Судьба и её ирония

Дни, тянувшиеся бесконечной чередой минут, потекли быстрее. На второй неделе августа, когда Гарри успешно осваивал пятый курс зельеварения, в школу заглянул целитель Уильямсон. Обычно он появлялся только на занятия, отчитывал материал по планам, которые готовила ему МакГонагалл, и оставлял её разбираться с организационными вопросами, поощрениями и наказаниями учеников самой. Но отпор, данный Поттером целителю, говорил яснее ясного: Уильямсон упустил свой шанс стать для Гарри наставником. И, кажется, с этим он не смирился, однако решил побороться оригинальнейшим способом. Был вторник, десятое августа (Гарри вычёркивал из календаря дни, с ужасом наблюдая приближение первого сентября) – заурядный день, каждая минута которого казалась предсказуемой и скучной. Гарри планировал снова провести время со Снейпом и котлом. Или с котлом и Снейпом. Не суть важно. Он с удовольствием полетал бы с Энн, но она была занята подготовкой к новому учебному году. Гарри лениво ковырял яичницу, думая над предметом вчерашнего спора, ловко начатого Снейпом на пустом месте. Он чувствовал, что в рассуждениях бывшего директора угнездился подвох, но пока даже не предполагал где. И, конечно же, не сразу понял, отчего лениво переговаривающиеся коллеги замолчали. – Мистер Поттер, – сквозь плотный заслон мыслей услышал он. – Если вы так выпадаете из реальности, то могу авторитетно заявить: долго вы в школе не продержитесь! Гарри оторвал взгляд от живописно замученной яичницы. Над ним, размахивая тростью, будто дирижёрской палочкой, возвышался целитель Уильямсон. Гарри посмотрел на коллег справа, отметил их застывшие, отнюдь не лучащиеся радостью лица, потом перевёл взгляд на коллег слева (счастья он не увидел и у них) и, в конце концов, на директора. – У мальчика заторможенные реакции, Минерва, – довольно скалясь и подкручивая завитые усы, провозгласил целитель. МакГонагалл со стуком вернула чашку на блюдце. От её отрывистого движения чай выплеснулся и остался на скатерти уродливым пятном. – Я не ваш пациент, – буркнул Гарри, возвращаясь к яичнице. – У вас ко мне дело? Или вы так заглянули, проконтролировать меня? Целитель внимательно смотрел, не отрываясь, на Гарри. – Минерва, а он точно Поттер? – Гарри вскипел, но доказывать ничего не желал. – С незабвенным Северусом одно лицо! – Я уверена, что к профессору Снейпу Гарри не имеет никакого отношения, – Минерва мило улыбнулась, блеснув хищным оскалом. – Касательно вашего предложения, то Гарри ныне очень занят, поэтому вряд ли найдёт время сдавать экзамены. – Да виданное это дело! – вмешалась Синистра, пылая возмущённым румянцем. – Кем вы себя мните? Гарри – не ваш стажёр, чтобы доказывать свою компетентность. Его этикой и профессионализмом занимается Снейп, а он хвалил Гарри. Вы же знаете Северуса – он никогда бы не отозвался прилично о недостойном. – Смотрите, Минерва, как бы вам не пожалеть об этом, – вкрадчиво, отчего слова прозвучали зловеще, сказал Уильямсон. Он прищурился, и его ухоженное лицо некрасиво сморщилось. – Давно на уроках никто не умирал? – Это расценивать как угрозу? – отрубил Гарри. На его щеках проступили желваки. – Или вы обещаете? – Ну это ни в какие ворота! – воскликнула МакГонагалл. – Господа, вы же коллеги! Вы должны помогать друг другу, а не собачиться. – Он начал первым, – зло выплюнул Поттер и не сдержал усмешки – реплика вышла детская. – Если бы кое-кто не злоупотреблял алкоголем, я бы не волновался, – выпалил целитель и замолчал – почувствовал, что сболтнул лишнее. Гарри