Судьба и её ирония

День рождения Гарри, который он так ждал, прошёл тихо и почти незаметно, оставив у именинника горькое послевкусие. Коллеги, конечно, поздравили, подарили приятные мелочи и устроили шутливую потасовку за столом. Веселились все. Пели песни, взрывали хлопушки и танцевали. Хагрид, перебрав пунша, вальсировал с директором, не заметив, что ноги МакГонагалл уже давно не касаются пола. Им уступали дорогу, подбадривали криками. МакГонагалл краснела и кокетничала. Праздник удался – считали все. Кроме самого виновника торжества. Нет, он улыбался, отвечал на шутки, но незаметно поглядывал на часы, подумывая куда-нибудь отлучиться и за стол больше не возвращаться. Идею пресекли на корню. Энн – Гарри думал о ней, как о весьма ограниченной особе – уселась рядом с ним за стол и с ловкостью и хитростью, которые странно было заметить у такой глупой девушки, уменьшала количество спиртного в поттеровском бокале, при этом добывая для него самые сочные куски. И что совсем уж выбивалось из её образа – она точно знала, какие блюда Гарри любит, а какие – ест без аппетита только из вежливости. В конце вечера она томно закатила глазки и утащила Гарри под предлогом, что ей нужна его помощь, во двор. Там её дурнота развеялась самым волшебным способом. Зато благодаря её маленькому спектаклю Финниган и Мари остались в Большом Зале – допивать, доедать и дотанцовывать риль, впервые опробованный Мари. – Погуляем? – В полумраке надвигающихся сумерек Энн улыбалась и уже не казалась полной идиоткой. Гарри вдруг заметил, что волосы у неё изменили цвет с неестественно-жёлто-глинистого на, кажется, пшеничный – в темноте не больно-то и разглядишь. А кукольные кудряшки стали вполне приятными волнами. – Твои волосы? Они другие, – промямлил Поттер. – Рада, что ты заметил, – хихикнула Энн, прикрывая ладонью забавную щербинку между передними зубами. – Это я проспорила девчонкам – пришлось два месяца носить жуть на своей голове. – Я почти поверил, что тебе такое нравится… – Гарри несмело улыбнулся девушке. – Ты почти поверил, что я – круглая дура! – рассмеялась Энн, стискивая горячей ладонью его безвольную руку, и потащила к квиддичному полю. – Я давно хотела с тобой полетать, но Симус, уж если он появляется где-то, перетаскивает всё внимание на себя. А сидеть на трибуне и завидовать вам, я не собиралась. – Не думаю, что сейчас хорошее время для полётов. Почти стемнело, да и всё это вино… Девушка резко остановилась. – Ты прав! Не хватало ещё убиться в такой темноте. Но ты пообещай, что на днях полетаешь со мной! – Её пальчик с силой упёрся в грудь Поттера. – Торжественно клянусь! – Поттер перехватил ладонь и теперь уже он тащил её обратно к замку. Пока она не передумала. – О, Гарри! Я смотрю, ты не теряешься! – раздалось откуда-то сбоку. Симус ещё, конечно, не был пьян – странно напиваться под неусыпным оком Минервы МакГонагалл, но пребывал изрядно навеселе. Его нетвёрдую походку скрывало то, что Мари подставила своё хрупкое женское плечико. Завидев коллег, Энн тяжко вздохнула. – Спасибо, Гарри, что проводил, – она пожала ему руку, как бы обозначая границы общения, и поторопилась в замок, дробно стуча каблучками. – Да, она ничего, – присвистнул Симус вслед. – Особенно, когда сменила эти уродские кудри Барби. – А, как по мне, было неплохо, – подала голос спутница Финнигана, прижимаясь к нему поближе. Гарри усмехнулся – дело совсем не в кудряшках – от Мари несло ревностью и злостью. «Настоящая женская дружба,» – подумал он, пожимая руки Симусу и Мари, благодаря их за компанию на торжестве и желая доброй ночи. Старшее поколение давно переместилось из Большого Зала, скорее всего, в кабинет директора. И Гарри, обозрев уже чистый и убранный после торжества зал, с облегчением спустился в свои апартаменты. – Хорошо отпраздновали, Поттер? – Снейп отложил в сторону толстенный гремуар, за которым коротал одинокие вечера. – Что-то вы подозрительно не пьяны… Или Минерва во избежание поила всю вашу компанию тыквенным соком? – Нет, вина было достаточно… – Гарри с удовольствием плюхнулся в кресло, вытянул ноги к разожжённому камину – несмотря на время года в комнате оставалось сыро и прохладно. – И даже выпить было с кем. Только не думал, что качество праздника у вас зависит от алкоголя… – Качество праздника у меня всегда зависело от натопленности камина, наличия интересной книги и бокала скотча. А главное – никаких гостей или шумных коллег! – ответил Снейп, отбрасывая длинные пряди волос резким движением. – А чем тогда праздник отличался от будничного вечера? – Гарри протянул руки к огню, искоса поглядывая на портрет. – Эк вы недогадливы, Поттер, - усмехнулся Снейп, поглаживая пальцами обложку гремуара. – Количеством скотча в бокале, конечно! Гарри хохотнул и принялся разбирать