордон по-прежнему не отрывал свой взгляд от лежачего ластика. — Да замолчите вы, — резко обратился линейка к толпе. Остальные, как ни странно, послушались его и умолкли. В комнате стояла гробовая тишина. Все взгляды были устремлены в неподвижное тело. Лорас Гордон у себя в уме молил, чтобы оно поднялось и задышало. «Пожалуйста, боги, — думал он, — верните его». Труп резко открыл левый глаз и глубоко задышал, а толпа от неожиданности залилась криками.***
Белый ластик приподнялся, с изумлённым и слегка дурацким видом посмотрел на врача, и его тут же атаковала паника. Доктор Гордон пытался успокоить своего очередного пациента и начал сдерживать его, чтобы он не вырвался и не натворил глупостей. — Т-с-с-с, — прошипел он ему на ухо, — всё хорошо. — Ч-что с-случ-чилось? — спросил ластик, заикаясь и всё ещё глубоко дыша. Толпа на это среагировала ещё громче. — Ты просто проснулся после долгого сна, — ответил доктор. — Сейчас тебе полагается отдых. Джейсон, — обратился он к карандашу, — уведи их подальше. — Прошу соблюдать тишину, — провозгласил карандаш. — Пациенту сейчас требуется отдых, поэтому будьте любезны вернуться к своим делам. Толпа цветных карандашей, среди которых была точилка и ещё одна линейка, смирно отправилась обратно в пенал. — Неуж-жели эт-то всё п-правда? — спросил ластик, взглянув на большущий шов, что стягивал рану на животе. — Т-творец, д-дверь… — О чём это он? — спросил Хорвунд. — Бредит. Его сознание ещё не успело оправиться. Ластик чувствовал, как болит его живот, затем с ужасом ощутил холод от металлической руки, которой случайно дотронулся до верхнего резинового слоя. — Ч-что-то не так… — заметил он, обратив внимание на цвет верхнего слоя. — П-почему я б-белый? — Побочный эффект от твоего нового протеза, — ответил доктор. Пациент потрогал стеклянный глаз, располагавшийся в правой глазнице, что был наполовину прикрыт посиневшими веками. К своему удивлению, он обнаружил, что может как бы подсознательно переключаться между двумя глазами. Одним он видит всё, как обычно, а другим — в несколько раз светлее, но при этом второй не может различать цвета. «Снова какая-то магия, — пронеслось в его голове. — Почему я не потерял память?» Ластик перевёл взгляд на прозрачную линейку, середину которого пересекала трещина. — Х-хорвунд? — спросил он. — Откуда ты знаешь моё имя? — встревоженно спросил линейка. — Мы раньше встречались? — Хорвунд, его сейчас лучше не донимать вопросами, — прервал Гордон. — Да не, в-всё н-нормально. Ты л-линейка Х-хорвунд, мы р-раньше с т-тобой вместе… р-работали. — Не может быть! — Что такое? — спросил подоспевший Джейсон. — Грэша? — Х-хорвунд? Ах да, я ж уже эт-то г-говорил. — Какого чёрта? — спросил Джейсон. — Это невозможно, Грэша погиб полтора месяца назад. — Н-нет, я п-погиб н-недавно. Т-только т-теперь вос-скрес. — Так всё, — прервал их доктор, в этот раз решительнее, — дайте ему несколько часов отдохнуть. И ещё, перенесите его подальше от глаз человека. Прошёл час. Всё это время Грэша смотрел то в потолок, то на свою новую руку и новый цвет верхнего слоя. Иногда он ощущал фантомную боль, когда пытался пошевелить пальцами на отсутствующей руке. Другие же стояли в стороне и пристально за ним наблюдали. Особенно доктор. Такое чувство, что он уже и моргать перестал. В конце концов он подошёл к своему пациенту, присел рядом с ним и начал говорить: — Я Лорас Гордон, врач-хирург, прооперировавший тебя. — Меня звать Грэша, — ответил ластик, наконец перестав заикаться. — Вы, думаю, уже догадались. — Вижу, ты уже идёшь на поправку. — Я, наверное, должен быть безмерно благодарен вам. Вы вернули меня с того света. Но… как вам удалось? — Всё дело в твоём глазном протезе. Это чрезвычайно древний и мощный магический артефакт. Он не раз уже помогал мне залечивать раны у пациентов. Но я ни разу не видел, чтобы он кого-либо воскрешал. — Откуда он у вас? — Долгая история. Я расскажу тебе её немного позже. — Грэша, как ты выжил? — спросил Хорвунд. — Последний раз, когда я тебя видел, великан истерзал тебя… мной. — А потом выбросил в окно, — закончил ластик. — Было невероятно тяжело, но я справился. Мне во многом повезло, ведь меня нашли на так называемой «Дороге Смерти» и отвезли на телеге в лазарет Города Изгоев. — Никогда бы не поверил, что можно выжить с такими ранами, — сказал Джейсон. — Тихо, — прервал его линейка. — Пусть продолжит. Что было потом? — Я пробыл в лазарете несколько недель, а потом… Ох, знаете, это тоже очень длинная история. — Делать тебе всё равно нечего, — сказал Хорвунд. — Так что рассказывай. — Да, — подтвердил карандаш. Ластик перевёл взгляд на доктора, и тот тоже одобрительно кивнул. — Что ж, ладно… Грэша