Ночь в серых тонах

      «В ушах стоит звон, перед глазами всё плывёт, смазываясь в одну, наполненную грязными разводами, картину. Кто-то кричит совсем рядом: может быть в этой комнате, а может и за её пределами. Звенит разбивающееся стекло: окна, зеркала, хрупкие светильники. Где-то далеко раздаются выстрелы: автоматная очередь или одиночные залпы. От этой какофонии звуков хочется спрятаться, но сил едва ли хватает на то, чтобы перевернуться на спину и зажать кровоточащий бок ладонью. Рана пылает, кровь сочится сквозь пальцы, и где-то рядом валяется так опрометчиво вынутый из раны нож. Чертова Кристина, даже тут умудрилась облажаться.       Кровь стучит в висках. Сердце заходится в приступе тахикардии, разгоняя кровь ещё сильнее. Кажется, что умереть от потери крови не так мерзко. Намного хуже было бы, если забили насмерть в катакомбах. Можно ли считать, что погиб в драке, а не от предательского ножа под ребра во время разборки?       Кажется, от потери крови начались галлюцинации; голос ублюдка, из-за которого все это началось, до сих пор стоит в ушах. Как будто он с самого начала здесь. Вон, притаился за поворот, в попытке не попасть под шальную пулю. Кажется бредом, потому что вшивый дипломат не может попасть на разборки двух мафиозных семей и особого отдела полиции. Или кто эти люди в бронежилетах? Какая разница, если все равно умру?       — Мукуро?..       Определенно галлюцинации. Это не может быть Хибари. Просто не может быть он.       — Ты выживешь. Слышишь меня?       Мама всегда говорила, что у меня хорошая фантазия. И человек передо мной ничем не уступает тем образам, что сохранились в воспалённом сознание. Как странно, видеть последним перед смертью образ того, кого хочешь убить.»       Останавливается посередине кабинета хозяина, наблюдая за тем, как он что-то яростно пытается донести кому-то по телефону. Мобильный зажат между ухом и плечом, пальцы стучат по клавиатуре ноутбука, а в зубах зажата медленно тлеющая сигарета.       —… я всё сказал, я не буду иметь дело с выродком этой гнилой семейки! — впервые видит этого паренька настолько взбешённым и беспомощным. Он один из тех, кто стоит у самой верхушки мафиозной семьи, но почему-то сейчас не имеет никакой власти. — Черт! Хорошо, встречусь и обсужу условия сделки.       Звонок обрывается, а блондин откидывает телефон в сторону, громко хлопнув ладонями по столешнице. Пепел с сигареты разлетается во все стороны, пачкая идеально выглаженные белый костюм.       — Хочу тебя поздравить, Мукуро, — сквозь зубы шипит мужчина, глубоко затягивается, выпуская облако едкого дыма в сторону. — Тебя выкупает какой-то богатенький выродок!       Рокудо выгибает брови, надеясь получить чуточку больше информации. Всё же, за весь немалый срок в этом месте, такое случается второй, а может быть, и третий раз. Кажется, блондин замечает его наигранно-удивленный взгляд и продолжает:       — Честно говоря, я негодую, — парень тушит сигарету об дно прозрачной пепельницы и продолжает печатать, удостоив свой товар мимолетным взглядом. И Мукуро вполне устраивает такой расклад дел; было бы хуже, если бы этот напомаженный мудак сейчас смотрел на него своим надменным и высокомерным взглядом. — Ты не самый прибыльный товар. А сколько ты хлопот приносишь… Но, Дьявол, чтобы тебя выкупил какой-то вшивый дипломат!       Мукуро не интересно, какой «вшивый дипломат» решил его выкупить. Не интересно, на какую сумму пополнится кошелёк хозяин. Он хочет поскорее выбраться из этого места; плевать, кем окажется новый хозяин — вряд ли сбежать из дома без охраны будет сложнее, чем из борделя с профессиональными мордоворотами. Воображение живо рисует низенького пузатого мужика в дорогом костюме, обязательно с золотыми запонками, и прилизанными тоненьким волосами. Почему-то именно таким он представляет себе покупателя. Такого беззащитного и слабого. Которого хочется убить только за одно существование и факт покупки.       — Сделка состоится завтра вечером, — хозяин выуживает новую сигарету и закуривает, набирает одной рукой текст, другой стряхивает пепел в пепельницу. — А теперь прочь с глаз моих и без тебя проблем хватает.       Просить Мукуро покинуть кабинет дважды не нужно. В дверном проеме мелькает его иссиня-черный хвост, а уже после захлопывается тяжёлая дверь. Сбегает по винтовой лестнице и совсем не удивляется, когда замечает на первых ступеньках Луку. Мальчишка хмурится, заламывает руки за спиной и старательно прячет левую половину лица. Понимание приходит мгновенно, а ехидные слова вылетают наружу раньше, чем осознание сказанного доходит да воспалённого ломкой мозга:       — Ку-фу-фу, отхватил-таки? Хозяин или, не купившийся на твою смазливую мордашку, клиент?       Усмехается от собственного глупого вопроса. Хозяева не трогают лицо — слишком сильно сбивает цену шлюхи. Лука натягивает свой бежевый свитер по самые ладони и опускает голову ещё ниже; Мукуро все равно успел увидеть покрытые чёрными синяками запястья и отпечатки пальцев на шеи. Ему даже не жаль мальчишку — каждый в этом месте проходил через это.       — Это была какая-то влиятельная шишка из мафии, — Мукуро делает шаг в его сторону, но замирает, завидев за его спиной одного из мордоворотов. В ворохе смазанных воспоминаний всплывает один из их разговоров. Говорил и предупреждал, что так будет, но паренёк был уверен в своей неприкосновенности. Наверное, тяжело падать с вершины? — Охраны даже близко не было.       — Я предупреждал, малыш, — тянет гласные, не чувствуя ничего. Ему нравится наблюдать за страданиями других, особенно когда сам проходит через такое каждую ночь. Он сам по себе в этом омуте порока и точно бы не опустился до уровня зазнавшейся шлюхи. Рокудо никогда не бежал за помощью и утешением к врагу. Он вообще никогда помощи не искал, не требовал поддержки и заботы. Может быть поэтому свихнулся, получая искрящиеся удовольствие от собственных иллюзий и чужих страданий. — Добро пожаловать в мой мир.       Вскидывается, прожигая обиженным взглядом своего ехидного собеседника. Ищет в чужих глазах поддержку или сочувствие, но находит только приклеившуюся к губам нахальную и едкую усмешку. Мукуро Рокудо — поломанная кукла, у которой лучше всего получается улыбаться и именно эта «функция» заела на репите. Лука хочет сказать что-то ещё, но брюнет прижимает палец к своим губам и кивает за спину собеседника; один из гончих подошёл достаточно близко, чтобы схватить Луку за локоть, дабы увести его с собой наверх.       — Приведи себя в порядок перед сделкой, Мукуро, — бросает на ходу мужчина, волоча за собой не сопротивляющееся тело. Картина отрадна взгляду и Мукуро на мгновение перестаёт видеть ошмётки тел, забывает о ломке и боли. Настроение поднимается до максимальной возможной отметки и если это не возмездие и правосудие, то точно какой-то подарок Судьбы.