подарки, которые Винки сложила аккуратной горкой на письменном столе. Даже Северус выдавил не кривоватую ухмылку, а вполне себе приличную улыбку – от такой хотя бы не страшно за свою жизнь… Среди подарков отыскался и от Рона с Гермионой. В открытку она втиснула больше дюжины строк с оправданиями и извинениями и только одна из них желала ему любви и счастья. Гарри не стал распаковывать их подарок, открытку смял, бросил её в камин и, попрощавшись со Снейпом, пошёл в спальню. Тому, кто не знал Поттера, могло показаться, что ему нет ровным счётом никакого дела до подарков и до друзей вообще. На следующее утро Энн всё же напомнила – ненавязчиво, за завтраком – о его обещании полетать, и вместо немного наскучившего променада Гарри провёл в небе, выписывая фигуры высшего пилотажа под своё разнузданное гиканье. В лабораторию он ввалился раскрасневшимся, полным сил и отличного настроения. В кои веки у Снейпа не повернулся язык испортить Поттеру его и весь день. Но, как известно, мир полнится не только добрыми людьми. Гарри доваривал Умиротворяющий бальзам, Снейп спокойно читал, лишь изредка отрываясь и искоса поглядывая на сложных, по его мнению, моментах, когда в дверь постучали. – Поттер, вы кого-то ждёте? – Нет, и можете не говорить, что сейчас нельзя отлучаться от котла – я сам это знаю! – протараторил Поттер, стараясь помешивать зелье как можно более монотонно, чтобы добиться однородности и идеального цвета, собственно, из-за которого покойный зельевар в прошлый раз это снадобье не засчитал. Но стук повторился и стал настойчивей. Гарри взял палочку левой рукой и неловко ею выписал петлю. Патронус-Олень горделиво повёл рогатой головой и, выслушав своего создателя, тут же исчез за входной дверью. В ответ на послание стук стал напоминать частую барабанную дробь. – Надо поработать, Поттер, над имиджем – добавить в ваш облик больше пугающего. А то совсем распоясались! – Снейп оторвался от книжных строк и не сводил тёмных глаз с варева в котле. К счастью, зелье в последний раз утробно булькнуло, и Гарри отключил горелку, неспешно – Снейп даже умилился выдержке своего стажёра – разлил бальзам по флаконам, расставил их избыток по полкам, не забыв подписать. И только после этого и вытирания рабочего стола от капель, он ровным шагом направился к двери, об которую неизвестный наверняка отбил себе все кулаки. Покойный профессор был почти уверен, что услышит голос Финнигана, зовущего Гарри бездарно потерять время, но в гостиной надрывался кто-то другой. Снейп метнулся в свой портрет и тут же воинственно подобрался: мужчина низкого роста с щеголевато завитыми усиками кричал и потрясал кулаками и тростью тёмного дерева с серебряной отделкой. – Зелья нужно готовить в лаборатории, а не в спальне, мистер Поттер! – орал опознанный покойным зельеваром, как целитель Уильямсон, мужчина. – И за таким, как вы, нужен постоянный присмотр! – Милейший, то-то я смотрю, вы полтора месяца торопились присмотреть за мной, – меланхолично ответил Поттер, невозмутимо взирая на оппонента. Снейп, наплевав на свои манеры, протёр глаза – его стажёр выглядел настолько умиротворённым, словно успел отведать сваренного им же бальзамчика этак с полкотла – принимая во внимание взрывной темперамент Поттера. Спокойствие Гарри подействовало на целителя, как пинта кипятка под пятки – от злости он чуть ли не подпрыгивал. – Или шли с самого Лондона сюда пешком? – Что-то я не вижу тут никакой лаборатории! – ехидно тянул Уильямсон, воинственно топорща усишки, и заглядывая за спину Поттера, будто бы по-настоящему разыскивая её. – Если вы не видите, ещё не значит, что её нет! – ответил Поттер, демонстративно отряхивая рукав, за который цеплялся мужчина. – Откуда мне знать, может, у вас избирательное зрение… Снейп, порывавшийся предупредить Гарри, чтобы тот не смел давать доступ в его лабораторию этому весьма подозрительному типу, успокоился, сел на едва прорисованное во тьме кресло и наблюдал за продолжением напряжённого разговора. Если можно назвать разговором дикий ор одного и меланхоличные ответы второго вкупе с настойчивым подталкиванием Уильямсона к выходу. – Да вы половину студентов угробите! – воскликнул целитель прежде, чем перед его лицом закрылась дверь. – Все претензии директору МакГонагал лично! – Это была первая фраза Поттера, произнесённая громко и со злым весельем. – Нашёлся на мою голову дрессировщик троллей! – Зелье, цените моё радушие, я вам засчитаю, – Снейп никак не мог прийти в себя от изумления. – Можете быть свободны. Погулять или узнать, как там Хагрид после вашего дня рождения поживает. Обычно я носил ему флакончик похмельного зелья… – Ну, раз вы так настаиваете… – Гарри не растерялся и, замочив грязный котёл в раковине, дёрнул из подземелий прочь, перепрыгивая через несколько ступеней.