поднялся из-за стола, отряхнул рукав от прилипшей крошки и вышел, ни говоря ни слова. – Я сказал правду, – поспешил добавить Уильямсон, но никто уже не слушал. Его и раньше недолюбливали, а эскапада лишила последних крох симпатичности в глазах коллег. Гарри, мрачнея с каждой минутой, спускался в подземелья. Он не видел перед собой дороги, но признавался сам себе: в высказывании Уильямсона угнездилась неприятная ему истина. Он уничтожал бутылки в особняке на Гриммо, он помнил, сколько их было. Гарри боролся с желанием напиться, которое при всех издевательствах Снейпа его не посещало. Плохое утро задало тон всему дню: из рук валилось, в голову не шла ни учёба, ни споры. Обида душила. – Да что с вами такое? Вспомнили годы своего ученичества? – возмутился, в конце концов, Снейп. Вместо задушевной беседы о реакции Винье, на базе которой создано около дюжины прекрасных зелий, он получил огрызающегося Поттера. – Вам тоже что-то не нравится? – ощетинился Гарри. – Может, храплю во сне. – Поттер, прогуляйтесь, – вздохнул Снейп, конечно, не знавший об утреннем инциденте. – Боязнь аудитории есть у всех поначалу. Потом привыкнете. Гарри рухнул в кресло, как подкошенный. – Я никчёмен. Правду сказал Уильямсон, я угроблю детей и не буду знать, как это сделал. – Пф! – Снейп развёл руками, отчего стал похож на ярмарочного предсказателя, зависшего над тускло светящимся шаром провидца. – Нашли авторитет! Вам пора научиться доверять моим словам, а не каким-то уильямсонам, которые непонятно что здесь вынюхивают. Прогуляйтесь, хандра, да ещё такая разрушительная, вам не к лицу. – Он решил, что я ваш сын, – хмыкнул Гарри и вышел из комнаты, не дожидаясь ответа. Снейп потёр глаза и усмехнулся. *** Гарри обходил кругом Чёрное озеро и смотрел, как лучи света разбиваются о водную гладь, как скачут по траве растревоженные солнечные зайчики. Он поднял несколько плоских камешков и запустил их прыгать по воде, распугивая водомерок. Лягушки завели позднюю перекличку, словно знали – Гарри им не враг. От их кваканья звенело в ушах. – Ах чтоб тебя! Ненавижу! – донеслось до него из-за нагромождения валунов, забытых в окрестностях Хогвартса последним ледниковым периодом. – Так тебе! Так! Гарри заглянул за камень. Энн, растрёпанная и взмокшая, посылала в валун, напоминающий сгорбленного великана, боевые заклинания. И, как заметил Поттер, ловко. Конечно, камень не падал, но крошками сыпал направо и налево. – Привет, – сказал Гарри и торопливо пригнулся – над головой пролетел луч Инкарцеро и, не встретив преграды на пути, истаял в глубокой синеве неба. – О, Гарри, привет, – Энн сдула с глаз чёлку и улыбнулась. – Прогуливаешься? Слышала о скандале за завтраком... Поттер поник – ему почудился укор в словах подруги. – Не огорчайся, – Энн подхватила его под локоть, ведя дальше, в их тайное местечко. Гарри нашёл его случайно, потом привёл туда Энн, и теперь они на пару прятались в зарослях ивняка, хотя их никто не искал. Место словно специально задумывалось демиургом для влюблённых: два плоских камня, самой природой уложенные в причудливые ступени, не давали расти камышу, а две старые ветлы закрывали валуны сверху и с боков, вместе с порослью создавая уютный мирок на двоих. Энн села на нагретый солнцем камень и подставила лицо лучам. На её переносице проступили бледные очертания веснушек. – Уильямсон не имел права тебе говорить такого. Меня он бы мог обвинить, потому что в ночь после нашего знакомства я попала в госпиталь – попробовала перепить Мари. Дурная была идея! Так вот, меня