Ночь в серых тонах

      Разговор с Савадой выходит долгим и напряжённым. Они дискутируют, приводят аргументы, но кажется никто из них даже не пытался принять или, хотя бы, понять позицию опонента. Тсунаёши искренне не хотел проливать кровь зазря, боялся конфликтов — пускай мощь Вонголы была невообразимо велика — и, если такое возможно, старался идти на диалог. Почти полная противоположность Мукуро, что привык решать все вопросы силой.       Член Вонголы, которому не повезло наткнуться на Рокудо, оказался предателем, поэтому Босс без зазрения совести отправил его «на разведку». Мукуро мысленно обозвал мужчины «пушечным мясом», но в слух ничего не сказал, лишь выдавил из себя кривую усмешку. Его просто переиграли — вот и всё. Но Мукуро не собирался так легко сдаваться, как минимум потому что намного лучше понимал, что и как работает в той среде, где он сейчас вынужден работать.       — Вы знаете как работает бордель? — Мукуро интересуется не из праздного любопытства. Ему нужно понимать, как хорошо осведомлён Босс в этой сфере деятельности его организации. И его опасения подтверждаются почти мгновенно: Савада кажется немного ошарашенным и смущённым. Боже правый неужто этот, почти двадцативосьмилетний, босс великой и ужасной Вонголы не знает? — Почему здесь столько охраны? Для чего камеры под борделем? Или почему не редкие управляющие прибегают к наркотикам?       — Я не сведущий в этой отрасли нашей Семьи, — признаётся на удивление просто, только появившаяся между бровей складочка выдавала истинные эмоции молодого мужчины. — Предпочитаю оставлять это тем, кто знает, что нужно делать.       — Кому, господин Савада? — молодой человек фыркает, бросив снисходительный взгляд на Босса. — Головорезам, что заслужили ваше доверие? Я читал отчеты, и имею представление насколько эти люди «понимали» систему.       — Что ты хочешь сказать?       — Скажите, вы купите «Patek Philippe» со сколом, даже небольшим? А если и купите? Разве по заявленной цене? Будите с ними аккуратны, зная, что они не стоят своих денег?       Босс задумался, всего на несколько секунд.       — Нет. Зачем покупать испорченный продукт?       — Вы задали верный вопрос, — Рокудо улыбается, да так жутко, что Савада невольно видит перед собой самого Хибари. Того самого, что улыбается столь же нелицеприятно после особенно кровавых и «плодотворных» миссий. — Так почему клиент должен платить кругленькую сумму за накаченную наркотой шлюху? Или, быть может, за избитую до полусмерти? Вы знаете о моём прошлом очень хорошо. И могу вам с уверенностью сказать, что не один из хозяев борделя никогда не церемонился с тем, кто портил товар.       Мукуро лукавит, но угрызений совести за это не испытывает. Хозяева прощали тех, кто занимал высокое положение в Семье: своей или чужой. Пеклись за репутацию и боялись раздоров. Но Рокудо не такой, он прошёл прекрасную школу жизни и знает, что ни один покровитель не сможет спасти заведение от захвата или кровавой бани. Не один головорез не встанет на защиту, если ему простить вольность раз или два.       — По твоему состоянию после захвата так и не скажешь, — а вот такую шпильку он не ожидал. Мужчина улыбается, лишь уголками губ, но глаза его не смеются. Нет. Он сейчас сама сосредоточенность и серьёзность.       — Я не был шлюхой в том ключе, который вы понимаете. Хозяева держали меня за редкое генетическое отклонение, а не за хорошую работу. Я предпочитал ломать руки, перешедшем границу, клиентам и сидеть за это в карцере несколько недель, а не стелиться под урода с толстым бумажником.       — Неужели? — смеётся, почти зло. Но глаза мужчины игриво улыбаются. — А как же Хибари-сан? Не просто же так он встрял в конфликт с Ванетти?       — Если уж вам так интересно, — Мукуро веселиться, несмотря на то, что босс пытается задеть его весьма очевидно. — То мы мы впервые переспали уже после того, как меня приняли в Вонголу.       Удивлённое и немного смущенное «О» вырвалось у мужчины намного быстрее, чем он смог это предотвратить. Мукуро только самодовольно улыбнулся, считая это своей маленькой победой. Всё-таки поставить на место босса великой Вонголы дорого стоит.