поведал им всю свою историю. О том, как познакомился со Жгутиком, его верным другом-карандашом в Городе Изгоев, как спас тот же город от шмеля, а потом полетел в Стариград, чтобы собрать отряд и отомстить человеку. Он рассказал и про крысу, про тарантулов, про Райлу и про то, как потерял всех своих друзей разом. Лишь Жгутик остался жив, так как он сам попросил его остаться в Раверране. За полтора месяца ластик успел стать героем, обрести новых друзей, влюбиться и сказочно разбогатеть, а потом по воле рока всё это потерять. Он рассказал, как умер. К удивлению, ему удалось запомнить всё в деталях. Ластик сказал про «чёрного демона», которым оказался обычный бродячий чёрный кот, разрезавший его длинными и острыми когтями, а когда начал вспоминать про наездника на вороне, то тут же замолчал… — Эй, — сказал линейка, щёлкнув пальцами у него перед носом, — ты здесь? Грэша вспомнил про слова Творца, про то, что должен одолеть этого тёмного наездника. — Нам нужно уходить, — резко сказал он. — Что случилось? — спросил доктор. — Я должен остановить наездника… Он побеспокоил души моих друзей. — Док, он опять бредит? — спросил Джейсон. — Сам ты бредишь! Вы просто не представляете, как это важно. — А как же месть человеку? — спросил Хорвунд. — Он ведь вот-вот зайдёт, и у тебя наконец появится шанс прикончить его. Как ни странно, но ластик совсем позабыл про свою месть. Грэша так долго мечтал о ней, так долго вынашивал её, а теперь она для него совсем ничего не значит. Теперь он чувствует, что месть больше не является целью его жизни. — Плевать я на неё хотел, — ответил он линейке, спустя некоторое время. Подросток резко распахнул дверь в свою комнату, включил огромное гудящее устройство и сел на красный диван. Ластик вновь посмотрел на его лицо, покрытое веснушками и карие глаза, которые, как казалось ему раньше, были вечно полны жестокости и безумия. Но теперь они словно ничего не выражали, разве что усталость. — Если бы не этот человек, — продолжил Грэша. — Я бы не оказался здесь. Я бы не спас города от напасти. Я бы не обрёл новую цель. И у меня бы не появился шанс спасти мир от зла… — Нет, он точно бредит, док, — сказал линейка. — Успокойся, Хорвунд, — ответил Лорас. — Лучше послушай, что он говорит. Вдруг в этом всё-таки есть смысл? — Сколько времени уйдёт на моё восстановление? — спросил Грэша у Лораса. — Неделя, может, две, — ответил тот. — Как только я вылечусь, нужно будет сразу же отправиться в Овербург к Хелли. Оттуда свяжусь со Жгутиком… — И она выжила, чертовка, — сказал карандаш. — Ладно, дружище, отдыхай, — сказал линейка. — Тем более после всего такого. Это всё очень тяжело пережить. Окажись я на твоём месте, давно бы сгинул. — Спасибо, Хорвунд. Вы, кстати, сможете отправиться со мной, если захотите. — П-ф-ф, спрашиваешь, — сказал карандаш. Ластик чувствовал невероятную слабость. Казалось, что он и перо поднять не в силах. Всякий раз, когда он поворачивался, две части его тела хаотично ёрзали. Благо, толстый шов из чёрной нити сдерживал их, но этого казалось мало. Быть может, пройдёт время, и резина срастётся? Хотя, от таких ран мало кому удавалось выживать, а про восстановление вообще думать не приходилось.***
На протяжении всей недели ластик видел человека, смерти которого несколько дней назад желал больше, чем что-либо. Каждый день он видел эти карие глаза, которые, в отличие от прошлого раза, не выражали ничего. Не было в них нотки безумия, лишь простое равнодушие и усталость. Чем больше проходило времени, тем быстрее Грэша восстанавливал свои силы. На ноги без чьей-либо помощи он смог встать уже на третий день, а на четвертый мог свободно передвигаться, почти не ощущая дискомфорта. Глубокая рана на животе неплохо срослась, однако всё ещё не могла обходиться без шва. На седьмой день ластик, как это ни странно, чувствовал себя сильнее, чем раньше, в прошлой жизни. Он поднял меч рыцаря Герванта — единственное, что от него осталось — и без каких-либо усилий крутанул его золотистую рукоять пальцами. Словно это не тяжёлый меч, а какая-то деревянная палка. Этот факт очень заинтересовал Лораса Гордана. Он отдал ему свой меч, рукоять которого также была золотая, но при этом имела изогнутую форму и не была украшена сверкающими бриллиантами. Ластик без труда поднял оба клинка и выполнил несколько приёмов, разрубая воздух и не чувствуя совершенно никакой нагрузки. — Это всё артефакт, — сказал доктор, наблюдая за движениями Грэши. — Он придаёт тебе силы, в несколько раз превосходящие канцелярия твоего типа. Мой меч будет тебе нужнее, чем мне. Я-то его толком в руках держать не умею. В комнате подростка тоже начали происходить некоторые изменения. К плинтусу