Глава 11
3 июля 2020 г., 14:19
Примечания:
Кто хотел кровожадного Мукуро? ))
Хабари Кёя никогда до этого не попадал в реанимацию. Да и в больницу обращался не так уж и часто. Раза три за всю свою карьеру в мафии и не самую спокойную юность. Поэтому когда он очнулся, осознавая, что вообще-то жив, но утыкан катетерами, датчиками и подключён к аппарату ИВЛ, то немного удивился.
Воспоминания возвращались медленно, почти лениво, словно его мозг специально дозировал информацию. Вот ему звонит Савада, сообщая о попытке нападения на его жену в одной из самый защищенных баз, а вот он уже сидит в одном из самолётов Семьи, направляясь в Рим, где недавно были замечены нападавшие. Три недели поисков, чередующиеся с перестрелками на узких улицах ночных городов, привели его в Асти. След вёл в Берн, поэтом пришлось дальше гнать на машине. Часть нападавших получилось устранить, бежавших пришлось преследовать вплоть до Лозанны.
Бойня в Лозанне — сплошная путанная пелена в сознание. Он помнил, как выследил двоих, что привели его в портовые доки, потом выстрел и пришедшая с ним острая боль в плече. Его так очевидно заманили в ловушку, что стало даже не смешно. Хибари Кёя, лучший убийца Вонголы, попался, как пятнадцатилетний мальчишка. Он успел убить шестерых, прежде, чем получил удар по затылку. И может быть, умер прям там, если бы на странный шум не прибыла береговая полиция. К тому моменту, картинка перед глазами плясала, как мазки на картине импрессиониста, рубашка насквозь пропиталась кровью, а все нервные кончались притупились, лишая измученное тело очередной порции боли. Мужчина чувствовал, что вот-вот умрёт; Костлявая уже стояла за его спиной, протягивая худые сухие ладони к его голове. Он должен был умереть. Но почему-то выжил.
Врачи начинают суетится вокруг, задавая стандартные вопросы. Кёя отвечает односложно, пытаясь сжать пальцы в кулак. Не выходит; видимо, он провалялся слишком долго и мышцы без должной нагрузки совсем ослабли. Кёя злится, и злится в первую очередь на себя: за невнимательность и слабость. Злость перетекает в раздражение, оседая горечью на языке. Совсем непривычной, давно забытой и похороненной под пылью времени. Что поделать, если за всю свою жизнь он проигрывал от силы раз или два; если бы навыки убийцы можно охарактеризовать как талант, то Хибари Кёя был бы непревзойдённым гением. И от осознания этого злость на своё поражение только усиливалась.
Из реанимации в отельную палату его перевели уже через день. Первым его гостем ожидаемо стал Кусакабе. Верный помощник едва слезу не пустил от радости. Кёя раздраженно закатил глаза, чувствуя себя до ужаса странно; он провалялся в отключке почти две недели, впав в непродолжительную кому. После полученного удара по голове, врачи прогнозировали кратковременные судороги, но даже такая мелочь могла стоить Хибари жизни и это бесило больше всего.
Вторым визитёром был Савада; босс коротко поинтересовался о его самочувствие и уклончиво ответил на вопрос о выживших в Лозанне. Что-то о Бельгии, чужой территории и давнем конфликте. Тогда Хибари понимает, что уже не в первый раз Вонгола так глупо остаётся не удел: босс слишком боится устраивать вендетту на чужой территории. Это раздражало и злило. Потому что Кёе было плевать на территории и разногласия, он выполнял поручения, в какую бы часть света они не привели.
Следом явился Каваллоне. Они разминулись с боссом в дверном проеме, перекинувшись какими-то понятными только им фразами. Хибари понимал, что за прошедшее время уже успело что-то случится. Да такое, что заинтересовало, обычно равнодушного к делам Вонголы, Дино.
Когда итальянец сел не на стул рядом с кроватью, а на подоконник, Кёя начал что-то подозревать. Каваллоне выглядел так, будто умудрился где-то крупно накосячить. И это начинало раздражать. Он провалялся всего две недели, но по ощущениям как будто пропустил месяца три.
— Что происходит? — Кёя говорил с преувеличенным равнодушием, хотя прекрасно осознавал, что Дино в жизни не поведётся на это. — Говори, я все равно узнаю.
— Десять минут назад мне сообщили, что кто-то устроил кровавую баню в Лёвене. Пять дней назад эта же группа учинила резню во Флоренции.
— И что это значит?
