Глава Вторая
29 августа 2019 г., 17:00
Глава Вторая
Бесчисленное количество светящихся белых огней наполняли окрестности замка. Тёмный король летал на своём вороне и пересчитывал их. С каждым днём их будет становиться всё больше. И даже этого не хватит, чтобы пойти против людей. Нужен всего лишь один элемент. Один небольшой предмет, который изменит всё.
Он спустился ниже и рассмотрел своих бойцов повнимательнее. Все они выглядели по-разному и имели различную степень разложения. Некоторые были весьма свежие и напоминали живых, другие — стали больше напоминать высохший скелет, хотя никаких костей у канцеляриев, конечно же, не было. В одном строю находились солдаты в доспехах северян и нальфаардцев. Они перемешивались с простым народом, крестьянами и работягами, которых постигла печальная участь.
Оружие, которое они носили при себе, тоже было совершенно разным: кто-то держал в руках обычные клинки, кто-то топоры, булавы, а некоторые имели у себя молоты и мотыги. И даже самый щуплый, на первый взгляд еле стоящий на ногах мертвец, представлял большую угрозу для живого опытного бойца, так как мертвые ничего не чувствуют: ни страха, ни сожаления. Они не устают, не отступают и выполняют беспрекословно всё то, что им велит их хозяин.
Канцелярий почувствовал, как рука немного пощипывает под тёмной металлической перчаткой. Кто-то вызывает его. Остаётся надеяться, что это нечто срочное, иначе его гневу не будет предела.
Ворон перестал кружить вокруг окрестностей и приземлился у подножия одной из башен. Король Смерти спустился по верёвке и тяжело приземлился на ноги под весом доспехов. Послышался грохот и металлический звон.
Поднявшись в зал Совета, располагавшийся в башне, он увидел стоячего у входа Липкого. Кажется, это он его вызывал. Темный владыка посмотрел на него из-под своего закрытого шлема с Т-образным отверстием для глаз.
— Мой повелитель, — начал клей, — до меня дошли вести, что под Овербургом развернулось сражение. Война началась и…
— И моя армия будет пополняться вдвое быстрее, — закончил король. — Что-нибудь ещё?
— Войском командует Банжен Стоун, рыцарь, получивший звание героя Нальфаарда.
— И что мне это даёт?
— Он мог бы… Пополнить наши ряды.
— Как-нибудь слетаю на курган, оставшийся после битвы. Быть может, найду его тело.
— И ещё… Несколько Нальфаардских городов пали под атакой ваших солдат.
— Значит, нужно будет навестить и их. Сделаю это первым делом. А потом разберёмся с Овербургом. — Король направился к выходу, но липкий задержал его.
— Повелитель…
— Что ещё? — раздражённо спросил канцелярий.
— Мне удалось разузнать, кто мог украсть Всевидящее Око…
— Нужно было начать с этого! Кто посмел забрать его?
— Охотник за сокровищами по кличке Лучник. Проблема в том, что сейчас он, вероятнее всего, мёртв, если верить словам жителей болот. Говорят, его тело давным-давно захоронили, через несколько дней после того, как болота покинул некий доктор…
— Артефакт может быть у него. Узнай всё, что можно про этого доктора…
— Что такое? — взволновано спросил клей, заметив, что король резко остановился.
— Я чувствую… Жжение в области груди. — Он прислонил к ней ладонь и начал говорить на латыни. — Producat illum ad me.
Из груди вырвался белый огонёк, который тут же помчался по коридору, ведущему на выход.
Король Смерти громко захохотал и быстрым шагом последовал за ним, оставив своего слугу в лёгком недоумении.
***
На небе всё громыхало, взрывалось и шипело. Некоторые жители в панике прятались по домам, другие выходили на улицы и завороженно наблюдали за происходящим. Сразу было видно, кто сколько живёт в этом мире. К удивлению Грэши, таких же молодых, как он, которым нет и года, довольно много. — Нальфаардцы, Нальфаардцы! — кричал один из прохожих. — Успокойся, дурень, — попытался вразумить его другой. — Это люди наполняют небеса своими волшебными огнями. Такое событие знаменует начало нового года. Троица подошла к главным воротам, и ластик вспомнил, что им вновь придётся проходить через гору трупов. Если подумать, то это такие же простые солдаты, которых заставили отправиться сюда захватывать город. Наверняка у многих из них есть жёны, которые теперь овдовеют и, скорее всего, окажутся на улицах или в борделях от безысходности. Ещё больнее осознавать, что виной всему этому убийца с двумя мечами — Грэша без фамилии и титулов. Никто из ниоткуда. Восставший мертвец, лишённый чувств и сострадания. Но почему он тогда думает о них? Разве ему не должно быть всё равно? И вот он видит их раскромсанные тела. Труп командира отряда, Банжена Стоуна. Его лицо изуродовано двумя порезами, шея перерезана с двух сторон лезвиями, а грудь проткнута насквозь. Рядом валяется шлем, один рог которого наполовину отломан. Кругом море крови и большие облака дыма, ухудшающие видимость и заставляющие как можно дольше задерживать дыхание. — Нужно найти их голубей, — сказал доктор Гордон. — Они должны быть привязаны неподалёку. Пройдя несколько метров от поля битвы, они действительно обнаружили стаю голубей, привязанных к высокому дереву. Птицы судорожно бегали туда-сюда, боясь взрывов фейерверков в небе. Хорвунд также без конца сгибался, заслоняя голову руками, Грэша уже почти привык, а Лорас Гордон вовсе не обращал внимание. Ластик выбрал для себя тёмно-синего голубя. Доктор