Обмен опытом

***

К утру кухня уже выглядела почти прилично. Разбитое убрано, испачканное вытерто, посуда вымыта вся, а не только из-под последнего ужина. Кажется, кто-то даже вымыл полы. Давно уже здесь не было такого порядка, но голова трещала после ночного концерта. — Доброе утро… — сказал новичок, не оборачиваясь. Гость взбивал омлет. На плите весело потрескивал алюминиевый кофейник, который Джим не видел с детства. Судя по мокрым волосам, Беркхард успел принять душ. Возможно, после пробежки, с ужасом подумал Гордон. Хотя если они бегали с Жассом, ужас должны были испытывать ранние пташки и запоздавшие гуляки. — Всё нормально? — спросил на всякий случай Джим. — Да. Я у Виктора кое-что заказал, он обещал помочь. — Что? — осторожно поинтересовался хозяин. — Оружие по моим эскизам. Гордон предположил, что просто ещё не проснулся. — Какое оружие? — Холодное. Разное. Рисунки на столе. Гордон с интересом просмотрел страницы из блокнота. Оказывается, Беркхард прекрасно рисовал, прямо как настоящий художник. На листах в клетку — что-то экзотическое, музейного вида. Мечи, топоры и не пойми что. Судя по приведенным тут же размерам, всё большое и тяжелое. Жасс наверняка был в восторге. — Зачем это тебе? — Пригодится. — Ты знаешь, кто такой этот лысый? — Да. Способности Беркхарда вежливо обрубать любые расспросы можно было позавидовать, если бы сам Гордон не владел ей не хуже. Любезное предложение отвалить он услышал.

***

Он стоит в самом центре гаража. Просто стоит, периодически поворачивается на 90 градусов, опять замирает. Потом делает пару шагов. Смотрит в потолок. Садится на пол и долго сидит, обхватив голову руками. Им твёрдо сказали — не трогать специалиста, пока он сам не закончит, что бы он ни делал. Сколько бы он не провел времени на месте преступления. Хоть сутки. Слишком худой мужчина с измождённым лицом, выглядит старше своих лет. Как-то понятно, что ему нет сорока. Джим думает, что на лице доктора Грэма — печать Готэма. — Босс велел привезти его к вам, когда он закончит, — говорит стоящий снаружи Жасс. — И ничего не убирать. Он может ещё вернуться. Джиму непривычно видеть Виктора без обычной глумливой усмешки, и хотя голос у него прежний, интонации словно принадлежат брату-близнецу. Детектив Гордон не сразу понимает, что слышит. Лысый псих испытывает… почтение? Киллер обменивается кивками с Беркхардом. Джим не отворачивается, хотя возникает такое желание. На месте преступления воняло и вчера, а сегодня воняет ещё хуже. Хотя хуже вроде бы некуда. Хуже горелого человеческого жира, крови и содержимого кишечника — несвежий горелый человеческий жир, разложившаяся кровь и гнилые потроха, плюс вчерашняя блевотина. Судя по лицу детектива Беркхарда, и у самого Джима цвет лица больной. Даже у Жасса выражение лица очевидно брезгливое. Только человек в гараже словно ничего не чувствует. Лицо у него… Гордон повидал много пьяных, обдолбанных, а также пьяных и обдолбанных разом. Что-то в этом роде. Доктор Грэм в трансе. — Такое даже у нас редкость, — зачем-то говорит Джим. — Четвертый раз, — кивает Беркхард, и это не звучит иронично. — Четвертый? — Виктор рассказал о трёх случаях, о которых узнал его начальник. — Начальник? Да ты вообще знаешь, кто он такой?! Детектив Беркхард смотрит в упор. Глаза у него зелёные. Орегонский коллега приподнимает брови. — Мы не будем пользоваться этой информацией? Отчего-то Джиму очевидно, что если он скажет «нет», детектив не будет спорить. Мрачная апатия отлично знакома Гордону, но откуда она у постороннего? Привез с собой? — Будем. Виктор Жасс оказывается настоящей кладезью информации. Гордон исписывает два блокнота целиком, а киллер всё это помнит наизусть. Если не врёт на ходу, конечно. Хотя Джим уверен, что не врёт. Виктор не похож на человека с фантазией. Хотя он и на человека не очень-то похож, конечно.

***

Три прежних места преступления уже не представляли ничего интересного для криминалистов. Для детективов тут всё равно хватало информации. Заброшенные здания, в Готэме их полно. Районы, в которые робкие не сунутся даже днём. Подвалы или отдельно стоящие служебные пристройки. Крики здесь никого не привлекут и в полицию никто не позвонит. — Жертв явно не хватали здесь на улице, — сказал новичок. Гордон кивнул. Ему было интересно, что скажет коллега, потому что свежий взгляд мог уловить какие-то детали, уже незаметные Джиму. — Все они выступали в популярных клубах. Жили в более приличных местах. Цены на жилье у нас постоянно падают. — пояснил он. — Им здесь нечего делать в любое время суток. — У него есть машина. Фургон, скорее всего. Я был на курсах в Куонтико. Он белый, у него работа со свободным графиком или он лишился работы перед первым убийством. Скорее всего, у него только школьное образование или городской колледж. Нет стабильных отношений. Живёт один или с родителями. Скорее всего, у него уже есть записи в связи с половыми преступлениями. — Примерно половина города… — вздохнул Джим. — И для этого у нас есть специалист. Мне интересно другое. Если три раза за ним прибирали наши преступники, значит, были уверены, что это дело рук кого-то из их круга. Внутренние дела. В Куонтико они не были, друг о друге не знали, поэтому серию не узнали. Но все владельцы клубов что-то себе думали, верно? — У мистера Фальконе есть сыновья или племянники? У других боссов? Джим посмотрел на детектива Беркхарда. Умозаключение было нетривиальным, смелым и интересным. Перспективным. За кем бы местные стали убирать, не поднимая лишней пыли? Добавим сюда явный интерес Кармайна к делу и попытки навязать в наблюдатели не кого-нибудь, а Жасса… — Есть, конечно. — Теперь он убедился, что его подозрения напрасны… — Нет, — со вздохом сказал Джим. — Он не убедился. Гордон внимательно смотрел на орегонского коллегу, любуясь тем, как до того доходит, куда и во что он попал. Это Готэм, милый мальчик, просто Готэм. — Я тебе как коп копу советую: езжай домой. Мы выправим тебе бумаги и езжай, прямо сегодня. — Я не могу, — покачал головой детектив Беркхард, и дело явно было не в служебном рвении.