***

      Мукуро самозабвенно перебирал бумаги и счета, ругаясь на все лады, проклиная бюрократическую сторону мафии и борделя в частности. Горел дедлайн сдачи отчёта Саваде, а от количества счетов и накладных у него рябило в глазах. Разноцветные глаза пылали праведным гневом; казалось, что ещё немного и он взорвётся, послав всё это в Преисподнюю.       — Да твою же мать, я убийца, а не бухгалтер!       Мукуро зло тыкнул в экран смартфона, наводя камеру на QR-код, переводя нужную сумму, откладывая очередную бумажку в папку «Оплачено» и откинулся на спинку кресла. Молодой человек решительно не понимал, как его любовник мог променять эйфорию от чужой боли на вот такую «бумажную» работу. От цифр и информации рябило в глазах, а от количества кружек кофе, что молоденькая девочка под боком постоянно приносила, уже начинала болеть голова. Шёл только второй час ночи, жизнь на нижних этажах кипела бурной рекой, но это сейчас совсем не волновало Рокудо. Он и так знал, что только отчаянный самоубийца рискнёт поднять руку на кого-то из его шлюх.       — Вижу, с бумажками ты совсем не дружишь, — дверь открывается без положенного стука и это удивляет молодого человека только в первые несколько секунд. Только после того, как на свет показалось знакомое лицо, Мукуро позволил себе кривую усмешку.       — И тебе доброй ночи, Такеши, — Мукуро жестом предлагает сесть на диван и около мужчины тут же появляется та самая девушка, ожидая распоряжения. — Чай, кофе… м, девочку?       Мужчина только фыркнул, но согласился на кофе, поставив чехол с катаной около своих ног. Девушка тут же метнулась в сторону двери, оставляя двух мафиози наедине. Мукуро оглядел своего рода наставника и ухмыльнулся. Если это очередной трюк Савады, то он крупно облажался. Такеши хоть и имеет крупицы влияния на него, но этого явно недостаточно, чтобы Мукуро изменил свою позицию. Если уж сам Хибари бессилен, то каким боком тут может помочь Ямамото?       Мужчина заводит разговор о работе, нахваливает Мукуро и проделанную им работу. Рокудо даже не пытается купиться на эту мнимую заинтересованность и участие. Такеши что-то нужно — просто так он бы не заявился сюда.       — Выкладывай, Такеши, — Мукуро показательно расслаблено закидывает ноги на стол и откидывается на спинку кресла. И гостю не обязательно знать, что в голенище высоких сапог запрятан небольшой нож. Так, на всякий случай. — Что хочет Савада?       — Эх, ты слишком догадлив, — мужчина показательно вздыхает, отбросив маску доброжелательности в сторону. Глаза мужчины сверкнули холодом, таким знакомым и родным. Вот оно — истинное лицо столпов Вонголы. Ангелы Смерти, что не один год хранят секреты самой великой Семьи и защищают её от внутренних и внешних врагов. — Он просил меня передать тебе кое-что.       — Навигатор настроенный на ближайшее кладбище? — Мукуро вроде бы и знает, что шутка может оказаться реальностью, но ничего с собой поделать не может. В конечном итоге, если дело дойдёт до банальной драки сейчас, то Такеши окажется явно в невыгодном положение. Мукуро моложе, злее и куда сильнее. У него нет идеологии мечника, зато желание выжить в этих жестоких реалиях куда больше.       — И близко нет, — мужчина хмыкает, перебрасывая ему крохотную флешку, что несколько секунд назад достал из кармана пиджака. Мукуро ловит почти не глядя, втыкая ту в «гнездо» на открытом ноутбуке.       Файл на носители всего один. Видео. Пятьдесят пять секунд. Мукуро замечает странный мандраж за собой и втыкает один наушник в ухо. Неверные пальцы зажимают кнопку проигрывателя и файл разворачивается на весь экран на несколько мгновений ослепляя белым светом. То что идёт дальше, выжигается на подкорке адской гравюрой: Кёя стоит на коленях, руки его подняты высокого над головой, а запястья скованы тяжёлыми наручниками, что уже давно стёрли кожу в кровь, обмотаны толстой цепью, что тянется куда-то к потолку. Лицо мужчины исчерчено крохотными порезами, а тело покрыто страшными, даже по меркам Мукуро, кровоподтёками. Мукуро ждёт хоть что-то, но видео обрывается, а на экране возникает стандартная заставка повтора. И только тогда он понимает, что всё это время тупо пялился в экран.       