— Я дал твоему мальчишке информацию о семье Эстранео. Кёя, я и подумать не мог, что кровавый шлейф протянется за ним от Италии до Бельгии.
Хибари прикрывает глаза, считая до десяти. Он злится на Дино, на себя и на нетерпеливость Мукуро. Но Дино в приоритете; стоило навести справки, прежде чем давать Мукуро карт-бланш. Стоило трижды подумать, прежде, чем давать информацию о месте нахождения его главного врага. Мукуро не безобидный паренёк; не забитая и запуганная шлюха, которую так удачно спасли; Мукуро демон во плоти, ярость которого выращивали годами.
— Поздравлю, травоядное, ты выпустил чудовище.
— Прости, — Хибари думает, что Каваллоне ни черта не жаль, раз Мукуро добрался туда, где был бессилен Савада с его извечной аккуратностью. — Я не подумал, что твой парнишка не только ртом работать умеет.
Если бы Хибари мог, он бы двинул старому другу по его самовольной мордашке. Двинул так, что все мозги, а они у Каваллоне были, встали на место. То ли за то, что несёт чушь, то ли за то, что опустил планку для Хибари так низко.
— Ты разучился наводить справки?
— Видимо, — грустно улыбается, закатив глаза и кажется нисколько не жалеет о содеянном. Да и какое дело Каваллоне до дел Вонголы.
А Кёя просто хочет поскорее выбраться из коробки белых стен и найти эту хвостатую бестию и, если повезёт, вернуть домой не по кускам.
***
Кен и Чикуса осторожно косятся на Мукуро, залитого кровью от корней волос до самых пят. На его губах играла маниакальная улыбка, глаза горели дьявольским огнём и иногда, на дне этих самых глаз проскальзывало что-то человеческое. Трезубец в его руках танцевал какой-то отчаянный, но продуманный до самых мелочей, танец, отправляя врагов на тот свет одного за другим. Флоренция стала их отправной точкой. Старый город буквально кипел жизнью круглые сутки. В нем сочетались старинные дома и церки с современные неоновые вывески кафе и клубов. Узкие средневековые улочки, на которых не меньше чем на других таких же, торгуют наркотиками и грабят, оживали под покровом ночи, превращаясь в настоящий рассадник беззаконья. Здесь свои порядки и законы, чужая территория, слишком близко прилегающая к знаменитой Вонголе, и казалось, что это найти мафиозную семейку, явный след которой пропал пару лет назад, будет тяжело. Но Кен и Чикуса смогли, подняли связи, потолковали со знакомыми поставщиками и вуаля: до базы Эстранео рукой подать. — Ну привет, помнишь меня? — Мукуро усмехается, стряхивая кровь с трезубца, приставляя лезвие к шеи мафиози. Мужчина трусливо вжался в угол трясущейся рукой пытаясь достать пистолет из кобуры. — Ку-фу-фу, даже не думай, иначе отправишься на тот свет раньше времени. Мужчина поднимает свои маленькие, глубоко посаженые, глаза и прищуривается, пытаясь разглядеть своего будущего палача. И в карих глазах мелькает осознание, когда он натыкается на горящие в полумраке демонические глаза юного убийцы. — Ты же тот мальчишка! — вскидывается, а в голосе звенят пугающие нотки больного восторга. Узнал же, мальчишку, что почти за даром отдал знакомому на благо его предприятия. Мальчишку, что за прошедшие шесть лет лишь вытянулся и немного раздался в плечах. Это больше не дерзкие пацан, залезший куда не следовало; кажется, уже давно нет. — Слышал над заведением Вонгола недавно поработала… Бежал, разноглазка? Или тебя в эту самую Вонголу много раньше продали? Мужчина смеется над своей же шуткой, неожиданно расслабляясь. Он почему-то перестал верить, что его жизни что-то угрожает. Будто парень перед ним не вырезал всех его людей за несколько минут; будто перед ним стоит всё тот же мальчишка, с горящими от страха и ненависти глазами. Что парень перед ним самая обычная шлюха, а не чудовище, готовое пойти на всё ради мести. Смех прерывает предсмертный хрип. Лезвие трезубца с характерным хрустом и жутким чавкающим звуком дробит трахею и кадык, застревая в шейных позвонках. Глаза мужчины стекленеют и только после этого Мукуро резко выдёргивает своё оружие из шеи мертвеца, с наслаждением вгоняя трезубец в голово уже бывшего Босса Эстранео. — Идём? — аккуратно спрашивает