взял светлого, а Хорвунд решил сесть за ним, так как абсолютно не имел никакого понятия, как управлять птицей. — Будешь Клювокрылом II, — тихо пробормотал Грэша своему голубю в надежде, что тот запомнит, затем взмыл в воздух и услышал, как Гордон тут же последовал за ним. Небо было затянуто лёгким дымом от взорвавшихся салютов. Левый глаз, что ещё был живым, слезился, а стеклянный, как обычно, всё время мертвенно смотрел в одну точку. Рядом взорвался очередной фейерверк, и голубя отклонило в сторону настолько, что резинка чуть было не упал. Благо, он не забыл привязать свои ноги к седлу. Внизу видны были люди, выходящие из домов. Где-то можно было успеть мельком заметить компанию, которая поджигала очередную ракету. Вскоре ластик увидел тот самый лес, через который ему очень долгое время пришлось идти пешком. Он надеялся разглядеть деревню «Голые Сучья», но у него ничего не вышло. Кругом было слишком темно, несмотря на уличные фонари. Сейчас Грэша точно знал, куда ему следует отправиться. Ему это пришло в голову ещё до того, как они добрались до Овербурга. Но вдруг резко его разум помутился, картина перед глазами начала ещё сильнее расплываться, и ластик неосознанно направил своего голубя вниз. — Уже снижаемся? — крича спросил Гордон, но так и не дождавшись ответа, полетел следом. Посадка была весьма жёсткой. Голубь неуклюже приземлился на лапы, быстро замахав крыльями, и ещё немного пробежал вперёд. Резинка принялся расстёгивать ремни, что привязывали его ноги к седлу, но давалось ему это с трудом, потому что пальцы одной руки словно заплетались, а на другой их и вовсе не было. Когда ремни перестали сдерживать его, он грохнулся в снег лицом. Врач поспешно слез со своей птицы и подбежал ближе. — Что-то случилось? — спросил док. — Вам плохо? Грэша не мог ничего ему ответить, потому что слышал лишь голос в голове, который давил на него. Басистый неприятный тембр этого голоса навеивал некий ужас. «Я тебя чую, — говорил он. — Ты отдашь то, что принадлежит мне». — Что-то не так… — заметил Хорвунд, обратив внимание на сгущающиеся тучи в небе. В этот же миг на землю резко приземлился крупный ворон. С него моментально слез наездник в тёмных доспехах и шлеме с зубчиками на макушке. Доктор Гордон отошёл на два шага назад, а рука тёмного наездника поднялась и сложила пальцы в некий таинственный знак. Лораса отбросило в сугроб, и был слышен хриплый стон, когда он приземлился. Линейка же прижался к седлу, трясясь от страха, но незнакомец в доспехах, судя по всему, не обращал на него внимание вовсе. Рука, облачённая в металлическую перчатку, схватилась за квадратного ластика и поставила его на ноги. Никогда ещё Грэша не видел таинственного наездника вблизи. Он возвышался примерно на сантиметр над ним, и можно было заметить, что его доспехи имеют множество вмятин. — Невероятно… — сказал наездник басистым голосом. — Я ведь убил тебя неделей ранее. — И даже этого не смог сделать, как следует, — съязвил ластик, схватившись за рукояти мечей, перекинутых за спину. — Так давай же сразимся. Только ты и я. — Артефакт… Он воскресил тебя. — Как же долго до тебя доходит… — Сражаться с тобой не имеет смысла. Это лишь пустая трата времени. Я в любом случае убью тебя. Но если ты отдашь мне Всевидящее Око добровольно, я даю слово, что твои друзья не пострадают. — Странник достал массивный зубчатый меч из-за спины и указал концом клинка на линейку, который прятался за седлом. — Чего стоит твоё слово? Это ты направлял насекомых и зверей на города канцеляриев, где жили мирные жители, которые не сделали тебе совершенно ничего. — Браво, детектив. — Перед тем, как я прикончу тебя, скажи, зачем тебе это? — У нас с тобой схожая цель. Ты хотел убить одного человека, а я планирую уничтожить большую часть человечества. — Путём убийства мирных граждан? — Они отдают свои жизни на благо будущих поколений. Для захвата людей мне потребуется огромная армия бесстрашных бойцов и четыре артефакта… Трое у меня уже есть. Остался один — твой глаз. — Ты ни за что его не получишь. — Надоел мне этот трёп… Пора завязать твой язык навсегда. Металлический звон. Трое клинков столкнулись. Грэша был поражён силой, с которой странник в тёмных доспехах наносил удар. Его собственные мечи находились в миллиметре от лица. Ластик выполнил пируэт, отскочив подальше от врага. Наездник ворона крутанул свой тяжёлый зубчатый меч в руке и, не спеша, начал наступать. Резинка подпрыгнул, крутанувшись в воздухе и нанося два удара сверху, но тёмный канцелярий парировал их без каких-либо усилий. Грэша пытался ранить его сбоку, но он словно предвидел все его удары. Невероятная ловкость, несмотря на тяжёлые доспехи и массивный клинок. Мечи без конца звенели, но ни один из сражающихся не мог ранить другого. Теперь уже нападал наездник, нанося тяжёлые рубящие удары. — Ты неплохо сражаешься для простака, — сказал он, рубанув сбоку. Но ластик отбил зубчатый клинок своими двумя. — А от тебя, если честно, я ожидал большего, — сказал резинка, попытавшись ткнуть своего противника в живот. Разумеется, у него ничего не вышло. — Если я применю всю свою силу, — сказал канцелярий, отразив очередной удар, — то будет не так интересно. От тебя останется поджаристая лепёшка. Удивительно, как они могли сражаться и при этом