***

      За час до оговорённого времени Мукуро почувствовал что-то неладное. Шестое чувство просто вопило об опасности, но откуда она исходила вычислить было нереально. Слишком много возможных вариантов. Рокудо последний раз поправляете синий пуловер и садится в кресло. Откидывается на спинку и закрывает глаза. Слух обостряется до предела: крик на выдохе в соседней комнате, скребущие по полу ножки в комнате наверху, непривычная тишина из другой соседней комнаты и звук, совсем нехарактерный для это места. Выстрел. Крик, раздавшийся намного дальше, нежели в соседней комнате. Ещё один выстрел — уже ближе. Дверь соседней комнаты распахивается, громко стукнувшись ручкой о стену; крики и два выстрела. Рокудо реагирует мгновенно: ныряет в нишу за, стоящим почти в притык к стене, шкафом — идея прошлого хозяина — и замирает. Дверь с грохотом распахивается, несколько человек обходят комнату, стреляют во все, где можно укрыться, заглядывают в ванную и никого не найдя уходят. Мукуро хочет сжаться до размеров атома и переждать бурю. Наёмники или мафиози — неважно кто эти люди, пришли они явно не с миром.       Со всех сторон слышаться крики, автоматная очередь и снова крики. Где-то совсем рядом плачут другие шлюхи и Рокудо впервые ощущает на себе значение фразы: когнитивный диссонанс. Страх сковал тело, его едва не выворачивает от ужаса, но при этом едкое и тёмное торжество обжигает лёгкие и судорожно сжимающийся желудок. Под закрытыми веками вспыхивают фейерверки, а кончики пальцы покалывает от прошедшего по ним тепла и леденящего ужаса. Внутри бушуют биполярные эмоции. Сбываются самые смелые фантазии и желания. Чертов бордель буквально тонет в крови. В рецепторы забивается удушливый запах пороха и железа. Он не видит, но чувствует всеми рецепторами, как кровь алым, прекрасным в своей ужасающей ипостаси, водопадом стекает по винтовой лестнице. Как долго он ждал расплаты. Как долго мечтал увидеть этот момент; но жизни лишиться не хочется, весь этот пир смерти он сможет увидеть и после, когда поле брани опустеет. Или же не увидит, потому что кто-нибудь найдёт его и застрелит как бродячую псину.       Торопливые шаги совсем близко. Человек знает куда идти и с каждым шагом приближается всё ближе к укрытию. Пальцы сжимаются в кулаки и Рокудо уже готов нанести удар, как замечает в полумраке хозяина. Его идеальный костюм залит кровью, да и сам он вымазан в ней по самые локти. Его пальцы сжимают рукоять боевого ножа с такой силой, что кажется по металлу должна пойти трещина. В глазах смесь из безумной жажды крови, мести и ещё чего-то совсем слабого и непонятного. Рокудо разбирать не горит желанием.       — Всё из-за тебя, — хватает Мукуро за локоть, вытаскивая из убежища. — Ты привёл чёртову Вонголу, выродок!       Мукуро не успевает понять ровным счетом ничего. Бок обжигает, несколько выстрелов раздаются совсем рядом и жар становится ещё сильнее — это лезвие вошло в плоть по самую рукоять. Хозяин выпускает нож, тут же падая на пол бесформенным мешком из крови и плоти. Рокудо делает несколько шагов назад, находя точкой опоры стену. Ноги дрожат, руки трясутся, а на кофте появляется тёмное влажное пятно. На пороге стоит Кристина, трясущимися руками сжимает рукоять пистолета и никак не может поверить, что их хозяин мертв.       — Господи, Мукуро! — бросает пистолет куда-то себе за спину и подбегает к успевшему побледнеть за считанные секунды парню. Не думая сжимает рукоять ножа, вынимая тот и раны. Кровотечение усиливается и в голубых глазах застывает осознание. Убила. Ещё одного убила. — Мукуро! Я не хотела! Ты только не умирай, хорошо? Я…я приведу помощь…       Вскакивает на ноги, не глядя выскакивает в коридор. Мукуро заваливается на бок и успевает увидеть падающее на пол тело Кристины, сразу после новой автоматной очереди. Краем сознания понимает, что за считанные секунды успел увидеть не только мафиози и наёмников, одетых в костюмы и повседневную одежду, но и кого-то, экипированного, как какой-то военный. Полиция, мафия и безумный взгляд, уже бывшей, мамки. Все до омерзения сходится. Чертова мафия — даже тут умудрилась ему насолить.