приводил в чувство, конечно, не Уильямсон, но сплетни распространились. Непонятно, почему он решил, что ты – пьяница. Симус и то пьёт чаще. А в целом странный он. Любезен только с Минервой, Снейпа ненавидит всеми фибрами души. Остальных просто не замечает, словно мы привидения, а не живые люди. – Да ну его, очень надеюсь, что мы пересекаться будем лишь на обедах в Большом зале и то нечасто. – Сомневаюсь, он никогда не ест в школе, – Энн скорчила гримаску, которая показалась Гарри милой. – Ссылается на язву и нежность пищеварительного тракта. – Целитель с язвой? – хмыкнул Гарри, отводя взгляд от лица собеседницы. – Понятно, какой из него профессионал... А у тебя что за огорчение? – Я весела и бодра, – Энн захлопала ресницами. – С чего ты взял? – Выбивать из камня куски на пустом месте? – съязвил Гарри. – Только не ты. Энн засмеялась: – Ты лучше знаешь меня, чем я сама. Ну, ладно, пожалуюсь на судьбу немного. Привыкай, эта женская черта доминирует в моём характере. – Хм, заметно, – скептично приподнял бровь Гарри. – Твоё подпольное прозвище Нытик, я понял. – Точно! – подмигнула Энн. – Сначала мне поручили подготовить курс лекций по Обрядам и Традициям, потом долго правили программу, назначили консультации у чиновников, которые я добросовестно отсидела. И вот, когда я дошла до конца, написала планы и подобрала литературу, оказывается, что курс передают другому преподавателю. Как тебе? – Свинство! – нахмурился Гарри, пытаясь предугадать имя паразита. По всему получалось, что у них в коллективе пополнение. – О нет, свинство ещё впереди! – пообещала Энн, недобро наморщив лоб. – Я должна отдать ей наработки, планы и... Догадайся! Гарри отрицательно мотнул головой. – И взять над ней шефство! Потому что она никогда не учила. То есть разжевать и положить в рот! Это же не Боевая Магия и не Зелья. И даже не Трансфигурация, где наставник необходим. Обычная говорильня по традициям! – А МакГонагалл? – Отчего-то Гарри не верилось, что директриса закроет глаза на несправедливость. – А что она? Отец моей подопечной – герой войны, перед ними на задних лапках скачут, лишь бы угодить, – в тоне Энн прорезалась злость, которая лишь успокоила Поттера. Иначе он решил бы, что с подругой совсем плохо. Вдруг её показная бодрость испарилась, она виновато глянула на хмурого Гарри: – Мне кажется, МакГонагалл струсила и побоялась предупредить тебя. Ты же ещё не подписал контракт? Вот о том я и говорю. Гарри, к нам идёт преподавать твоя бывшая невеста! Если бы валун под его задом перевернулся и накрыл собой, Гарри не чувствовал бы себя настолько пришибленным. – Джинни Уизли? – тупо переспросил он. – Или фамилия у неё другая? Энн подползла под руку, прижалась к боку и накрыла ладонью его сжатый до белых костяшек кулак. – Не знаю, мне назвали её по-старому. Гарри машинально погладил её локоток. Энн положила голову ему на плечо и замолчала. Прозрачная вода мягко накатывала на их ноги, в глубине озера иногда вспыхивали серебром рыбьи бока. Жаркий августовский день исходился маревом над зеркалом вод. Ноги давно замёрзли, и Энн понемногу хлюпала носом. Гарри поднялся, помогая встать и ей. Небо на западе зарумянилось, вода и тени налились густотой. В холле Хогвартса еле заметной звёздочкой загорелся свет. Наступило время ужина. Энн шла рядом, потупив взор и сунув руки глубоко в карманы мантии, и молчала. Гарри тоже не издавал ни звука, лишь искоса поглядывал на девушку. Что говорить? И без того понятно: приятным было её общество, а вот новости таковыми не назовёшь. На пороге