на потолке теперь была прикреплена разноцветная гирлянда, светящаяся яркими цветами, красиво переливающимися в темноте. На двери был прикреплён рождественский венок с маленькими стеклянными шариками. На столе то и дело случалось находить остатки мишуры. Как позже ластик узнал от одного из цветных карандашей — это люди готовятся к празднику, что наступит со дня на день. — Док, я отлично себя чувствую, — начал Грэша. — Рана на животе практически не болит, а энергии во мне столько, что я бы смог несколько раз забраться на самую высокую гору. — Это очень интересно... — ответил Лорас. — Честно говоря, поначалу мне казалось, что ты больше никогда не встанешь на ноги. Но всё вышло намного лучше… — Эй, — перебил врача Джейсон, — Мардж сшила твой пояс, немного переделав его. — Как это «переделав»? — Теперь ты сможешь носить два меча за спиной крест-накрест, — ответил карандаш, усмехнувшись. — Твои враги будут трепетать от страха. — Очень надеюсь, — сказал ластик, спрятав меч Герванта в ножны, прикреплённые к сшитому чёрному поясу. — Только, кажется мне, ближайшее время у меня будет только один враг. — Он перекинул пояс через плечо, затем занялся вторым. — Его имя мне неизвестно, но я точно знаю, — ластик перекинул второй пояс, — нет на свете канцелярия опаснее, чем он. — О ком ты говоришь, если не секрет? — спросил Хорвунд. — О всаднике на чёрном вороне. Именно его я видел, когда Дракилон был охвачен безумием, а всюду бегали огромные тарантулы. Именно его я видел перед самой смертью, когда последние жизненные силы покидали меня. Лапами ворона я был брошен на перекрёсток, где меня нашёл чёрный кот. Случайно ли это? — Не думаю. Скорее всего, всадник желал моей смерти. Но почему? — Потому что я несколько раз срывал его планы. Это он насылал на города чудовищ с чёрными резиновыми браслетами, дабы те смогли проходить сквозь защитный барьер. Теперь я полностью уверен в этом. Этот канцелярий подстроил всё так, чтобы виновными посчитали чародея и алхимика. Габриэль и Найджел, все улики указывали на них. Когда их казнили, в Стариграде начался хаос, ведь находились несогласные с таким решением. Они считали это проявлением расизма. Во время бунта погибли множество граждан. Смерть… Вот, что нужно этому всаднику! Умерших он воскрешает и превращает в непобедимых воинов со светящимися зрачками… — Что за… Зачем он это делает? — спросил Джейсон. — Я не знаю. Может, он просто хочет устроить геноцид? — Грэша, ты говорил, что этот всадник воскрешает умерших, — сказал доктор. — Значит ли это, что он обладает одним или даже несколькими артефактами? Ведь, насколько мне известно, обычной магией такое провернуть не выйдет. — Но те мертвецы не были похожими на меня. Меня ведь тоже воскресили при помощи артефакта. — Это так, но тебе артефакт вживили непосредственно в глазницу. То есть, он постоянно контактирует с твоим телом. А тех подняли несколько иным, неизвестным мне способом. — Нам нужно уходить, сейчас же, — прервал вдруг ластик. — Вы можете пойти со мной или остаться, я уговаривать никого не собираюсь. — Конечно мы пойдём с тобой! — сказал линейка. — Я ни дня больше здесь не выдержу. — Тогда выберемся через окно, пока оно ещё открыто. Высота довольно большая, благо, снег смягчит падение. — Ты уверен? — спросил линейка. — Мне лучше не падать, иначе вы получите два Хорвунда вместо одного, только на этот раз мёртвых. — Как я уже говорил, хочешь — оставайся. А остальные пусть идут за мной. — Секунду, я схожу за сумкой с хирургическими инструментами, — сказал доктор и направился за пенал. В момент, когда ластик скрылся за пеналом, в комнату вновь вошёл подросток. За дверью, если приглядеться, можно было увидеть накрытый праздничный стол и множество других человеческих особей. Глаза мальчика остановились на ластике, стоящем на подоконнике. — Грэша? — спросил он. — Что ты там забыл? — Человек стремительно направился к окну. — Бежим! — крикнул ластик и первым прыгнул в окно, ударившись о металлическую решетку, которая была прикреплена снаружи. Почувствовав жжение в области живота, резинка упал спиной вниз, и лишь сугроб смягчил это падение. Сразу же вслед за ним бросился линейка Хорвунд. Он боком проскочил в открытое окно и, миновав решетку, сразу же упал в снег, проделав в нём прямоугольное углубление. За линейкой выпрыгнул доктор Гордон, с сумкой на плече. Карандаш помедлил, и это было его фатальной ошибкой. Джейсон уже оттолкнулся от края, как человек тут же схватил его. Дверцу окна резко захлопнуло сквозняком, разломив тем самым туловище карандаша. Его верхняя половина колом свалилась вниз и осталась торчать из снега, истекая чёрной кровью. — Джейсон, НЕТ! — крикнул Хорвунд, поднявшись