***

      Молодой мужчина стоит около закрытой двери. Красная табличка, занимающая почти всю ширину двери ясно даёт понять, почему сам Хибари Кёя остался за дверью. «Реанимация. Вход посторонним запрещён!». Мужчина сверлит стену взглядом, желая, что не может разнести здесь все в пух и прах. Парниша, которого он пытался вызволить из чёрного омута уже третий день лежит в реанимации. Состояние — стабильно тяжелое и в любой момент он может впасть в кому. Его организм и без ранения был истощён до предела, а тут ножевое аккурат около печени. Повезло, что зацепило всего пару миллиметров.       — Кё-сан, уверены, что не хотите вернуться домой? — второй мужчина появляется бесшумно и говорит так тихо, что едва ли посторонний сможет услышать.       — Да. Уже нашёл, что я просил?       — Конечно, — мужчина кивает, раскрытая папку, которую до этого сжимал в руках. — Рокудо Мукуро, двадцать два года, последние шесть лет числятся пропавшим без вести. Отец и мать погибли пять лет назад в аварии. Есть младшая сестра — Хроме Докуро. Также…       — Достаточно, Кусакабе, — мир оказался куда теснее, чем могло показаться на первый взгляд. Казалось они априори не могут иметь точек соприкосновения, но что-то явно пошло не так. Кажется, с самого начала. — Позвони Хроме, сообщи о том, где находится её брат.       — Будет сделано. Что-то ещё?       — Нет, можешь быть свободен.       Хибари Кёя остаётся стоять у закрытых дверей, где-то глубоко в душе надеясь, что Мукуро выживет. Он так отчаянно цеплялся за жизнь, что умереть сейчас будет крайне глупо. И может где-то глубоко в душе он винит себя. За то, что не успел. За то, что тянул до последнего момента. За то, что подвёл этого парня к черте, переступив за которую, дороги назад точно не будет.       А за стеной, подключённый к аппарату искусственного дыхания, истыканный иглами от капельниц, спит глубоким сном Рокудо. Аппараты замеряющие пульс и дыхание работают без сбоев, сохраняя динамику стабильной, одинаковой, как под копирку. Но там, внутри черепной коробки разворачивается настоящая баталия. В коматозном бреду Мукуро бродит по закоулкам своего подсознания, борясь с внутренними демонами и страхом умереть.       На исходе пятого дня Мукуро разрывает шею последнему врагу — самому себе. Убивает другую версию себя — слабую, наивную и уже навсегда похороненную. На кардиограмме появляется резкий скачок. Больной делает первый глубокий самостоятельный вдох. Разноцветные глаза открываются и первое, что он видит, это белый потолок, а уже потом, наблюдающего за ним сквозь стекло, Хибари.       «Кажется, я всё-таки попал в Ад»