спокойно беседовать. Линейка недоумевающе наблюдал за всем, выглядывая из-за птицы и всё ещё дрожа, а доктор Гордон по-прежнему лежал в снегу и не подавал никаких признаков жизни. — Что… Ты… Хочешь… Изменить? — между каждым словом проносился удар. — Порядок этого мира, — канцелярий не запинался и говорил по-прежнему спокойно, в то время, как в Грэше начала накапливаться ярость. — Мне надоело наблюдать, как моих собратьев калечат и выкидывают, словно мусор. Как их ломают, издеваются и используют. — И для этого… нужно всех убивать? — По сравнению с утопией, что я хочу создать, эта жертва кажется незначительной. — Ты не понимаешь… Нельзя просто так… изменить порядок этого мира… Мы зависим от людей, они создают нас. — Глупец, ты мог бы присоединиться ко мне. Смог бы занимать высокие должности при моём правлении, но, по всей видимости, избрал другой, неверный путь. — Хватит… Умри! — он стал наносить удары вдвое чаще и быстрее. Стеклянный глаз всё больше краснел и дымился. — После тебя, — странник пнул своим металлическим сапогом ластика в живот. Эта боль пробудила в нём ещё большую ярость. Грэша разогнался и, как в сражении под Овербургом, превратился на мгновение в сгусток чёрного дыма, проносящийся сквозь врага. Оказавшись сзади, он решил резануть снизу, но и тут его удар словно был предвиден. — Такие фокусы против меня не действуют, — сказал канцелярий, затем ударил и всё таки достал до груди ластика. Резинка вскрикнул. На месте ранения образовался глубокий порез, который тут же начал затягиваться. Стеклянный глаз пылал сейчас ещё сильнее, чем во время битвы с нальфаардцами. Грэша разогнался и попытался нанести два разных удара: один клинком доктора сверху, другой — мечом сира Герванта в грудь. Канцелярий решил парировать тот, что был нанесён сверху, но пропустил второй. Меч пронзил доспехи из тёмного сплава. Сам наездник ворона при этом не издал ни звука. Он схватил золотистую рукоять и вогнал лезвие поглубже. — Неужто ты полагал, что всё будет так просто? — пальцы сложились в некий знак, и ластика ударило током, а затем отбросило назад. Тёмный странник вытащил меч стариградского рыцаря из груди и отбросил его. Тот, крутясь в воздухе, полетел в сторону и воткнулся в сугроб. Резинка приподнялся, уперевшись мечом в землю. Враг снова сложил пальцы в знак и ударил своего оппонента током. — Тебе нравится? — спросил он. — Как насчёт удара молнии? Думаю, он превратит тебя в лужу. — Т-тр-рус, — через силу процедил Грэша. Противник резко отпустил его. — Глупец, — сказал он, пнув ластика в живот. — Наивный глупец. Двоим друзьям вновь придётся умереть из-за тебя. Ластик отражал удары, лежа в снегу. — Не придётся, — его клинок неожиданно схватила металлическая перчатка. Наездник ворона резко отобрал меч у своего противника и откинул в ближайший сугроб. — Вот ты и безоружен, — насмешливо сказал он своим басистым голосом. — Какая жалость. — Канцелярий тяжёлым сапогом надавил на место свежего шва, что заставило ластика пронзительно закричать. — Боюсь, это наш последний разговор. — НЕ-Е-ЕТ, — крикнул Хорвунд сверху. Враг взял свой меч с зазубренным лезвием обеими руками, сильно замахнулся… «Вот и всё, — пронеслось в голове у ластика. — Наездник был прав, я всего лишь простак, который не в силах спасать мир…» Послышался звон. Кто-то словно остановил этот невероятно тяжёлый удар. Открыв левый глаз, Грэша увидел перед собой чьи-то длинные когти. Правее стоял некто в чёрном балахоне. Лезвие меча находилось в считанных миллиметрах от лица резинки. Он не мог не воспользоваться моментом, поэтому выполнил перекат в сторону и неуклюже вытащил меч доктора из снега. — У тебя ничего не выйдет, Мглор, — сказал незнакомец с длинными когтями. — Упырь? — в его голосе нельзя было не заметить нотки удивления. — Что ты забыл здесь? — Увидел в небе твою птицу… — Откуда тебе известно моё имя? Кто ты вообще такой, чтобы останавливать меня?! Незнакомец ничего не ответил, а лишь вонзил когти другой руки в спину тёмному канцелярию. Мглор мгновенно отрезал кисть этой руки, забрызгав снег по близости бордовой кровью. Как ни странно, незнакомец не подал признаков боли. — Значит, по-хорошему вы не хотите. Что ж, на это будет интересно посмотреть. Из вас получится отличная команда: упырь, недо-герой, дряхлый старик, именующий себя доктором, и линейка-трус, который до сих пор трясётся от страха. Мне любопытно, каким же образом вы попытаетесь остановить меня. Но ты, Грэша, знай, что с каждым днём твоего неповиновения будет гибнуть всё больше мирных граждан. Старики, беззащитный женщины — без разницы. Все они будут умирать и пополнять ряды моей армии исключительно по твоей вине. Знаю, что эта мысль не даст тебе покоя. Но помни, что никогда не поздно сдаться. И как только ты добровольно сдашься мне, я гарантирую, что больше не трону ни одного канцелярия. — Жалкая ложь, — сказал незнакомец в балахоне, всё ещё осматривая свою культю, истекающую кровью. Грэша напряжённо молчал. Король Смерти в ответ лишь усмехнулся и подозвал своего ворона. Затем без труда забрался на его спину, посмотрел вниз и сказал: — Скоро увидимся. Чёрная птица взмыла в тёмное небо и бесследно пропала. Ластик с облегчением выдохнул и принялся искать второй меч. Он почему-то совсем позабыл про незнакомца, который спас