Молодой человек переводит злющий взгляд на Хранителя и едва сдерживает клокочущий внутри гнев. Где-то на краю сознания мелькает мысль, что это просто спектакль — Кёя слишком ценный актив, чтобы его убивать. Ценный и преданный. Этого достаточно, чтобы заставить мужчину пойти на что-то такое. Вспыхнувший было гнев и ярость утихают, оседая неприятным осадком в глотке.       Они хотят поиграть? Любят спектакли и Шекспировские драмы? Хорошо. Мукуро им подыграет. Это ведь не сложно — повилять хвостом перед Савадой. А потом он забьёт чертового Хибари до полусмерти — чтобы неповадно было участвовать в этом маскараде.       — Что он хочет?       — Две жизни, любого из работников борделя — Такеши кивает сам себе и откидывается на спинку кресла, беззаботно закинув ногу на ногу. — Я останусь здесь, чтобы мы могли подтвердить, что именно ты собственными руками выполнил приказ.       Мукуро находит это весьма забавным. Две жизни его шлюх в обмен на жизнь Кёи. Неужели они правда считают, что Мукуро будет сомневаться или отпираться? Он бы убил их и без такого своеобразного шантажа или приказа, если бы Кёе угрожала опасность. Но, видимо, Вонголе даже невдомек, насколько сильно они привязаны друг к другу. И Мукуро готов поклясться, что если эта болезненная привязанность вскроется, то их дорога будет выстелена прямиком на эшафот.       — Ну что, тогда пошли, — Мукуро лениво убирает ноги со стола и, встав, идёт в спальню, возвращаясь от туда со своим любимым трезубцем. Такеши смотрит на него во все глаза и явно не понимает, как такие решения так быстро принимаются в его голове. Бордель — его детище. Так почему он слишком просто соглашается убить кого-то из сотрудников?       Они идут недолго. Но этот короткий маршрут кажется Такеши бесконечным. Клиенты в страхе отшатываются, стоит заметить странного человека с трезубцем; охрана подчинительно склоняет головы, но совсем зелёные новобранцы, трясутся как листья на ветру, забавляя Мукуро. А шлюхи, что так не вовремя решили выйти из своих комнат, испуганно замирают, гадая, по чью душу спустилась их мамка. Кто из них провинился так, что единственное решение конфликта — увольнение?       Рокудо пробегает глазами по номерам комнат и, уловив нужный порядок, прибавляет шаг. Останавливается около двери и приметив отсутствие охраны около неё, без промедления толкает дверь. Та открывается бесшумно, несмотря на довольно старый механизм и несмазанные петли. Его первая жертва сидит в глубоком кресле и лениво перелистывает страницы какого-то модного журнала. Мукуро смотрит на молодого парня несколько других секунд, а потом фыркает, понимая, что люди то в этом месте всё-таки не меняются.       — А я все гадал, когда ты меня убьешь. Удивительно: месяц продержался.       — Лука, — Мукуро улыбается, почти игриво, но трезубец, что так опасно танцует на вытянутой руке, совсем не добавляет спокойствия. Как бы говоря: «опасайся, всё не так просто». — Ничего личного, я просто выполняю приказ.       — Шлюха всегда останется шлюхой, Мукуро, — парень криво усмехается, отбрасывая глянцевый журнал в сторону. И будь Мукуро менее опытным и более вспыльчивым, то обязательно бы повёлся на провокацию, подарив Луке напоследок перекошенное яростью лицо. Сорвался, так глупо и очевидно, если бы каждый второй в высших кругах Вонголы не тыкал пальцем в его прошлое. Рокудо смирился и пошёл дальше уже давно, стал выше злых языков и узколобых болванов, что были горазды обсуждать и перемывать кости, а не думать о причинно-следственных связях.       — Да, тут ты прав, — Мукуро лениво кивает, кривя губы в наигранной ласковой усмешке. И стоящий позади Такеши видит, как напряглось тело молодого человека — хищник приготовился к броску. — Ты не капельки не изменился.       