Обмен опытом

***

По стеклу стекали потоки воды. Прохожие через мокрое стекло казались более симпатичными, чем на самом деле. Особенно девушки с яркими зонтиками или в цветных дождевиках — словно мимо проплывали экзотические рыбы. Детективы доедали свои бургеры, запивая пивом. Джим, который вытащил доктора Грэма пообедать в одну закусочную неподалеку от дома, смотрел, как тот ковыряет омлет. Сумма кусков на тарелке не уменьшалась от измельчения их. — Я хотел бы участвовать в разговоре с мисс Шумейкер, — сказал доктор Грэм, выслушав рассказ Джима. — Только с ней? Или с матерью тоже? — С обеими, если это возможно. Но сестра перспективнее. Возможно, жертва делилась с ней какими-то подробностями, которые вряд ли сообщала матери. Я согласен с вашим предположением, Джим. Скорее всего, мы ищем завсегдатая, поклонника, возможно, выглядящего достаточно безобидным и входящим в доверие не за один день. Такие девушки как мисс Джонс как правило, очень осторожны, практичны и недоверчивы. — Согласен, — сказал Джим. — В предыдущих случаях есть повторяющиеся описания, но довольно невнятные. Высокий блондин. Пожилой китаец. Байкер, бритый наголо. — В любой вечер по пять человек. — Поэтому так важно наладить с ней контакт. — Завтра я их вызову. Чёрт, не представляю, как провести опознание!.. — Обычно в таких случаях мы оставляли открытыми только некоторые участки тела с характерными приметами. — Это идея. Спасибо, доктор. Не сочтите за праздное любопытство, а почему вы уволились? Детектив Гордон поймал косой взгляд сидевшего рядом Ника, но не пошёл на попятный. Может быть, здесь не все были такие молчуны, тем более, про увольнение эксперт по психам рассказал сам. — У меня был нервный срыв, — спокойно и с мягкой улыбкой сказал доктор Грэм. — Я был ранен… два раза одним и тем же человеком. От меня ушла жена и забрала пасынка. Не самый удачный был год. — Два раза? — Я арестовал его, при этом он меня едва не убил. Потом мне потребовалась его помощь, чтобы найти другого убийцу, но он затеял игру с тем и сбежал из тюрьмы. — Звучит по-готэмски! Простите, Уилл… — Джиму быстро стало неловко за свое чувство юмора. — А что, такое бывает? Маньяк может помочь в расследовании? — Если он опытный психиатр и интеллектуал… — опять улыбнулся доктор Грэм. — Но я не рекомендую. Я выжил чудом и довольно часто жалел об этом. — Псих-психиатр? Это точно было не у нас в городе? Теперь улыбнулся и орегонец. — Ты прямо патриот родного города. — Ага, патриот Содома. Завидуешь, Беркхард? У вас такого точно нет. — Да, — орегонец усмехнулся. — Такого у нас пока что нет. Доктор Грэм смотрел на них, слегка прищурившись, и Джим не без удивления чувствовал его мягкую, немного отстраненную симпатию к ним обоим. — Приветик! — прозвучало над ухом, и Джим невольно дёрнулся. Виктор в мокрой черной куртке, с мокрой физиономией и мокрой блестящей макушкой стоял вплотную. Доктор Грэм явно видел как киллер приближается — и не отреагировал вообще. — Я тебя когда-нибудь случайно пристрелю, — предупредил детектив Гордон. — Х-ха, — осклабилась лысая сволочь, и театральным тоном сообщила: — Плохие новости, парни.

***

— Пятый труп? — Не. Мэр. Пронюхал про убийства. — Требует от Буллока немедленно найти убийцу? Передаёт дело в другой участок? Что ещё, ну? — Не. У мэра есть участок, на котором он хочет построить новый дурдом для осуждённых. Ник и Уилл глядят на Джима, и он переводит для гостей города: — Чтобы построить его за бюджетные деньги своей компанией. Поэтому нужно доказать, что Аркхэм не годится. Устарел или плохо охраняется. Так что будет скандал до небес, а за нами будет ходить свора журналюг, свидетели начнут отказываться… В общем… — Джим машет рукой. — Сечешь, — кивает киллер, уже стоящий над доктором. — В новости уже утекло. Доктор Грэм хмурится, кривит губы. — Это очень некстати, — говорит он, и Джим едва не фыркает от невеселого смеха. Вот что говорят образованные люди там, где они с Харви высказались бы куда грубее. — Он может затаиться на месяцы, на годы. Может затеять игру с полицией. Могут появиться подражатели… Джим заранее ненавидит себя за то, что сейчас скажет, но всё равно говорит: — А что дон Фальконе? Он же может заткнуть газетчиков? — Газетчиков я сам могу. Мэр другое дело. — Жасс уже не паясничает и говорит вполголоса. — Очень… некстати, — говорит Джим. Детектив Беркхард молча смотрит на всех, и непонятно, о чём именно думает. — Мы с Харви пойдем к мэру, — говорит Джим. Виктор молча делает отсутствующими бровями что-то такое, что очень трудно не заехать ему по глумливой физиономии. «Удач!», читает детектив Гордон по губам.

