Обмен опытом

***

Гордон проспал вместо часа три и проснулся с головной болью, и ни одна сволочь его не разбудила. Будильники он сквозь сон слышал, но накрыл ухо подушкой и продолжил спать. Конечно, Джим всегда мог отовраться, что разъезжал по делу, да и кто бы его стал спрашивать, не Харви же. Все равно он злился на себя. Армия приучила его считать подобное смертным грехом. Еще вчера некого было бы обвинить, но теперь его квартира превратилась в отель, и кто-нибудь из постояльцев мог бы и потрудиться. Душ не помог, вода опять была еле теплой, голова по-прежнему болела, а на душе было гнусно. В кухне обнаружился Беркхард, свежий как огурчик, словно и не пил вчера наравне с Гордоном. Пахло свежим кофе и едой, жареным хлебом, что было сейчас не к месту. Обычно в таких случаях Джим не завтракал. За столом сидел вчерашний больной и, кажется, сегодня он выглядел бодрее детектива Гордона, что было несложно. Перед доктором Грэмом дымилась большая смутно знакомая Джиму кружка. — Здравствуйте, детектив Гордон, — доктор попытался вежливо привстать навстречу. — Просто Джим, — сказал Гордон, протягивая руку. — Все в порядке? — Тогда я Уилл. Да, спасибо. Я прошу прощения за свое вчерашнее состояние. — Мягкий тенор доктора подчеркивал выговор образованного человека и плохо вязался с одеждой в стиле готэмского безработного. — Виктор сказал, что вы просили не разбирать эту выставку. Или поговорим после завтрака? — спохватился он, вспомнив «выставку». — После вашего… Беркхард молча поставил на стол три тарелки и кофейник, и Джим сел за стол вопреки желанию. — Мы опаздываем в участок, ты в курсе? — Мы на выездной консультации с экспертом, — совершенно серьезно сказал орегонец. — Да, если можно, не нужно пока ничего трогать. — Фото недостаточно? Доктор Грэм молча покачал головой. Гордон сам не любил пустой болтовни, но количество молчунов себе на уме уже казалось ему избыточным. — Поставим охрану — пойдут слухи, набежит пресса, будет скандал. Не поставим, кто-нибудь влезет, то же самое. — Есть кому присмотреть, — напомнил Беркард. — А, да. Пока его здесь нет… надеюсь, — Гордон оглянулся, потому что чертов киллер имел привычку возникать из ниоткуда, — хочу вас предупредить. Вы в нашем городе люди новые. С его боссом можно иметь дело с большой оглядкой, это акула в костюме. А Виктор — его любимый ручной крокодил. И он здесь не затем, чтобы нам помогать, а чтобы мы не нашли ничего лишнего и не успели ничего предпринять раньше него. Понятно? Оба гостя кивнули в унисон и детектив Гордон почувствовал себя как-то неловко.