его своими когтями. И лишь найдя стариградский клинок в снегу, обернулся и спросил: — Спасибо, что помог мне… Но кто ты? — Меня зовут Эмануэль Реглафф Теодор де Мерсье. Для друзей просто Реглафф. — Какого дьявола? — крикнул сверху Хорвунд. — Откуда у тебя эти когти?! — Ты, судя по всему, неправильно понял мой вопрос, — сказал ластик. Канцелярий в балахоне вновь посмотрел на свою культю, и из неё тут же начала вырастать здоровая кисть. — Вы это видели? — вновь крикнул линейка. — Док! Доктор Гордон. Вы вообще живы, док?! Лорас промычал что-то невнятное, всё так же лежа в снегу. — Дело в том, — начал объяснять Реглафф, — что я не совсем обычный канцелярий. Меня принято считать разумным вампиром, существом, созданным благодаря артефакту. — Вампир?! — недовольно переспросил линейка. — Этого нам ещё не хватало. — Не спешите бросаться в меня камнями. Разумные расы вампиров умеют подавлять свою жажду крови. Она для нас, скорее, как алкоголь. Безусловно, как и среди вас, у нас тоже имеются свои «алкоголики», но, благо, их не так много, и я уж точно не в их числе. — Грэша, ему нельзя доверять. Вдруг он дождётся пока мы уснём, а потом высосет всю нашу кровь? — Не бойся, тебя я не трону, — насмешливо сказал вампир. — Кровь линеек отвратительна на вкус. Ластик внимательней присмотрелся к внешнему виду Реглаффа. Помимо чёрного балахона, он носил кожаную сумку, перекинутую через плечо, в которой, по всей видимости, содержал некие травы и эликсиры, обычные мешковатые тканевые штаны серого цвета и тёмные, как ночное небо, сапоги. Всем своим видом он напоминал чудоковатого травника из какого-нибудь Дракилона, по резиновому лицу (он, к слову, был ластиком) можно было сказать, что ему точно больше десяти лет, так как густые брови, располагавшиеся над глазами с большими и тёмными роговицами, полностью покрыла седина, чуть ниже виднелись тонкие сухие губы, из-под которых немного торчали желтоватые клыки. Скулы были впалыми и отчётливо выделялись, как и двойной породистый подбородок. Ногти, которые минуту назад были около двух сантиметров в длину, внезапно уменьшились и стали похожи на ногти обычного бродяги — длинные, грязные и нестриженные. — Почему ты помог нам? — спросил Грэша. — Потому что мною движет такая же цель, как и вами. Я намерен остановить Короля Смерти, не дав ему уничтожить всё живое в нашем дивном и замечательном мире. — Помнится, ты как-то его назвал… — Мглор. Это его настоящее имя. Так уж вышло, что я давно осведомлён о его деятельности. Ещё восемьдесят лет назад Мглор со своими соратниками был известен, как самый успешный охотник за сокровищами. Именно ему удалось отыскать один из четырёх артефактов — Осколок Смерти… — Подожди, — прервал Хорвунд. — Восемьдесят лет назад?! — Ах да, прошу меня извинить, я совсем забыл, что это может вас удивить. Мы, вампиры, бессмертны от рождения и способны существовать, пока артефакт, от которого мы появились, не будет уничтожен. Мне, например, уже двести тридцать пять, и среди своих собратьев я считаюсь мужчиной средних лет. — А Мглор? — спросил ластик. — Король Смерти получил бессмертие, использовав артефакт. Я предполагаю, что он вогнал Осколок Смерти себе в грудь… То есть вживил в себя этот магический предмет, как, к слову… — Получается, я тоже бессмертен?! — Да. Пока кто-то не вытащит твой стеклянный глаз. — Невероятно! — провозгласил линейка. Доктор тем временем начал немного подниматься на ноги, отряхиваясь от снега. — А чтобы убить Мглора, мне нужно вытащить этот… Осколок Смерти? — Если бы всё было так просто… Помимо Осколка у Короля Смерти имеются ещё два артефакта, которые он подчинил себе и надёжно спрятал. Частицы его злобной души заключены в этих предметах, и пока они существуют, Мглора не одолеть. — Но как нам найти артефакты? — В этом и заключается основная сложность… Никому не известно, куда он мог их спрятать. Кроме того, следует ожидать, что он установил для них чрезвычайно мощную магическую защиту… Думаю, единственный способ отыскать артефакты — установить с ними магическую связь через твой глаз. А такое возможно только при помощи чародеев. — В Октябросе достаточно опытных чародеев, я уверен. — Несомненно, — вмешался в разговор Гордон. — Но ещё больше их в соседних государствах. Мне известно, что многие после нападения на Дракилон сбежались в Центру — столицу Центрии. — Насколько это далеко от нас? — Совсем недалеко. На птицах мы долетим самое большее — минут за пятнадцать. — Хорошо… Но сперва я навещу одного старого друга в Раверране. — Сейчас самое время взлетать, — сказал линейка. — Люди как раз перестали взрывать свои гребаные фейерверки. Грэша пощупал свежий шрам у себя на груди. Неужели он теперь и вправду бессмертен? Благодаря стеклянному глазу, у него появилась чудесная способность к регенерации тканей. Но боль он всё ещё чувствовал. За эту ночь его успели ранить дважды, а на животе до сих пор ощущался след от холодного тяжёлого металлического сапога Мглора. Ластик забрался на своего нового Клювокрыла. Реглафф сел позади него. Доктор Гордон, кряхтя и похрамывая, залез по верёвке на свою птицу и взлетел вслед за обладателем Всевидящего Ока. Морозный ветер обжигал лицо. Впереди вновь виднелись оголённые деревья. Среди них должна была находиться белая крепость, из которой ластику