***

*** В обычное время два готэмских детектива могли бы дожидаться аудиенции мэра Джеймса до собственных похорон. Сейчас ситуация изменилась — после того как с комиссаром Лоубом так нехорошо вышло, Харви мог достучаться до мэра и напроситься на разговор с глазу на глаз. Особенно, если дело касалось «Адского художника», как некий борзописец уже успел обозвать убийцу. Харви мрачно бранился всю дорогу: утекло не только от Фальконе, утекло откуда-то из полиции. Точно от криминалистов. Некоторые подробности знали только они. Джим не удивлялся. Он подозревал, что к мэру из желающих сообщить детали дела просто очередь выстроилась. Всех границ коррумпированности Обри Джеймса на посту мэра не знал никто, хотя Харви Буллок и другие старшие служащие полиции Готэма знали об этом немало, а городские преступники — еще больше. Очень много знал, например, дон Фальконе, и детектив Гордон был всерьез заинтригован: почему Кармайн в этот раз решил не давить на рычаги? То у него поиски убийцы и тайна настолько важны, что он выковырял откуда-то доктора Грэма и переубедил его при помощи денег, а то он складывает ручки, потому что мэр Джеймс хочет навариться на громком скандале… — Хрень какая-то, — сказал Харви, когда Джим поделился с ним недоумением. — Попробуем разобраться с обоими. Мэр принял их без задержки. Симпатичная секретарша в потрясающем мини мило поздоровалась, блеснув белоснежной улыбкой, и немедленно повела их в кабинет мэра Джеймса. Мистер Джеймс был довольно любезен — поздоровался, пожал руки, велел подать кофе, — но после того приказал секретарше никого не впускать, а потом словно решил, что этого мало и запер кабинет изнутри. — Детективы, как продвигается расследование? — Хорошо, господин мэр. Сегодня удалось достичь значительного прорыва, — сообщил Харви. — Не препятствует ли кто-то расследованию? Не оказывают ли на вас давления? — Нет, господин мэр, — сказал Джим чистую правду. — Расследование происходит при полном содействии наших граждан. — А что этот полицейский с Западного побережья? Он не мешает? — Детектив Беркхард? — удивился Буллок. — Нет, он весьма полезен, верно, детектив Гордон? — Детектив Беркхард — очень опытный полицейский и вносит важный вклад. — Да? — приподнял брови мэр Джеймс. — А не лучше ли было бы отправить его домой? Детектив Гордон опешил. Что же не так с орегонцем, а ведь с ним определенно было что-то не так. Мэри Шумейкер, Жасс, теперь мэр… — Не думаю, сэр, — сказал Буллок. — Поскольку пресса узнала о деле, нам выгодно его присутствие. Если случатся какие-нибудь ошибки, избыточное применение силы, например, мы всегда сможем это объяснить тем, что в деле принимал участие человек не нашей школы. — Это… Харви… мистер Буллок, так нельзя! Это недостойно! — вскинулся Джим. — Детектив Гордон, вы еще молоды и плохо ориентируетесь в городской политике. Иногда приходится жертвовать чужими интересами… совсем немного… мелочами, всего лишь на словах, не более, ради блага Готэма. — изрек мэр. — Да, мистер Буллок, вы совершенно правы. Хотя если он станет помехой, обратитесь лично ко мне. — Говоря об интересах города, сэр, не могли бы вы запретить журналистам печатать новости о деле? — Я не могу ничего запрещать нашей прессе, детектив Гордон. Свобода печати — основа демократии. Когда Джим выходил, хорошенькая секретарша открыла перед ним дверь, стоя в проеме, так что выйти можно было только ощутив всем телом все ее прелести, и детектив почувствовал, как в руку ему что-то суют. Небольшое, легкое, размером с визитку. Визиткой это и оказалось. Джим сунул ее в карман брюк, не сказав ничего Буллоку. — Что это нахрен было, Харви?! — спросил Джим, когда они уже спустились со ступенек ратуши. — Это был единственный способ оставить твоего дружка в деле и городе, Джим. — Что это ты вдруг решил его оставить? Хочешь избавиться от меня? — пошутил детектив Гордон. — А он не рассказал? — Да из него лишнего слова не выжмешь… — Меня попросили придержать его здесь, Джим. У парня дома неприятности с начальством. — Кто попросил? — Старый товарищ. — Он что-нибудь натворил? — Джим вспомнил «Я не могу» в ответ на предложение возвращаться, а потом выкрики Мэри Шумейкер. — Убил кого-нибудь? — Господи, Джим, что ты несешь! — Харви резко затормозил и со всей силы нажал на клаксон, показывая смутно видной сквозь потоки дождя фигуре на дороге все, что думает о таких пешеходах. — Нет, никого он не убивал. Проблема в его капитане, тот что-то вроде Лоуба.