***

Они вновь на последнем месте преступления, теперь все втроём. За гаражом присматривают люди Фальконе, так что ни прессы, ни зевак нет. Доктор Грэм просит остановить машину в начале улицы, и они идут пешком, очень медленно. Дождь ненадолго прекратился, сквозь низкие черные тучи просвечивает бледное солнце. Джим вдруг думает о том, что в медленном распаде его города есть странная печальная красота. Конечно, чужаки ее не увидят и не поймут. Доктор Грэм вдруг останавливается и поднимает голову, подставляет под луч солнца бледное измождённое лицо. Глаза он при этом не закрывает. — В этом деле есть что-то слишком странное, — говорит он. — Да? — детектив Гордон старается не иронизировать, но получается плохо. Действительно, обычное же дело — неизвестный псих всю ночь пытал девушку, мучил и насиловал, а потом выпотрошил окончательно и разложил труп художественным образом, смешав с разным хламом. Чего странного… — Я занимаюсь поведенческим анализом всю жизнь, — негромко говорит доктор Грэм. — Я видел десяток схожих дел. Мой метод основан на эмпатии… — Что это такое? — Сопереживание, — подсказывает детектив Беркхард. — Спасибо. Да, сопереживание, вживание в роль преступника. Я примеряю его образ действий, переживаю его и могу оформить в слова. — Вы что, медиум, что ли? — морщится Гордон. — Нет, — доктор Грэм перестает смотреть на солнце, опускает лицо и улыбается в пространство. — Я думаю, как опытный детектив вы прекрасно знаете этот метод, Джим. Вы воображаете как жертва входит в комнату, видит сейф, потом слышит шаги за спиной, паникует, бросается к гардеробу… но он не может скрыться, комната слишком мала. Его видно из коридора. Хозяин обманывает, это не убийство при попытке ограбления. Понимаете? — Да, — кивает Джим, не кривя душой. Беркхард тоже кивает, хотя вряд ли его сейчас видят. — Я занимался этим довольно долго и у меня есть некоторые навыки, но в самом моём методе нет ничего шарлатанского. — Извините, — говорит Гордон. — Работенка у вас — не позавидуешь. Не хотел бы я знать, что в голове у этого парня. — Даже если это поможет его остановить? — для человека, который долго смотрел на солнце, у доктора Грэма слишком зрячий взгляд. — Вы пойдете на много большее, Джим. И вы, Ник. — Я ладно, — машет рукой Джим, — а чем вас заманил дон Фальконе? Если не секрет, конечно? — Меня уговаривал не он, а человек, который задолжал ему услугу. Хотя все расходы взял на себя мистер Фальконе. Я несколько лет назад ушел со службы в ФБР и лишился пенсии и выплат. Деньги, — улыбается доктор Грэм. — И фотографии с места преступления. Джиму кажется, что первый и второй мотивы соотносятся как 1 к 10. Прежде, чем он успевает спросить детектива Беркхарда, почему тот на самом деле оказался в Готэме, вновь начинается дождь.

***

— В этом деле есть что-то слишком странное, — повторил доктор Грэм. — Я не могу пока это уловить. Мой объект… как будто он видит мир не так как мы. — В этом я не сомневаюсь, — хмыкнул Джим, обводя гараж взглядом. От многочисленных просмотров зрелище не делалось более привычным или менее мерзким. Или менее вонючим. — Не в этом смысле, — бледно улыбнулся доктор Грэм. — Посмотрите, вот эти две розы. Кажется, в центре что-то типа алтаря, здесь лежало тело, а цветы образуют убранство. Как в соборе. Вы можете найти такую точку, с которой видели бы алтарь целиком? Джим попытался это сделать, и у него получилось, что точка находится где-то снаружи, шагах в четырех за гаражной стеной. — Он дальнозоркий? — Дальнозоркие люди просто плохо видят вблизи, Джим. Здесь что-то другое. Посмотрите, это везде. Словно он смотрел в перевернутый бинокль. Увидев раз, детектив Гордон уже не мог остановиться. Действительно, всё выглядело бы логично, если бы у «объекта» глаза то ли сходились к носу, то ли наоборот, находились за ушами или торчали на рожках как у улитки. — Не увлекайтесь, голова заболит, — предупредил доктор Грэм. — И это не единственное. — Честно говоря, — сказал Джим, — я легко могу вообразить придурка, который ходит с какими-нибудь чудными очками или чем похлеще. Как это должно выглядеть? — Когда лаборатория закончит работу? — спросил доселе молчавший детектив Беркхард. — Да хрен её знает. Должны поторопиться, но сам понимаешь… — Джим безнадежно махнул рукой. — А что? — Интересно. — Скажите, доктор Грэм… — Уилл. — Скажите, Уилл, в этом всём есть какой-то смысл? — Джим повел рукой, указывая на окровавленные репродукции, увядшие цветы, цветные свечи… — Это загадки? Украшения? Мусор? Выглядит как дом после детского дня рождения! Особенно если представить себе ребенка из семейки людоедов, которому подарили симпатичную живую куклу и набор «Убей сам». — Это язык, — ответил доктор Грэм. — Но вполне возможно, на нем говорит только один человек, и мы никогда не сможем это перевести. — Так кого мы ищем? Психа в очках? — Я постараюсь подготовить портрет к вечеру. Мне нужно поработать с заметками.