посчастливилось сбежать, когда его брали в плен. И действительно, не прошло и трёх минут, как он увидел её крышу. Голубь Грэши тут же спикировал вниз и мягко приземлился, быстро размахивая крыльями и разметая хлопья снега. У входа виднелось знамя с гербом, изображающим мухомор на тёмно-зелёном фоне. Этот герб принадлежит Дракилону. Неужели армия леди Рейны добралась-таки до разбойников? Подойдя ко входу, Грэша удивился ещё больше, ведь увидел там знакомого стражника Дэйла, который прежде охранял вход в главное дерево, где проживает Рейна. Чёрный точилка, одетый в самый простецкий доспех, который только можно выковать. В руке он держит копьё с неровным стальным наконечником. В целом, выглядит более грозно, чем раньше, когда осматривал крестьян перед тем, как пустить их в дуб. — Дальше прохода нет, — сказал стражник серьёзным голосом. — Собирай свою компанию и проваливай, если не хочешь быть насаженным на моё копьё. — Да ладно тебе, Дэйл, разве ты не узнаёшь меня? — Откуда тебе известно моё… Грэша? — Ну наконец-то! — Нехило тебя жизнь потрепала, — стражник снял кожаную перчатку и пожал ластику руку. — Какими судьбами занесло сюда? И почему с тобой нету Райлы, Герванта и этого… как его… карандаша, в общем. — Весь мой отряд погиб в этой крепости, — тяжело проговорил резинка, спустя несколько секунд напряжённого молчания. — Кроме Жгутика, который остался в Раверране. — Что? Как же это… — Наших птиц подстрелили в небе, а после пленили… Их казнили на моих глазах… — Мне жаль… Вот ублюдки! Хорошо, что мы их всех перебили. Кстати, когда мы прибыли, их главаря уже кто-то убил… Постой, так это был ты?! — Да. Владимир казнил мой отряд на моих глазах и поплатился сполна. Но мёртвых уже не вернуть… — Так зачем тебе сейчас нужна эта крепость? Все Чёрно-белые розы мертвы. — Они отобрали у меня кое-что ценное, что я намерен вернуть. — Ладно, я пропущу тебя по старой дружбе. Но ты смотри мне, не глупи. — Я быстро. Туда и обратно. Белый квадратный ластик, старый врач-хирург, вампир и линейка прошли через ворота за стены, которые буквально были пропитаны всей грязью и мерзостью, что происходила в её пределах. Кругом валялись трупы разбойников с нашитой эмблемой, изображающую розу с бесцветным бутоном. Бойцы из армии леди Рейны собирали трупы и прочие останки по двору, после чего скидывали в выгребную яму. В ту самую яму, куда бывший главарь ганзы, Владимир де Боннар, велел скинуть тела убитых членов отряда Грэши. Ластику захотелось отыскать их и похоронить с достоинством, но он понимал, что, если подойдёт ближе к яме, то непременно привлечёт к себе внимание, а это ему было совсем не нужно. Да и к тому же там скопилось столько тел, что на поиски нужных ушли бы часы. «Выходит, они сгорят вместе со всеми этими гнидами», — пронеслась тревожная мысль в голове ластика. Через двор они постепенно добрались до входа в саму крепость. Внутри всё было перевёрнуто вверх дном. Всюду: на полу, стенах, да даже на потолке виднелась размазанная кровь. Несколько красных кровавых дорожек вели на выход. Это следы, оставшиеся после трупов, которые отсюда выволокли. Поднявшись по лестнице, которая была завалена отрубленными конечностями, они вышли в коридор, ведущий в покои главаря. Высохшие пятна крови виднелись на подоконнике ближайшего окна и полу. Ластик вспомнил, как прикончил здесь двух сторожил. Замок двери был выломан, а внутри комнаты всё так же перевёрнуто вверх дном. Где-то здесь должны были лежать мешочки с бриллиантами, частицами Священного Гравия, которые удалось добыть, благодаря старому отряду. Грэша вспомнил тот день: хождения по узким уступам, драка со степлером, скрепка, воткнутая в спину… Казалось, что всё это произошло будто вчера. Ластик помнил всё в мельчайших деталях: и поддержку Жгутика, и раскалённые наконечники копий, и магическое облако, обладающее сознанием. Погрузившись в воспоминания, он совсем забыл про реальность и поймал себя на мысли, что несколько минут просто так разгребает остатки мебели. — Что вы хотите найти? — спросил Реглафф. — Своё состояние, — ответил резинка. — Я могу неплохо помочь вам в этом, — вновь начал вампир. — Что именно вам нужно? — Мешочки… С бриллиантами. Реглафф растворился в воздухе, превратившись с сгусток красного дыма, который плавно осел по всей комнате. — Какого чёрта?! — вновь удивился Хорвунд. — Ты и так умеешь?! Кровать, чьи ножки наполовину упирались в стену, с грохотом упала. Оказалось, что за ней таился вполне массивный сундук. Замочная скважина плавно повернулась несколько раз, и сундук распахнулся. В нем, помимо множества золотых монет, лежали несколько увесистых, полностью набитых мешочков. Вампир вернулся в своё прежнее состояние, встав напротив удивлённых канцеляриев. — Не сочтите за оскорбление, — сказал док, — но из вас вышел бы неплохой вор. — Знаю, но воровство не приносит мне удовольствия… — А что же приносит? — спросил линейка. — Зельеварение, запах трав и магических эликсиров. Этим я дышу почти всю свою жизнь и этим же зарабатываю на неё. В сундуке в общей сложности лежало пятеро мешочков. Грэша роздал трое, а оставшиеся два прикрепил на свой пояс. — Этого хватит на пропитание и отличное снаряжение, — сказал он, закрыв крышку сундука. — Эй-эй-эй, — прервал линейка, — там ведь ещё дохрена