на ноги. — Святые небеса, — сказал Гордон, который стоял рядом и отряхивался от снега. Произошедший инцидент так сильно поразил его, что он сказал то, чего никогда прежде не говорил, так как не относился к какой-либо из существующих религий.. Грэша смотрел на всё это с безразличием. Его голова была забита куда более важными вещами и мыслями, не покидавшими его ни на секунду. — Пошли, — сказал ластик, — ему мы уже не поможем. Три канцелярия отправились в путь, ориентируясь по звёздам. Трескучий мороз заставлял линейку дрожать, а старого ластика стучать зубами, хоть его и прикрывала куртка из дублёной кожи. Грэша, в отличие от них, теперь вовсе не чувствовал холода. Вместо него он ощущал лёгкую прохладу. На улице было уже темно, но фонари достаточно ярко освещали дорогу. Канцеляриям пришлось идти по скользкому льду, который толстой коркой прилегал к асфальту. В некоторых местах было видно, что люди весьма постарались и откололи лёд. Но смысла в этом было мало, ведь через несколько дней он образовывался там снова. Порой им приходилось разгребать сугробы, чтобы двигаться дальше. Грэша шёл впереди всех, поспешно разметая снег в разные стороны. Остальные, в отличие от него, шли из последних сил. Хорвунд несколько раз падал, и двум ластикам приходилось поднимать его. — Сколько ещё идти? — спросил линейка дрожащим голосом. — До перекрёстка я шёл меньше, — ответил резинка. — Должно быть, мы уже близко. Спустя несколько минут после того, как он это сказал, они увидели вдалеке светящиеся огни и торчащие башни замка. Оттуда доносились какие-то тревожные звуки, которые не были характерны для ночного спящего города. — Что-то не так, — сказал ластик, резко остановившись. Он подсознательно переключился на стеклянный протез в надежде разглядеть больше деталей. Как ни странно, искусственным глазом он видел отчётливее, чем обычным. Вглядевшись в даль, Грэша увидел множество солдат, яростно размахивающими клинками. На одних были светлые доспехи, на других — тёмные. Ластик сразу же понял, что к чему. — Оставайтесь здесь, — резко сказал он, прервав напряжённую минуту молчания. — Что т-такое? — спросил Хорвунд. — На город напали. Оставайтесь подальше от поля битвы. Настала пора испытать мои мечи. — Удачи, — тихо пробормотал Гордон, а Грэша в это время стремительно побежал к месту сражения. Со стен кто-то стрелял подожжёнными стрелами, которые заставляли разгораться сухую траву и растапливали снег. Ластик, подбежав поближе, смог различить герб четырёхконечной звезды. «Нальфаардцы, — догадался он. — Война началась.» Он выскочил, как яростная тень, сразу же накинувшись на одного из солдат. Все нальфаардцы, как он позже понял, были ластиками, ведь их резина разрубалась очень легко. Крутанувшись в воздухе, он направил два клинка на следующего врага. Они, судя по всему, были растеряны, ведь не наблюдали на груди у нападавшего эмблемы северного государства. Блок. Контрудар. Ещё один мёртвый южанин валялся у его ног, разрубленный пополам. Впереди он видел, как некто в тёмных нальфаардских доспехах, чуть более дорогими, с тёмным рогатым шлемом убивает октябросских солдат. Те кое-как пытаются нанести ему удары, но рогатый воин парирует их с удивительным мастерством. Пламя на его фоне разгорается всё сильнее, из-за чего южанин начинает казаться чёрной мелькающей тенью. Ещё немного, и огонь полностью окружил поле битвы. Враг явно превосходил в числе. Грэша заметил, как двое солдат в доспехах из тёмного сплава приблизились к овербургскому стражнику, который не по собственной воле был направлен к стенам для защиты города. Ластик подошёл к солдатам сзади и одновременно, двумя мечами уложил их на сухую траву, проступающую из-под растаявшего снега. Он бросил взгляд на стражника, лицо которого обливалось потом, а в глазах был виден ужас. Как только Грэша отвлёкся, солдату тут же прилетела стрела промеж глаз. Нальфаардец-лучник обстреливает их с холма. Ластику не составило труда распознать его на фоне тёмного неба и клубов дыма. Лучник, судя по всему, тоже его заметил и направил своё орудие, натянув тетиву. Выстрел. Стрела со свистом пролетела мимо, ведь белая резинка с двумя мечами ловко отскочил в сторону. Ещё один выстрел. Он скрестил два клинка на груди, а наконечник попал на место их перекрестия и упал вниз. Третий выстрел пролетел над макушкой, слегка поцарапав резину, ведь ластик вовремя пригнулся. Четвёртого, к большому сожалению для лучника, не последовало, ведь Грэша уже настиг его и скрестил два лезвия на шее врага. Резко дёрнув руками, он заставил его захлёбываться собственной кровью. Кругом были слышны крики, ругательства и мотивирующие лозунги. Одна сторона кричала «За