И прежде, чем молодой парень успевает понять смысл фразы, Мукуро уже делает выпад, пробивая трахею и шейные позвонки острыми зубцами. Рывок. Лезвие покидает мёртвое тело с отвратительным чавкающим звуком, разнося по комнате тяжёлый и удушливый запах крови. Ямамото не видит, но почти точно знает, что его бывший подопечный улыбается и беззвучно хохочет, жмуря свои демонические глаза.       — Почему именно он?       Мукуро, по правде говоря, ждал этот вопрос несколько позже. Когда они доберутся до второй жертвы. И он бы хотел сказать, что Лука и Кристина последнее живое напоминание о прошлом, которое он так старался изничтожить, но он предпочтёт сказать куда более весомый повод. Как он там сам говорил? Выслужиться перед боссом? Что же, он назовет это так.       — Он сливал информацию из борделя, — пожимает плечами, лениво отряхивая кровь со своего оружия и почти жмуриться, когда видит немного ошарашенное лицо Хранителя. — Канал успели обрубить до того, как что-то, действительно, важное утекло наружу. Жаль только, что от его трупа пользы всё-таки меньше.       Ямамото принимает такой ответ, чуть склонив голову набок.       До второй комнаты они добираются ещё быстрее, Мукуро даже не тратит время на разговоры, просто вгоняет лезвие трезубца аккурат в правый бок. Девушка коротко взвизгивает и начинает хватать ртом воздух, медленно сползая на пол по стене. И на вопрос Такеши отвечает в этот раз честно — личные счёты и ничего больше.       — Полагаю, Савада уже получил отчёт? — спрашивает, потому что украдкой видел, как Такеши почти незаметно делал фото. Японец фыркает, неловко почесав подбородок и кивает, почему-то ничего не отрицая.       — Верно, — Ямамото вновь утыкается в свой телефон, наверняка ожидая ответа друга детства/босса. — Жду ответ.       Мукуро фыркает, как бы говоря, что ему всё равно.       Мукуро фыркает, потому что это единственное, что он может сейчас сделать. Фыркать, закатывать глаза и ждать.       Какой вердикт вынесет Савада Тсунаёши?

***

      Казалось, что даже стены резиденции Вонголы смотрели на него с осуждением. Мукуро лёгкой пружинистой походкой шёл по знакомым коридорам, что уже давно успел выучить вдоль и поперёк, и всё не мог отделаться от мысли, что идёт на эшафот. Такеши не сказал, какого было решение босса.       Вариантов было множество, а решение босса неоднозначным. Он был снят с задания, пускай и временно. На самом деле не самая лучшая перспектива. Серьёзно. Это было похоже на насмешку и уже не молчаливый упрёк. От него ожидали нервного срыва, кровавую баню или предательство Семьи, но никак не то, что он возьмёт и поставит на ноги убыточное предприятие за феноменально короткий срок. Потому что предприятие — по итогам прошедшего месяца — вышло в плюс, пускай ещё не очень большой, зато уверенный. И это при колоссальных потерях и таком огромном минусе в прошлом. Он сдал полный отчёт всего через пару часов, после того, как Кристина испустила последний вздох. Свёл все приходы, потери и траты. Отчитался о количестве своих жертв, коих было всего три, и две из них по приказу самого Савады, состояние шлюх и количестве клиентов. Он сделал практически невозможное. И вот она награда? Смерть от руки его же любовника? Какая, блять ирония.       Кабинет Савады встретил его привычной духотой. Окна кабинета выходили на южную сторону, поэтому комната всегда утопала в ярких солнечных лучах, была светлой и почему-то уютной. Так и не скажешь, что это рабочее место главы Вонголы. Впрочем, эти странные противоречия первого впечатления и действий давно перестали его удивлять. Еще два с половиной года назад.       Савада сидел в своём кресле, деловито сложив сомкнутые в замок ладони на стол. Солнечный свет, исходивший из окна за его спиной, неприятно слепил. Рокудо даже поморщился, инстинктивно пытаясь спрятать глаза. Наверное, это и стало его ошибкой. Роковой.       