золота! — Поверь, бриллиантов нам будет более чем достаточно. А золото пусть достаётся солдатам. Трое ластиков и линейка вышли из комнаты, направившись вниз по закрученной лестнице. Грэша задержался на втором этаже, смотря в коридор, где виднелась дверь, ведущая в «комнату смеха». Именно там убили весь его отряд, за исключением Райлы, которая умерла на его руках. — Почему вы остановились? — спросил Гордон. — Да так, воспоминания нахлынули, — ответил ластик. — Спускаемся дальше. Резинка с протезом чувствовал, что больше не может здесь находиться. Это место приносит ему неимоверную боль, каждый шаг даётся с большим усилием. Он еле сдерживает себя, чтобы не начать бить кулаками по стенам из белого камня, отчаянно пытаясь их разломить. Интересно, что задумала леди Рейна сделать с этой крепостью? Перевалочный пункт для своих или, быть может, тренировочный лагерь? Впрочем, Грэше было всё равно, ведь у него больше не было никаких причин возвращаться сюда, да и желания в общем-то тоже. На первом этаже их остановила группа солдат. Выглядели они, как обычные крестьяне, одетые в кожаные доспехи с нашитым дракилонским гербом на груди. Один был карандашом, другой — клеем, а третий — маленькой точилкой. Последний своим видом напоминал старого знакомого Брайана, которого Грэше пришлось убить в этой крепости. — Уолли, ты посмотри, два меча за спиной, мешки какие-то на поясе, — начал говорить клей. — Вы кем будете? — Я некогда состоял в отряде леди Рейны, — ответил ластик. — Пришёл по пропуску стражника Дейла, чтобы забрать украденные разбойниками вещи. — Интересно… — протянул карандаш. — А эти двое кто такие? — Мои попутчики. Дейл нас всех пропустил. — Что в мешках? — вновь спросил клей. — Это уже не твоё дело. — Всё, что лежит в этой крепости, теперь принадлежит леди Рейне, а значит, и нам тоже. Выходит, вы воруете у нас наши вещи! — Нехорошо… — снова протянул карандаш. — Очень нехорошо. Отдавайте нам мешки и улепётывайте своей дорогой. В случае сопротивления будете иметь дело с нами. — Что ж, не хотел я этого, но, видимо, придётся, — ластик достал два меча из-за спины, крепко ухватившись за рукояти обычной и искусственной рукой. Солдаты в ответ сняли свои дубинки с поясов. — Не спеши, мой славный друг, — попридержал его вампир. — Я думаю, мы сможем договориться без применения силы. — Ага, ещё чего?! — недовольно воскликнул точилка. — Видели, как он на нас рыпаться начал, видели?! — Не нравится мне это… — тихо вставил линейка. — Мой товарищ бывает порой чересчур вспыльчивый. Не стоит заострять на этом внимание. Предлагаю убрать оружие и обсудить всё мирно. Реглафф посмотрел на Грэшу, после чего ластик с недовольным видом нехотя убрал мечи за спину. Вампир снова перевёл взгляд на трёх солдат, и те тоже попрятали орудия. — Очень хорошо… А теперь выслушайте. Мы прибыли с миром и не желаем никому из вас зла. Этот ластик, — вампир указал худым пальцем на Грэшу, — в своё время спас Дракилон от нападения тарантулов. — Ластик посмотрел на вампира с удивлением. Откуда ему известно, что это сделал именно Грэша? — Вы, вероятно, находились в этот момент в городе. — Да, было дело, — подтвердил карандаш. — Значит, каждый из вас обязан ему своей жизнью, — говоря всё это Реглафф ни разу не моргнул. — Ещё ранее он спас Стариград от нападения обезумевшей крысы. Поверьте, этот канцелярий определённо не из тех, кто может желать зла другим… — Эх, верю я тебе, чудак, — сказал клей, почесав затылок. — Что не говори, а глаза у тебя добрые. — Да, — согласился точилка. — В таком случае будьте любезны пропустить нас, — сказал вампир с лёгкой улыбкой, из под которой немного выпирали клыки. — Добро, — сказал клей. — Вижу, что зла вы никому из наших причинять не будете. — Всего вам хорошего, — сказал Реглафф на прощание, после чего все четверо смогли покинуть крепость. — Вы очень интересно на них подействовали, — заметил Гордон, когда они выходили. — И здесь явно дело не только в словах. — Скажем так, я использовал всё своё вампирское обаяние. — Это пугает, — сказал Хорвунд. — Они будто бы пребывали в лёгком гипнозе. — Реглафф… — перебил Грэша. — Откуда ты узнал про то, что я спасал города от напастей? — Это было несложно, — ответил вампир, слегка посмеиваясь. — О твоих подвигах барды воспевали песни, пожалуй, в каждой корчме. — Думаю, ваше «вампирское обаяние» нам ещё не раз пригодится, — сказал доктор. Выйдя за пределы двора, подозрительная четвёрка вновь столкнулась с Дейлом. Он всё так же стоял на входе, внимательно высматривая, не подкрадывается ли кто к ним из лесной чащи. Ластик достал из своего мешочка несколько бриллиантов. — Это моя благодарность, — сказал он, положив камни стражнику в ладонь. — Что за… — хотел было недоумевающе спросить Дейл, но потом всё его внимание перешло на десять разноцветных камней, которые переливались под светом луны: красные, жёлтые и голубые. — Они ведь дохрена дорогие! — Ты их заслужил, — немного улыбнувшись ответил Грэша. — Да сберегут тебя боги, — сказал Дейл, крепко обняв ластика. — Надеюсь, мы ещё когда-нибудь с тобой встретимся и бахнем по кружке крепкого пивка. — От него я бы сейчас не отказался. Удачи, Дейл, — сказав это, ластик развернулся, и со всеми остальными направился к привязанным неподалёку голубям. — Счастливого вам пути! — крикнул