императора!», другая — «За Октяброс!». Но среди этих звуков можно было разобрать слова, доносящиеся из уст рогатого рыцаря. — Что это за наёмник? — спросил он у кого-то, разрубив в этот же самый момент подступающего сзади октябросца. — Понятия не имею, — ответил ему другой ластик, начавший отбивать удары своего противника. — Вначале его тут не было, — продолжил он, когда вонзил свой клинок противнику в грудь. — Два меча… Никогда прежде не видел такого мастерства. Его срочно нужно устранить, пока он всех наших не перебил. Грэша тем временем отражал удары выпрыгнувшего из ниоткуда нальфаардца. С этим сражаться было слегка сложнее, чем с остальными, но ластик, спустя короткое время, всё же выбил меч из его рук, а затем своими двумя разрубил напополам от макушки до живота. Две резиновые половинки отклонились в разные стороны, забрызгав всё вокруг кровью, в том числе и самого воина, носившего два клинка. Ластик вновь заметил октябросца, окружённого тремя врагами. Он тут же стремительно помчался к ним, а затем, оттолкнувшись от выступающего камешка, упал на двух, вонзив клинки. Третий долю секунды стоял в ступоре, но потом всё же замахнулся, правда недостаточно быстро. Грэша отрубил ему ноги, а затем прикончил решающим ударом сверху. — К-кто т-ты? — спросил октябросский солдат. — Неравнодушный, — холодно ответил резинка и побежал к следующему нальфаардцу. Чем больше врагов он убивал, тем сильнее нагревался его стеклянный протез. Его мутный зрачок, ранее имевший голубой оттенок, теперь сменился на ярко-красный, а из глазницы постепенно исходил чёрный дымок. Ярости в нём накапливалось всё больше, как и сил. Он чувствовал себя непобедимым, а два клинка превратились в продолжение его рук. Грэша вонзил стариградский меч в живот одному из южан и, сгорая от нетерпения, спросил: — Кто вы такие? — П-пошёл т-ты, — захлебываясь кровью ответил солдат. Грэша клинком поднял резиновое тело в воздух, заставив того пронзительно закричать. В этот момент кто-то подбежал сзади, но резинка мгновенно почувствовал это и вторым мечом убил подступающего врага. — Я повторяю свой вопрос. Кто вы? — От-тряд «Сокол», — ответил нальфаардец сквозь зубы. — П-прибыли по ук-казу имп-ператора… — больше он ничего не смог сказать, так как последние жизненные силы улетучились в мгновение ока. Металлическая левая рука, на удивление, отлично держала позолоченную рукоять меча стариградского рыцаря. Вместо пальцев было нечто, напоминавшее клешню. Ластика поражало, как можно было настолько крепко зафиксировать металлический протез. Грэша вновь оглянулся. Кругом валялись трупы, размахивали клинками кричащие солдаты, и всё это происходило посреди моря из крови. Кровь была всюду: на земле, трупах. Кровью были испачканы руки, ноги и клинки ластика. Новый всплеск ярости, словно подступивший от дымящегося стеклянного артефакта, тут же накрыл его, и резинка со скоростью ветра помчался в гущу сражения. Он крутился, как волчок, крепко держа два клинка и раскидывая южных солдат направо и налево. В то время, как остальные всё больше утомлялись, Грэша становился лишь сильнее. С каждым убитым противником в нём прибавлялось всё больше энергии. Стеклянный глаз сейчас адски пылал, резиновая глазница немного опухла. Синеватые веки, наполовину скрывавшие искусственный глаз, теперь сменили свой окрас на чёрный, словно поджарились на костре. Внутри него что-то пульсировало, что-то, готовое вот-вот вспыхнуть. — Иди сюда, паршивый выблядок, — сказал подошедшая резинка. Он был, пожалуй, в два раза шире и в полтора выше, чем Грэша. Белый ластик находил в этом преимущество. — Сразись со мной, — сказал широкий нальфаардец, немного споткнувшись о лежащие в ногах трупы. — Вы совершили большую ошибку, напав на город сейчас, — сказал Грэша, чей голос стал неестественно грозным и басистым. — В мире появилась куда более опасная угроза. — Нет, император сделал всё правильно. Сейчас ты умрёшь. Я сделаю твою смерть мучительной и долгой. — Заканчивай этот трёп и нападай. Широкий ластик, удивившись такой наглости, тут же набросился на белого. Он держал свой единственный меч двумя руками, медленно замахиваясь им с разных сторон и периодически выполняя колкие удары. Всё это Грэша с лёгкостью отражал своими двумя. Он старался не спешить, хоть в нём и кипела ярость. — Кто научил тебя так драться?! — громко спросил солдат. — Никто, — коротко и спокойно ответил белый ластик. Наконец, не сумев больше сдерживаться, он подпрыгнул и рубанул нападающего двумя быстрыми и сильными ударами сверху, оставив два глубоких пореза. — Кто т-тебя нанял? — спросил нальфаардец хриплым голосом. — Я сам по себе, — ответил ластик и, вонзив два клинка в голову противнику, разорвал