Чикуса, опасаясь подходить к старому другу. Мукуро был похож не то на какое-то очень кровожадное божество, не то на самого настоящего демона, что пройдя все круги Ада стал его Властелином. Весь в крови: от макушки до пят, горящими, кажется даже в полутьме, глазами и кривой усмешкой, что придавала образу тяжелый потусторонний антураж. — Да, — кивает втягивая носом воздух. Пахло ржавым железом, немного дымом и чем-то сладким. Пахло смертью, страхом и болью. Мукуро втягивает этот запах в себя, почти дурея от того, как хорошо становится. Казалось, что это намного лучше, чем те косяки и цветастые таблетки по малолетке. От запаха учащалось сердцебиение, а мир становился в разы чётче и ярче. Это был новый вид его личного наркотика; слишком дорого и запретного по целому списку причин. Наркотика, к которому привыкаешь с первой капли. — Поезд через три часа, нужно поторопится. Рокудо кивает, стряхивая кровь с трезубца, отставляя тот к стене. Чикуса протягивает ему пакет со свежей одеждой. Ночная Флоренция всегда кипит жизнью, а им не нужны лишние проблемы и объяснения кому-то, почему парень залит кровью с ног до головы. Им не нужны ещё трупы. Кену достаточно и тех, что они имею сейчас. Мукуро не говорит ни слова, закидывая испорченную одежду в пакет. У них чертовски мало времени, а им нужно вернуться в отель, чтобы забрать вещи, а Мукуро ещё и принять душ. Даже в свежей одежде он выглядит как выскочивший из угла маньяк; от него за версту пахнет порохом, кровью и смертью. А это не то, что им нужно. Для общего блага уж точно.***
— Он пришёл в себя и уже идёт на поправку, если тебе, разумеется, интересно. Мукуро вздрагивает, заглядывая за плечо, чтобы увидеть довольно расслабленного Каваллоне. Блондин стоял в паре метров от него, довольно непринуждённо спрятав руки в карманах парки. Без своей полицейской формы он выглядел довольно безобидно; слишком обычно и нормально. Только выглядел. Не то чтобы Мукуро прятался, но и встречаться лишний раз с кем-то не хотелось. Это было всего пять дня назад. Кровавая ночь в Лёвене стёрла с лица Земли семью Ванетти, как таковую. И как бы Мукуро не заметал следы, этот странный мужчина умудрился найти его в этом большом людском муравейники. Хотя, кажется, у Хибари просто не может быть нормальных друзей. — Зачем искал меня? Дино фыркает, подходит ближе и садится рядом с парнем. Над головой бескрайнее черное небо, а под ногами пропасть, высотой в несколько десятков этажей. В Брюсселе кипит жизнь даже поздним вечером и Мукуро это наводит на не самые приятные воспоминания. — Возвращайся в Намимори, Кёю завтра переправят туда. — А если я не хочу? — фыркает и даже злой взгляд блондина не пугает. Куда уж этому итальянцу до тех, с кем Рокудо невольно имел дело. Куда ему до того же Хибари. — Вы два идиота, — Дино устало вздыхает, переводя дыхание. Спорить что с одним упрямцев, что с другим желания не было. — Бегаете друг от друга. И ладно ещё ты! Тебе сколько? Двадцать два? А ему скоро третий десяток пойдёт! Мукуро догадывался — точно знал — о разнице в возрасте. Но чтобы настолько? Хибари не выглядел как тридцатилетний взрослый мужчина. Да и другие члены Ванголы не выглядели настолько взрослыми. Быть может Хибари старше их? А если да, то насколько? Вопросы кружили в голове, как обитатели осиного улья. Казалось бы, он уже всё для себя решил. Он хотел оставить позади и своё рабство, Хабари, Вонголу. Хотелось посвятить себя мести. Хотелось вырезать всю мафию на корню и забыть о её существование навсегда. Но теперь ему хотелось взглянуть в лицо Хибари ещё раз; двинуть в челюсть и наконец-то напрямую спросить то, что он так и не смог после их последнего разговора. Спросить, правду ли сказал Каваллоне или это был только предлог его вернуть. Мукуро так злился, что немного притупившаяся ненависть к Хибари начала разгораться с новой силой. Она плавила мозг и разогревала кровь в жилах, как будто в вены залали чистый олеум. Ему вновь хотелось убивать. Дробить кости и слышать предсмертные хрипы. Ему хотелось услышать всё это в исполнение Хибари. И ради этого он был готов вернуться.