им напоследок стражник. С неба посыпались хлопья снега. Их было настолько много, что они стали ухудшать видимость, как тогда, в окрестностях Дракилона, когда Грэша застал снег впервые в своей жизни. Тогда он ему показался чем-то необыкновенным, волшебным, а сейчас его от него тошнило. Приходилось раскапывать его вслепую, ведь резинка был недостаточно высок, чтобы возвышаться над сугробом. Вампир неожиданно вырвался вперёд. Он вновь превратился в густое красное облако, которое словно впиталось в белоснежное блестящее покрывало и в мгновение ока растопило его. Под ногами теперь была вода, короткая жёлтая трава и гнилые мокрые листья, оставшиеся после осеннего листопада. Ластик залез на КлювокрылаII, и Реглафф снова сел за ним. При всём своём обаянии, он до сих пор вызывал у Грэши подозрения. Что, если Хорвунд был прав? Вдруг он специально втёрся в их доверие, чтобы во время сна напиться до отвала кровью каждого? Быть может, это на самом деле очередной последователь Мглора, а та сцена спасения была фальшью? Или всё это бред, и ему нужен лишь артефакт? А вдруг он наравне с Мглором борется за власть над всем миром? Столько вопросов лезло в голову, и они не давали покоя. Несмотря на то, что вампир за короткое время их знакомства показал себя исключительно с хорошей стороны, ластик всё ещё не мог полностью довериться ему. Птицы взмыли в небо, разметая своими крыльями снег, лежавший на земле, и ловя снежинки, что падали сверху. Грэша пытался ориентироваться по памяти. В прошлый раз он запомнил, что прибыл в крепость с юго-востока. Но видимость была настолько ужасна, что даже определить сторону света оказалось трудной задачей. Резинка полностью доверился своей интуиции и начал подгонять голубя, хлеща поводьями. Лицо ужасно щипало из-за лютого мороза и холодного ветра, который как назло дул в противоположную от них сторону. Грэшу уже трясло от холода, хотя он был наименее к нему восприимчив. Зубы неконтролируемо трещали, а губы замёрзли, высохли и потрескались. Металлической рукой было больно касаться тела, ведь та его обжигала своим холодом, оставляя синеватые следы. Нужно найти тёплое укрытие в Раверране, как можно скорее. Взглянув направо, ластик увидел соседнего голубя, верхом на котором восседал врач-хирург. Его седая борода стала ещё белее из-за накопившегося в ней снега, брови ещё гуще из-за маленьких застывших льдинок. Позади сидел линейка Хорвунд, который прочно ухватился за верёвки, прижался и закрыл глаза. У него бровей будто бы вовсе не было. По неизвестной причине далеко не все канцелярии наделены растительностью на лице. У кого-то её очень много: растут брови и борода. Кто-то обделён одними лишь бровями, а у некоторых, например, как у Хорвунда, растительности на теле нет вообще. Никому из учёных так до сих пор и не ясно, почему так происходит. А эзотерики, напротив, заявляют, что такая особенность передаётся с душой человека, что была заселена в тело канцелярия. Всё зависит от того, к какой национальности принадлежал человек, который раньше обладал душой. Большинство канцеляриев, разумеется, воспринимает эти слова, как бред, хотя никому из них никогда не узнать, в чём кроется истина на самом деле. КлювокрылII, как заметил Грэша, был значительно медленнее своего предшественника. Возможно, это каким-то образом связано с морозом. Кроме того, птица вела себя как-то непослушно. Она плохо воспринимала команды, а если и делала это, то с задержкой. Своего прошлого голубя, подаренного в Городе Изгоев, ластик тоже не смог захоронить. Сейчас его, вероятнее всего, сожрали бездомные собаки или коты. Внизу виднелись мутные жёлтые пятна. Это был рассеявшийся свет от ночных фонарей, которые освещали людские дороги. Он исходил откуда-то справа, значит, они летят на верном пути, ведь в прошлый раз было точно так же. — Снижаемся! — крикнул резинка, выбравшись из пучины своих мыслей. Птицы постепенно начали терять высоту, спускаясь всё ниже и ниже. Теперь отчётливо стали видны сугробы, а чуть позже показались острые башни роскошного замка — владения лорда Освальда. Крепкие каменные стены, по верху которых бродили часовые, надёжно охраняли город, как и защитный магический купол, созданный при помощи магии, черпаемой из дерева, вокруг которого и был выстроен Раверран. У входа висели знамёна с золотым лицом некой точилки, владыкой этого места. Ворота на ночь запирались, а жителям, которым срочно нужно покинуть город, приходилось требовать разрешения у капитана стражи. — Помню это место, когда оно ещё было обычным замком, — сказал доктор Гордон, слезая со своего голубя. — А сейчас уже возвели небольшой город. Как мне кажется, рано они его окружили стенами. Он мог бы ещё разрастаться и со временем стал бы не хуже, чем, к примеру, Стариград. Но лорд Освальд по каким-то причинам не желал выстраивать огромное поселение. Возможно, он боялся, что не сможет контролировать его полностью, и некоторые районы возьмут под своё крыло какие-нибудь головорезы, подняв уровень преступности. А на данный момент все районы города выглядят богато и ухоженно. Видно, что лорд имеет немало средств, и Грэше прекрасно известно, откуда они у него. Он всё ещё помнит схватку с УолтеромО’Диммом и проклятые желания Освальда. Помнит так же, что пообещал себе никогда больше не возвращаться