Хогвартса Энн поцеловала его в щеку: – Всё образуется, – шепнула он. Гарри смотрел в прозрачную синеву её глаз и верил. Потому что очень этого хотел. *** Снейп на портрете мало того, что не спал, но ещё и ходил из стороны в сторону, показывая обуревающее его раздражение. – Поттер, явились? – встретил он подопечного недовольной гримасой. – Минерва спрашивала о вас, как минимум, трижды, но вы изволили шляться неизвестно где. – Я гулял, – передёрнул плечами Гарри. – По вашей, между прочим, рекомендации. – С мисс Уиллоу, если я не ошибаюсь?! – Снейп сделал вид, что его это не касается, перестал суетиться и наконец уселся в кресло. – Почему бы и нет? – Гарри искал на столе нужную папку. – С ней спокойно и интересно. – Да, милая девочка, – покладисто согласился Снейп. Улыбка Гарри напоминала ему о давно закончившихся школьных годах, когда он, Северус Снейп, не чуял ног под собой от любви к Лили. По крайней мере, улыбка, мечтательная и умиротворённая, так же не покидала лица. – Зайдите к Минерве, иначе она решит, что вы сбежали, испугавшись ответственности. – Я бы рад, профессор Снейп, – Гарри выровнялся и глянул в глаза портрету. – И вы в курсе этого. Но сейчас мне интересно посмотреть, как госпожа директор будет сообщать о новых кадровых назначениях. – Значит, вы уже знаете... – поднял бровь Снейп. – Этого следовало ожидать. – Мне любопытно, откуда о нашем разрыве с Джинни Уизли знаете вы?! – ткнул пальцем в портрет Поттер. Профессора Снейпа нападки не смущали никогда: ни на протяжении жизненного пути, ни позже. У него всегда был ответ даже на самые каверзные вопросы – чаще хамский. – Поттер, если бы вы перестали нападать не на того, то смогли бы ответить, не спрашивая. Да, я – изображение на зачарованном холсте, но моё пребывание не ограничивается лишь двумя скромными картинами. Иначе я бы не смог позвать на помощь, когда вы решили корчить из себя мученика и нахлебались испорченного зелья! И мы с Минервой знакомы куда дольше, чем вы, поэтому я часто бывал у неё в гостях. Надеюсь, вы не считаете, что она должна заткнуть уши и надеть на глаза шоры, чтобы не читать и не слышать новости о бывших учениках? Гарри опустил голову и вздохнул: – Нет, конечно. Хотя я бы не сказал, что Минерва чурается сплетен. – Их никто не любит, но тем ни менее их не чураются все, – Снейп расслабился – похоже, Гарри усмирил своё желание поскандалить. – Минерва не исключение. Директор не может себе позволить не владеть информацией. Поэтому идите, выскажите ей свои претензии, подпишите контракт и возвращайтесь – мне не терпится обсудить с вами открытие Nepenthes attenboroughii и применение его листьев в лекарственных зельях. Гарри тихо застонал, сунул в папку нужные документы и вышел из комнат. Снейп, усмехнувшись, взялся за чтение журнала “Зельеварение сегодня”. Он и не сомневался: Поттер постарается задержаться подольше, а, значит, выяснит с Минервой все их разногласия. Директриса не выказывала никакого беспокойства, и Гарри восхитился её выдержкой. Она внимательно читала переписанные им планы, словно они имели какое-то значение. Конечно, без угощения она Гарри не оставила: подвинула к нему вазочку с имбирными тритонами и потребовала у домовиков чая. Гарри хрустел выпечкой, от нечего делать разглядывая портреты почивших директоров. Дамблдор по-прежнему спал. Собственно, он не отличался оригинальностью: Гарри не помнил ни одного своего посещения, чтобы старый проныра не сопел в бороду, тихонько посвистывая крючковатым носом. Возможно, он навёрстывал пропущенное при