её в клочья и оставив обезглавленный труп истекать кровью. — ЛАРРИ! — крикнул рогатый рыцарь, который в этот момент прикончил последнего октябросца. — НЕ-Е-ЕТ! Ты поплатишься. Поплатишься за всё! — он стремительно направился к Грэше. Когда рыцарь приблизился, ластик смог разглядеть эмблему с четырёхконечной звездой. Доспехи были позолочены в некоторых местах, а шлем имел у основания лба необычный узор. Сам канцелярий был ластиком самого распространённого вида — с синей головой и оранжевым туловищем. Крича от злости, он выполнил несколько на удивление быстрых ударов. Свой меч он держал в одной руке, но тем не менее атаковал стремительно без какого-либо намёка на усталость. Спустя несколько неудавшихся попыток, рыцарь со всей силы пнул своего противника правой ногой, заставив того отойти на несколько шагов назад. Грэша глубоко вздохнул. Помимо их двоих вокруг больше никого не было. Разве что горы трупов и пламя. Теперь белый ластик начал атаковать. Его удары были ещё быстрее и в два раза сильнее. Сталь без конца звенела, но резинка никак не мог попасть по нальфаардцу. Рогатый рыцарь достал кинжал на поясе и воткнул его в грудь ластика. Грэша сжал левый глаз и стиснул зубы от боли. Это был первый удар, что он получил за сегодня. Ластик вынул сталь из груди и обнаружил медленно проступающую бордовую кровь. Спустя несколько секунд, рана, к его удивлению, затянулась прямо на глазах. — Невозможно, — сказал рыцарь, который был удивлён ничуть не меньше. Грэша отбросил кинжал в сторону, затем, яростно пыхтя, разогнался и побежал на нальфаардца. Тот уже приготовил свой меч, но белый ластик на мгновение превратился в сгусток чёрного дыма, пролетевший сквозь врага. Оказавшись сзади, он резанул стариградским клинком спину южанина, разрезав прочные, на первый взгляд, доспехи. Рыцарь вскрикнул, а Грэша отошёл назад, попытавшись прийти в себя после этого необычного трюка. «Что произошло? Я превратился в чёрное облако, как О’Димм, когда вселялся в меня. Неужто всему виной артефакт?». — Как… ты… — хотел было спросить противник, но, не закончив, вновь набросился на ластика с мечом. Грэша парировал один удар за другим. Казалось, что мечи обоих уже порядком затупились после столь долгой битвы. Внезапно нальфаардец ударил ногой по золотистой рукояти меча сира Герванта, которую сжимала стальная рука. Клинок отлетел в сторону, и рыцарь рубанул сверху. Ластик едва ли не попался под лезвие. Когда канцелярий в рогатом шлеме ударил вновь, белая резинка ловко контратаковал и оглушил противника. Воспользовавшись моментом, он вогнал меч доктора в грудь врага. Оттуда сразу же хлынула яркая кровь, а рыцарь пронзительно закричал. Грэша неуклюже поднял упавший меч искусственной рукой, подошёл к южанину и рубанул сверху. Тот отразил удар, однако на следующий у него попросту не хватило сил. Его клинок выпал из рук и затерялся в горе трупов. Один из рогов на шлеме откололся, а сам шлем отбросило в сторону. Белый ластик крутанулся в воздухе, рубанув двумя мечами, а нальфаардец попытался уклониться назад. У него это получилось, но не до конца. Острые лезвия всё же прошлись по его лицу, разрезав губу, бровь и щёку. Нальфаардец упал на колени, и Грэша заметил, что его лицо, изуродованное двумя глубокими порезами, слегка улыбается. Все его чёрные кожаные сапоги были в крови, как и ноги белого ластика. Из груди сочилась ярко-красная магическая жидкость, испускавшая лёгкий дымок. Канцелярий раскинул руки в стороны и взглянул на врага, победившего его в бою. Резинка, стоящий на коленях в доспехах из тёмного сплава, чьё лицо было изуродовано… В руках белый ластик держал два меча с окровавленными лезвиями… Вокруг множество трупов и море крови, от которой исходит красноватый пар... За этими трупами и кровью извиваются языки пламени, которые, как казалось, приближаются… Лицо побеждённого канцелярия выражало лёгкую, можно сказать, насмешливую улыбку… Вновь Грэшу посетило дежавю. Он вспомнил, что видел эту сцену ещё давным-давно. «Сейчас он попросит меня…» —Давай, сделай это, — сказал рыцарь, сплёвывая кровь. — Я знаю, что ты хочешь. Почему ты не убиваешь меня? — В паре дюймах от него валялся чёрный шлем с двумя рогами. Один был наполовину отломан. Эффект дежавю усилился. Грэша снова осмотрелся вокруг, а затем взглянул прямо в глаза своему врагу и увидел в них настоящий страх. Безумие, царившее вокруг, отражалось в этих глазах. Пламя и кровь, грязь и трупы… Присмотревшись внимательнее, ластик увидел себя. Сейчас он был похож на дьявола во плоти. — Ты и есть смерть, — вновь молвил рыцарь. — Теперь мне не убежать от тебя. — Эти слова, в отличие от предыдущих, не казались знакомыми. — Пусть мир