сюда. Что ж, по всей видимости, ластик не способен удержать обещания, данные даже самому себе. — Откройте ворота! — раздражённо крикнул Грэша часовым на стене. — Ты кто ещё такой? — недовольно спросил один из стражников. — Приятель вашего лорда. Вряд ли он будет доволен, если вы меня не пропустите. Так что немедленно откройте ворота. — Тоже мне, — сказал часовой, фыркнув. — Милорд не водится с такими оборванцами, как вы. Поэтому чешите отсюда куда подальше, пока я не поднял арбалетчиков. — Можешь отправить гонца в замок. Пусть фон Клеман сам меня встретит. — Лорда не стоит тревожить по ночам. Сейчас он отдыхает с женой в своих покоях. — Девятое пекло! — выругался ластик и, развернувшись спиной к часовым, пошёл обратно к трём канцеляриям, которые тихо наблюдали в сторонке. — Нужно что-нибудь придумать. Реглафф, не продемонстрируешь нам свои вампирские штучки? — Если ты про моё «обаяние», то оно на них не подействует на таком расстоянии. — Может, попробуем перелезть через стены? — предложил Хорвунд. — Ну давай, вперёд! — крикнул ластик саркастическим тоном. — Господа, прошу быть спокойнее, — сказал Гордон. — За стены мы просто так не проникнем. Значит, придётся ждать до рассвета. Так что предлагаю направить все силы на поиск сухих веток для костра. За вратами послышалось бормотание. — Ещё один! — крикнул часовой. — Куда направляешься посреди ночи, пижон? — Далеко отсюда, — громко ответил знакомый голос. — Зовите вашего капитана. — Капитан отдыхает. — Я заплачу вам, если выпустите меня прямо сейчас. — Сколько ж ты нам заплатишь, интересно? — Сотню золотых. Вас это устроит? Услышав это число, стражник подавился своей слюной, а его напарник переспросил: — Сотню? Похоже, ты у нас богатенький. Рэймонд, — сказал часовой своему кашляющему напарнику, хлопнув того по спине, — от такого нельзя отказываться. — Ясное дело! — подтвердил другой стражник. — Каким же надо быть, кхе-кхе, глупцом, чтобы отказаться?! Открывай эти чёртовы ворота! Ручка, одетый в серые доспехи, набитые шкурой, с копьём в правой руке и кинжалом на поясе, спустился со стены по деревянной лестнице, пристроенной изнутри. Был слышен звук поднимающейся тяжёлой доски, которая надёжно запирала собой ворота. Большие массивные двери открылись, и из-за них вышел короткий карандаш с плохо заточенным грифелем на макушке. На себе он носил тёмную кожаную куртку с меховым воротником, который заканчивался у груди. Простые тканевые штаны были опоясаны ремнём с золотой пряжкой, выглядывающей слегка из-под куртки. Ступни защищали крепкие сапоги, также выполненные из тёмной кожи. Карандаш неуклюже выдвинулся за пределы раверранских ворот и встал в ступор, увидев четверо незнакомцев неподалёку. Грэша не мог не узнать своего старого друга. Конечно, сейчас он выглядел слегка по-другому. Начал носить дорогую зимнюю одежду вместо бумажного розового наряда с кривой линией пуговиц. Светлая борода на лице стала вдвое больше и гуще, чем раньше. Но его повадки и голос ничуть не изменились. Это был всё тот же Жгутик, слегка трусливый, весьма упёртый, но при этом отзывчивый и готовый помочь в опасности. Ластик, в отличие от карандаша, за это короткое время изменился очень сильно, не только внешне, но и внутренне. Верхний резиновый слой изменил свой окрас на молочно-белый, на месте левой руки теперь стоял непонятный металлический протез, живот, где раньше была надпись имени, выведенная чернилами, теперь пересекал толстый шов, вместо серой повязки на правом глазу появился странный стеклянный шарик, а вместо одного меча на поясе теперь присутствуют два за спиной. Чувства словно притупились, и он стал более хладнокровным. Грэша бы нисколько не удивился, если бы Жгутик его не узнал. Но что-то в его взгляде говорило об обратном… — Ну чего ты встал? — крикнул карандашу сверху часовой. — Иди, куда ты там так спешил. Карандаш словно проигнорировал слова часового, так и оставшись стоять в ступоре и наблюдать за четверыми незнакомцами. Разумеется, никого из них, кроме белого ластика, он знать не мог. Интересно, как он удивится, когда узнает, что его друга теперь сопровождают врач-хирург, линейка-инвалид и вампир, который якобы завязал с кровью? Резинка всё ждал, пока Жгутик скажет хоть что-нибудь. Он ожидал услышать своё имя. Это было бы для него облегчением, знаком того, что карандаш также узнает его, хотя бы по знакомым шрамам у глазниц. И ластик услышал то, что хотел: — Грэша? — неуверенно пробормотал карандаш, по пояс стоячий в сугробе. После победы над Уолтером О’Диммом жизнь у лорда Освальда фон Клемана пришла в полный порядок. У него вновь появилась любящая жена, а богатства, подаренные циркулем, остались нетронуты. Но стал ли Освальд от этого лучше? Спорный вопрос… В нём по-прежнему остались все те качества, что были изначально. Всё то же высокомерие и жадность. Единственное — он стал больше времени уделять жене. Боялся вновь её потерять. Мне казалось, что именно из-за перечисленных выше качеств Ирэн ушла от своего мужа. Может, в том письме, что Грэша принёс в Придорожный, было что-то поважнее простых извинений? Вряд ли мы теперь узнаем. Я видел Освальда каждый день, и мы много беседовали, но казалось, что он ничего не усвоил из прошедших событий. А зря…Жгутик. Полвека истории. Лорд Освальд фон Клеман.