жизни. – Как продвигаются твои занятия с профессором Снейпом? – спросила Минерва, не отрывая взгляда от пергаментов. Наверное, напомнить об отчётности Снейпа и Винки было правильно, но вряд ли дальновидно, поэтому Гарри кашлянул и ответил вполне мирно: – Он говорит, что справляюсь. Мы разбираем шестой и седьмой курс. До первого сентября Снейп планирует немного углубить мои знания, если вы разрешите факультатив для одарённых детей хотя бы после его смерти. – Поверь мне, Гарри, в ближайший год ты вряд ли успеешь уделять время ещё и факультативам. Я подумала, как немного пособить тебе, и решила: может, ты не станешь заниматься отработками? Поначалу Гарри хотел согласиться: ему вообще претила мысль превращаться в пугало, но вспомнив, что иначе самому придётся заниматься чисткой котлов, которыми он уже был сыт по горло, передумал. – Я не смогу приобрести авторитет у детей, если у меня не будет рычагов поощрения и наказания. Минерва, я, конечно, не чувствую себя готовым объять весь курс Зелий, но... – Нет, Гарри, – прервала его директриса. – Я в тебя верю, но не собираюсь наблюдать, как ты медленно превращаешься в инфернала. С непривычки ты и с первыми курсами поимеешь массу проблем. Не забывай, в этом году у нас рекордное количество магглорожденных. – Не понятно, почему, – пробормотал Гарри. МакГонагалл усмехнулась: – Не понятно? Нет, как раз предельно ясно. Баланс магии, Гарри... – Я бы поставил на первое место нечто совсем другое, – буркнул Поттер. – Дети, рождённые после издевательств над магглами, доросли до школьного возраста... – Это не доказано, Гарри, не фантазируй. Ангелами Пожиратели не были, но массовые изнасилования – слегка чересчур. МакГонагалл поднялась из-за стола, сдёрнула с кончика носа очки и прикрыла морщинистые веки. Постояла немного, потом, словно очнувшись, вернула очки на положенном им место, достала из шкафа несколько пергаментов и подсунула их Поттеру. – Это стандартный договор, Гарри, – пояснила она, пряча взгляд. – Прочти и подпиши, если ты со всем согласен. – А условия я могу выдвигать любые? – поинтересовался Гарри, не столько читая контракт, сколько вертя его в пальцах. Он чувствовал, как дрожат у него губы. – В пределах разумного, – напряглась МакГонагалл. – В контракте есть пустые строки. – Я заметил, но мои условия будут устными. Однако я надеюсь, их учтут с той же скрупулёзностью, как написанные. Поттер переживал, что на нервной почве напишет в контракте глупости и поэтому осёкся. – Гарри, я верю, ты, в отличие от мистера Финнигана, не станешь выдвигать невыполнимые условия. Поэтому я гарантирую, что прислушаюсь к твоим пожеланиям максимально. – Я требую, чтобы Джинни Уизли не имела ко мне и мисс Уиллоу никакого отношения. Ни места рядом в Большом зале, ни помощи в подготовке к урокам, ни дополнительных занятий... – Я тебе обещаю, – МакГонагалл положила ему на плечо ладонь. – Касательно мисс Уиллоу всё сложнее, но я ограничу их общение до минимума. Не сразу – Артур Уизли заручился поддержкой Попечительского Совета. И запомни, Гарри: берегись! Джинни чересчур взбалмошная, но целеустремлённая особа. Ни ты, ни я не сомневаемся, что она готова преподавать в Хогвартсе, лишь бы вернуть твоё расположение. Если у тебя больше нет иных просьб, подписывай контракт. Гарри поставил размашистую закорючку. МакГонагалл выдернула пергамент из-под пера и торжественно произнесла: – Я очень рада, что ты в нашем коллективе. Гарри Поттер фыркнул и поднялся. Несмотря на кажущееся спокойствие, он не мог отделаться от мрачных предчувствий.