Удар, пришедшийся в затылочную долю, дезориентировал мгновенно. В глазах потемнело, но тело, наверное на чистых инстинктах ушло с линии следующего удара. Мукуро не понял как, зато тяжесть руки узнал сразу. Как и блеск стали, что должна была проломить ему череп следующим ударом. Он видел этот выпад сотни раз, ощущал на себе, пускай как часть тренировки, но он точно знал, что следующий удар, должен прийтись по ребрам. Удар такой силы, что запросто переломает рёбра, вогнав обломки костей в лёгкие, плевральную полость или стенку сердца. Это наверняка убьёт его, потому что никто не окажет ему первую помощь. Мукуро уже видит, как стальная тонфа описывает дугу, чтобы нанести удар, как голос Савады рушит его кровавые иллюзии о собственной кончине:       — Достаточно.       Тонфа с щелчком возвращаются в положение на поясе, а мужчина отступает назад, вставая по левую руку от босса. Мукуро несколько долгих секунд приводит собственное дыхание в порядок и тоже выпрямляется, отсылая насмешливую улыбку, застывшему каменным изваянием, любовнику и мягко улыбающемуся Тсунаёши.       — Раз я ещё жив, то навигатор с маршрутом на кладбище мне пока не грозит? — Савада забавно фыркает, закатив глаза так высоко, что будь это возможно, его глаза увидели полость собственной головы. Кёя только осуждающе сузил и без того сурово прищуренные глаза, да дёрнул ртом. Не особо одобряя, но показывая, что шутка была весьма неплохой. Хотя в его положение весьма опасной.       — Не знаю, радоваться мне или плакать, Мукуро, — издалека начинает молодой мужчина, тряхнув волосами так, что они закрыли добрую половину лица, спрятав глаза за длиной чёлкой. — Но ты ценный актив для Вонголы. Твои методы откровенно мне не нравятся и… Вообщем, ты прошёл проверку. Хроме покинет свой пост через полгода, думаю, этого времени тебе хватит с лихвой для адаптации и изучения новых обязанностей.       Мукуро не знает, какую фразу выдавить из себя, чтобы она была уместной, поэтому просто кивает. Кёя бросает на него одобрительный взгляд, на несколько секунд прикрыв глаза. Он видит, как пробирает на дрожь любовника и внутренности, будь они неладны, почти выкручивает от щемящего чувства беспокойства. Кея жив, не выглядит раненым или больным. Он в порядке, не считая приступа судороги. На нервной почве, надо полагать.       — Я вас понял.       Выдавливает скупо и холодно. Не так, как должен был. Любой бы на его месте растекся сопливой лужицей и благодарил за сохранённую жизнь. Но Хибари почти уверен, что Мукуро в душе только иронично усмехается. И как только они покинуть зону досягаемости любопытных ушей, обязательно ляпнет что-то из ряда вон выходящее.       — Позволь поинтересоваться, — Мукуро кивает и почти фыркает, потому что вряд ли у него есть право сказать «нет». — Почему ты выбрал Семью, а не бордель? Мне казалось, твои мотивы весьма прозрачны.       — Вы неправильно определили мои приоритеты, — пожимает плечами, только усилием воли не бросив взгляд на свой «приоритет». Разноцветные глаза смотрят прямо в глаза боссу и ни на йоту ниже. Мужчина на это только усмехается, сокрушенно покачав головой; признавая поражение или принимая такой ответ — не известно. — Я могу идти?       — Конечно-конечно, — примирительно машет руками, почти закатив глаза, да видимо в последний момент сдержался. — Можете оба быть свободны.       Может быть ему стоило сказать что-нибудь на это, но Рокудо откровенно лень. Голова болит, а усталость и злость, скопившиеся за все время, вгоняют в лёгкую апатию. Это кажется странным и новым, но молодой человек просто выходит из кабинета, даже не проследив: вышел Кёя за ним следом или нет.       — Трезубец при тебе? — прилетает в спину, как только дверь кабинета Савады закрывается. Мукуро не оборачивается, слишком велико желание съездить Кёе по лицу, замирает прямо так, на половине шага и неловко переминается с ноги на ногу.       — В комнате, а что?       — Забирай и приходи в тренировочный зал.       Мукуро слышит, как мужчина развернулся вокруг своей оси и направился в сторону главного выхода. Несколько мгновений стоит в полном оцепенение и как только слышит звук открывающейся двери позволяет себе сорваться.       Громкий истерический смех вырывается их горла. Отражается от высоких потолков, превращаясь в замогильный гогот демона.       Мукуро и был демоном.       Демоном, которого уже окончательно приручила загребущая Вонгола.