запомнит моё имя. Банжен Стоун. Ластик скрестил два клинка на шее противника, затем резко дёрнул руками, оставив на горле два глубоких пореза. Из ран хлынула алая кровь, которая тут же забрызгала всё лицо Грэши. Это ему не помешало, ведь он и так с ног до головы был весь испачкан. Грэша поднял голову, посмотрел на ночное небо, затянутое облаками, красноватым паром и дымом, и протяжно закричал, закрыв левый глаз, а правый, стеклянный, оставив открытым. На мгновение он увидел того самого наездника на вороне с зубчатым шлемом, который точно также глядел в небо и протяжно кричал, выпуская длинные острые молнии из своих рук. Огонь, который, как казалось, со временем будет только разрастаться, неожиданно потух. Остался лишь дым и запах свежих резиновых трупов. Ластик склонился над телом Банжена и впервые за долгое время почувствовал себя утомлённым, но не физически, а морально. Сколько канцеляриев он убил за сегодня? Столько ему не приходилось убивать, пожалуй, за всю прошлую жизнь. Спустя несколько минут, он услышал шаги. Это был доктор Гордон и Хорвунд. Они двигались настороженно, словно боялись, что один из трупов вот-вот восстанет и нападёт. Передвигаться было сложно ещё и потому, что вся земля была пропитана магической кровью канцеляриев. Пройти здесь, не испачкав сапоги, невозможно. — Мы наблюдали за всем с холма, — сказал линейка. — Просто скажи, каким образом тебя научили так драться? — Это всё… жизненный опыт, наверное. — Артефакт дал тебе невероятные способности, — сказал доктор. — Я предполагаю, что во время сражения он накапливал энергию из убитых тобою солдат. Именно благодаря ему, ты не чувствовал усталости и сражался в разы быстрее остальных. — Нам нужно отправиться в город… к Хелли, — сказал Грэша. — В городе ввели военную обстановку, — сказал Гордон. — И что? Ты видишь поблизости живых нальфаардцев? И я нет, так что нет никаких поводов для беспокойства. — Ты в курсе, что в одиночку убил большую часть отряда? — спросил Хорвунд. — Они встали у меня на пути. А всех, кто встаёт на моём пути, как правило, ждёт печальная участь. — Обычные солдаты, — сказал доктор. — Вряд ли они сами хотели идти воевать. Наверняка, у многих из них есть семьи… — Хочешь вызвать у меня жалость? Не выйдет. Эмоции уже давно для меня чужды. После всего, что случилось… — Понимаю. Ну так что, попробуем пройти за стены? Они направились к стенам города. Поблизости не было слышно никаких часовых. Видимо, всех их отправили на поле защищать Овербург. Ворота были заперты. Грэша попытался позвать кого-либо, но никто ему не отвечал. Местные жители попрятались в страхе, а из стражи никого не осталось. По крайней мере, так им изначально казалось. — Откройте, — крикнул белый ластик. Ответа, разумеется не последовало. — Откройте, мы свои, — вновь начал кричать ластик. Когда он сказал это, наверху показалась чья-то голова, облачённая в шлем с острым концом на макушке. — Вы кто такие? — спросил канцелярий сверху. — Я Грэша, это мои попутчики — Хорвунд и Лорас Гордон. — Откуда мне знать, что вы не нальфаарды? — Разве ты не видел, как мой друг перерубил всех южан? — спросил доктор. — Мне казалось, что заметить это было несложно. — Я… я прятался за стеной. — Тогда всё с тобой ясно, — сказал линейка, фыркнув. — Если хочешь знать, я проходил обучение в здешней академии, в молодости, — сказал доктор. — Овербург, можно сказать, — мой родной город. — Ладно, впущу вас. Только смотрите, не глупите. Ворота, спустя некоторое время, медленно приоткрылись, и троица смогла наконец пройти за стены. Последний часовой, которым был невысокий карандаш, пристально наблюдал за ними и держал руку на рукояти кинжала. — Передай своему лорду, что мы отстояли город, — сказал ластик. Позже они направились по опустевшим улочкам к дому Хелли. Грэша плохо ориентировался в городе, и пытался найти дорогу по памяти. Вскоре ему удалось выйти на улицу, на которой он неожиданно встретил ручку. Здесь же некий странный канцелярий предлагал ему отведать «особые специи», но ластик отказался. В любом случае денег у него что тогда, что сейчас нет. Все богатства остались в крепости Черно-белых роз. Его тут же посетила мысль снова наведаться туда, ведь сейчас у него вполне хватило бы сил, чтобы одолеть всех обитателей разбойничьего гнезда. — Невероятно, — сказал Хорвунд, глядя на потрескавшуюся брусчатку, факела, стоящие у дороги, кучи отходов, вылитых со второго этажа одного из зданий, и высокий замок, находившийся в другом конце города. — Не думал, что всё будет выглядеть так красиво… — Есть места и покрасивее, — сказал Гордон. — Но это в любом случае лучше, чем грязный пенал. Они завернули в тот самый бедный квартал со скошенными домами. Пройдя дальше, Грэша нашёл тот самый дом, где Хелли снимала комнату. А ведь она, наверняка, его ждёт. Сколько времени прошло с момента их последней встречи? Ластик обещал ей, что вернётся самое большее — через три дня, а прошла целая неделя. Но на втором этаже можно было увидеть свет от свечи. Значит, она ещё не спит. — Мы на месте, — сказал ластик, поднявшись на крыльцо. Затем он постучал в деревянную дверь. За ней раздались недовольные ворчания старухи, который принадлежал этот дом. — Кто там посреди ночи припёрся? — спросила она хриплым голосом, открыв дверь. — Это что за уродец?! — Я знакомый Хелли. Был у вас неделю назад, помните? — Это ты? Странно, я почему-то запомнила тебя совсем другим. Послышались быстрые шаги. Кто-то стремительно спускался по лестнице. Этим кем-то была стройная персиковая ручка, подоспевшая к выходу. Старушка медленно отошла, и ручка смогла увидеть гостя на крыльце. — Здравствуй, — начал ластик. — Я вернулся. — Белый чёрт… — ответила Хелли. — С двумя рогами. — Что? — Всё, как и говорила Пифия, — на её глазах стали наворачиваться слёзы. — Уходи, демон, и никогда сюда не возвращайся! Тебе не обмануть меня! — Нет, ты не понимаешь, это я, Грэша… — не успел он договорить, как дверь тут же захлопнулась перед ним. Было слышно, как девушка за стеной рыдает, а старуха без конца ворчит. Ластик действительно подходил под описание прорицательницы. Если взглянуть на него спереди, то можно увидеть канцелярия с молочно-белым верхним резиновым слоем, множеством шрамов, к которым теперь присоединился огромный шов на животе, стеклянный глаз с мутной голубой роговицей и две торчащие из-за спины рукояти, которые действительно напоминали рога. Почему Пифия не могла сказать, что этот белый чёрт и есть тот самый ластик, что пообещал убить человека и вернуться? Грэша не испытал ни горечи, ни грусти. Он понял, что больше ничего не чувствует к ручке. Он уловил себя на мысли, что ему плевать на то, что она громко рыдает, забившись лицом в подушку и завернувшись в грязное одеяло. Девушка, в конце концов, сама виновата в том, что поверила в эти глупые предсказания оракула. Может, их следовало трактовать как-то по-другому? Этого уже, скорее всего, не узнать. Ластик медленно спустился с крыльца, смотря в какую-то невидимую точку перед собой. Линейка и доктор молча стояли рядом. Интересно, если бы он показал ей Хорвунда, она бы поверила? Впрочем, сейчас его это волнует меньше всего. Главной целью визита было написать письмо Жгутику и найти голубя. — И куда мы отправимся дальше? — спросил линейка. — В Раверран. К моему старому другу. Нам нужно раздобыть информацию о чёрном наезднике ворона и попытаться остановить его, пока не стало слишком поздно. — Где мы возьмём птиц? — спросил доктор. — Я видел привязанную стаю неподалёку от поля битвы, — ответил ластик. — Думаю, мёртвые южане не будут против, если мы возьмём у них парочку. Троица вновь отправилась к главным воротам, минуя заинтересованных жителей города, которые наконец выбрались из своих погребов и решили разведать обстановку. Война сейчас не нужна была ни одному из государств. Появился куда более опасный враг. Разобщённым королевствам следует объединить общие усилия против него. Только как же достучаться до правителей? Ластик чувствовал, что скоро им придётся отправиться в столицу. Внезапно в небе начали появляться разноцветные вспышки, сопровождавшиеся громкими звуками, свистом и яркими разлетающимися искрами. Где-то вдалеке была слышна сработавшая сигнальная система автомобиля. Местные жители, которые только-только вышли из своих домов, вновь в панике попрятались в них, и лишь единицы остались стоять на улице и наблюдать захватывающее зрелище. — Что это такое? — спросил испуганный Хорвунд. — Это люди отмечают праздник, — спокойно ответил доктор Гордон, словно эти вспышки были для него какой-то обыденностью. — С Новым Годом, друзья! Среди чародеев особой популярностью пользуется необычный метод перемещения. Это дыры в пространстве, открывающиеся в особых магических местах и в особый момент. Они известны, как кротовые норы. Если на одном конце мира откроется кротовая нора, то на другом непременно откроется такая же. Очень важно вовремя наладить с ними связь, и вы с лёгкостью сможете перемещаться в любые места, потратив на это минимум своего времени и сил. Однако, такой метод не совсем безопасен. Бывали случаи, когда на другой конец телепортировалась лишь половина тела, а другая, судя по всему, оставалась в изначальной точке. Поэтому, к такому методу, в основном, прибегают опытные чародеи и чародейки. Я, к слову, тоже порой не отказываюсь.Пауло Хуан де ла Мор. «Всё, что нужно знать о порталах.»
