Marry Me (Because I'd Like to Date You) / Женись на мне (Потому что я хочу с тобой встречаться)

      — Эм-ма! — переступив через осколки, Мэри-Маргарет сгребла дочь в объятия. — Я так за тебя рада!       По лицу Эммы пробежала тень удивления.       — Правда?       — Конечно! — продолжала цепляться за неё Мэри-Маргарет. — Жаль, что ты не сказала раньше.       — Я… Просто… — Эмма оглянулась на Реджину, неожиданно для себя обнаружила, что они всё ещё держатся за руки, и резко выдернула пальцы. — Мы собирались рассказать позже… не хотели портить вечер.       — Вы бы его ни за что не испортили, — Мэри-Маргарет, отстранившись, потрепала дочь за щёки. Потом, видимо, вспомнила, что с ними ещё и Реджина. Схватила её за руку и рывком притянула к себе. — Я немного удивлена, не без этого, но я так счастлива за вас обеих.       Не прошло и секунды, как она, отвернувшись, прокричала:       — Дэвид!       Эмма и Реджина одновременно попятились. Дэвид вышел из кухни, окинул взглядом пролитое вино и улыбнулся.       — Мы уже дошли до этой кондиции, да?       — Дэвид! — проворковала Мэри-Маргарет. — У Эммы есть новости.       — Правда?       Он выжидающе посмотрел на дочь. Когда та не ответила, Реджина повернулась к ней.       Эмма стояла, словно застывшая статуя, смотрела на отца широко раскрытыми глазами и кусала нижнюю губу. Мэри-Маргарет перестала обливаться слезами, но ещё немного и, похоже, расплачется кое-кто другой. Тишина затягивалась. И прежде чем Реджина успела себя остановить, она снова схватила Эмму за руку.       — Давай, милая.       Слова вывели Эмму из транса. На её лице появилась фальшивая улыбка.       — Мы… обручены.       Улыбка Дэвида погасла.       — Кто?       — Мы. Я. И Реджина.       — Ты и… — Дэвид вздрогнул, но быстро взял себя в руки, осознав, что за ним наблюдают десятки глаз. — Да. Хорошо. Но это… не слишком быстро?       Реджина почувствовала, что хватка Эммы стала крепче.       — Да, согласна, это быстро. Но мы счастливы и влюблены и… Надеюсь, вы ничего не имеете против.       Лицо Дэвида слегка разгладилось.       — Конечно, не против, — заверил он, а после неловкой паузы добавил: — Но это значит, что ты не вернёшься?       Реджина украдкой взглянула на Эмму, вовремя, чтобы увидеть мелькнувшее на её лице разочарование. Она медленно выпустила её руку.       — Нет, папа. Не вернусь.       — И правильно, — кивнул он резко, наблюдая за тем, как вино продолжает просачиваться сквозь доски. Наконец он встряхнулся. — Как бы там ни было… отличные новости. Мои поздравления.       По комнате пронёсся общий вздох облегчения. Несколько человек захлопали в ладоши, когда Дэвид поцеловал дочь в щёку, а потом проделал то же самое с Реджиной. Последняя вздохнула с облегчением. Она ждала, что Эмма последует её примеру, но та продолжала неуверенно улыбаться. При этом не смотрела ни на кого конкретного и чего-то ждала, может, пока утихнет сердцебиение.       Пока убирали учинённый Мэри-Маргарет беспорядок, Эмма успокаивала себя мыслью, что прокатило. Неловкий разговор остался позади, и хотя всё прошло совсем не так, как того бы хотелось, ей не придётся трястись от страха все оставшиеся выходные.       И вдруг из противоположного конца комнаты раздалось громогласное:       — Вы же расскажете нам историю?       Она подняла глаза от пола.       — Какую?       — Как вы обручились!       — О… — Эмма слепо уставилась на Реджину и, к своему раздражению, обнаружила, что она вовсю улыбается.       — Да, Эмма! — выпалила Мэри-Маргарет, оставив мужа разбираться с осколками, а сама потащила дочь и её невесту к диванам. — Пожалуйста, расскажите. Кто сделал предложение? Когда?       Эмма снова взглянула на Реджину в надежде на помощь, а в ответ получила полное равнодушие.       Вот так значит, да, — подумала она. — Так мы будем решать проблему? — А вслух выдала: — Предложение делала я. Но историю должна рассказать Реджина. Она обожает об этом говорить, — и радостно плюхнулась на диван рядом с матерью.       Реджина помрачнела.       — Словами не передать… — процедила она, не сводя взгляда с невесты, а после огляделась по сторонам. Внимание присутствующих, всех без исключения, было приковано к ней. У неё внутри всё сжалось. — Мне рассказать длинную версию или короткую?       — Длинную, — не задумываясь, выпалила Эмма.       — Конечно. Спасибо, сладкая, — Реджина окинула взглядом благодарных слушателей. Дэвид всё ещё убирал осколки, но даже он поднял голову, чтобы послушать её.       Мгновение она обдумывала самую нелепую ложь из всех возможных. Потом улыбнулась.       — Итак, — проговорила она медленно. — Подозреваю, большинство из вас знает, что Эмма одержима фильмом «Зачарованная».       Эмма захлебнулась от возмущения.       Мэри-Маргарет с любопытством посмотрела на Реджину.       — Неужели?       — О да, — Реджина, повернувшись к Эмме, деланно ахнула. — Не может быть… Ты скрывала это от своей семьи?       Эмма стиснула зубы.       — … Похоже на то.       — Ладно, тайна раскрыта, — Реджина махнула рукой. — Так вот, Эмма пересматривает его хотя бы раз в месяц и ставит танцевальные номера. Я подозревала, что её предложение будет как-то связано с этим фильмом.       Эмма смотрела таким взглядом, словно взвешивала возможность придушить её на глазах всей семьи, но не говорила ни слова.       — Как-то вечером я пришла с работы и увидела перед подъездом экипаж с настоящей лошадью, — сообщила Реджина доверительно. Она не имела ни малейшего представления, куда её заведёт враньё, но за два года придумала немало дурацких сценариев с Эммой в главной роли. Взять самый любимый и подогнать под ситуацию — не вопрос. — Эммы нигде не было видно. Кучер велел мне садиться, я послушалась, и он привёз меня в Центральный парк. Вскоре я услышала шум, и ко мне присоединилась Эмма. На ней был костюм принца Эдварда из фильма. Помните? Красный, с огромными дутыми рукавами? — она адресовала вопрос Мэри-Маргарет. Та выглядела невероятно растерянной и всё переводила взгляд с дочери на неё и обратно.       — Не… — проговорила Мэри-Маргарет медленно. — Не думаю, что я видела этот фильм.       — Ты просто обязана посмотреть! — мечтательно вздохнула Реджина. — Так вот… На Эмме был её сказочный костюм, который она сама сшила — вручную! — чтобы всё соответствовало оригиналу. И…       — Мне кажется, — Эмма сузила глаза, — тебе стоит упомянуть, что всё это было уловкой.       Реджина ухмыльнулась.       — Неужели?       — Да, — Эмма встала с дивана. — Я знала, что Реджина ненавидит всё такое, вот и подумала, было бы весело заставить её поверить, будто я делаю это серьёзно. На самом деле это был один из наших очаровательных розыгрышей.       По комнате пронёсся ещё один общий вздох облегчения.       — О, я поняла! — Мэри-Маргарет нетерпеливо поёрзала, пока не придвинулась к самому краю дивана. — Что было дальше?       — Я сняла нелепый костюм, — выпалила Эмма прежде, чем Реджина успела сказать ещё что-нибудь унизительное. — И присоединилась к Реджине в карете. Нас привезли в более укромную часть парка, такую первозданную…       — Я подумала, что нас убьют! — драматично заявила Реджина. — Вокруг стояла темень, никого не было, а кучер высадил нас и уехал. Я решила, что мы обречены.       — Но у меня всё было под контролём, — вставила Эмма. — Всё это было частью моего плана.       — Только я этого не знала, поэтому всё закончилось грандиозной дракой.       Все в комнате с недоумением наблюдали за ними. И Эмма вдруг осознала, что её друзья и знакомые разъедутся по домам с мыслью, что она — самый недоделанный романтик всех времён и народов. Они будут перемалывать это неделями.       Эмма схватила Реджину за руку в надежде, что эффект неожиданности даст свои плоды, и она заткнётся хотя бы на пять секунд.       — Как только я успокоила эту королеву драмы, — Эмма сжала ладонь Реджины с такой силой, что её ногти впились в нежную кожу. — Я провела её сквозь деревья. Мы оказались на небольшой полянке с чудесным маленьким фонтаном. И тут зажглись лампочки на развешенных мной гирляндах.       Раздалось несколько восторженных вздохов. Мэри-Маргарет и вовсе закрыла ладонями рот.       — Гирлянды висели на деревьях и вдоль тропинки, а в фонтане плавали красивые цветы. Всё как хотела Реджина, — продолжила Эмма. — «Зачарованная» это так, шутки ради, чтобы повеселиться, потому что мне нравится прикалываться над Реджиной. Всё что она хотела — это уединения, тишины. Только мы, парк и огни.       Реджина наконец-то заткнулась, а остальные даже слегка прослезились.       — Что ж, — Мэри-Маргарет со вздохом хлопнула в ладоши. — Не подозревала, что растила Казанову.       Эмма засмеялась.       — Знаю. Сама в шоке.       — Даже Реджина растрогалась от воспоминаний, — сказал кто-то. Эмма повернулась и обнаружила, что Реджина смотрит на неё с чуть удивлённой улыбкой, от которой в её груди сладко разлилось тепло.       — Это да, — Эмма ещё раз сжала её пальцы в своих, а затем, решив, что бояться больше нечего, выпустила. — Она сентиментальнее меня.       Губы Реджины дрогнули в невольной улыбке, но она, собравшись с силами, заставила себя перевести взгляд на собравшихся.       — Я очень счастливая женщина, — сказала она. — Жаль только, что Эмма не озаботилась размером кольца перед покупкой.       Все расхохотались, обратив внимание на то, что на пальце Реджины нет кольца.       — Это уже больше похоже на мою дочь, — заулыбался Дэвид, и в целом вышло так невинно, что Эмма даже не нашла в себе сил обидеться.       Она пожала плечами.       — Мы заберём его через неделю или две, и моя репутация неисправимого романтика будет очищена.       — Ты — неисправимый романтик? — фыркнула Реджина. Она, покачнувшись, толкнула плечо Эммы своим. — Не выдумывай.       — Эй! — крикнул кто-то из противоположного угла комнаты. — Как насчёт поцелуя счастливой пары?!       Радость Эммы лопнула мыльным пузырём. Она покосилась на Реджину, на губах которой застыла улыбка, отчего-то казавшаяся сейчас чуть безумной.       Эмма неловко хихикнула, повернулась к родителям и сказала:       — Мам, пап, давайте. Вы здесь самая счастливая пара.       — Они говорили про вас, глупышка, — покачала головой Мэри-Маргарет. — Давайте.       — Это ещё что такое? Вечеринка вуайеристов?       — Эмма, — в голосе Дэвида проступили предупреждающие нотки. — Порадуй мать.       Эмма, проворчав что-то неразборчивое, отвернулась. Реджина не только вернула самообладание, но и наблюдала за ней с самодовольной улыбкой на лице.       — Давай, детка, — сказала Эмма ровно. — Извращенцы хотят зрелищ.       Прекрасно понимая, что у неё и её сомнительного правового статуса нет другого выхода, Реджина кивнула и подалась навстречу. Было секундное замешательство, а потом они преодолели последний рубеж — бля, мы в самом деле это делаем — и поцеловались.       Поцелуй вышел очень коротким, секунды две от силы, и больше напоминал целомудрённый в щечку, но когда Эмма отстранилась, она почувствовала, как сильно вспотели её ладони.       — Вот! — объявила она громко, отворачиваясь к родителям, пока начальница не погнала её за сексуальные домогательства. — Довольны?       Дубина в противоположном конце комнаты буквально освистал её.       — Это что за хуйня сейчас была?       — Эмма, — вздохнула Мэри-Маргарет. Её глаза блестели. — Мы хотим видеть настоящий поцелуй.       Неожиданно для себя Реджина осознала, что она чрезвычайно благодарна за то, что у неё нет родственников. Она собиралась отвесить хлёсткий комментарий, когда Мэри-Маргарет, перехватившая её недовольный взгляд, поспешила объясниться:       — Прости, Реджина… Просто Эмма никогда раньше не приводила домой девушку. Мы немного взволнованы.       Реджина округлила глаза.       — Ты никого не приводила домой?       — Ну… — замялась Эмма. — Вообще-то, технически…       — Соситесь уже! — заорал забулдыга. — И чтоб по-настоящему!       Эмма обречённо застонала и, повернувшись к Реджине, пробормотала:       — Мне правда жаль.       — Всё в порядке, — отозвалась Реджина будничным голосом. — Давай просто…       Она не смогла найти слов, чтобы закончить это предложение. Во-первых, это была самая нелепая вещь, которая случилась с ней за последние годы. Во-вторых, она понимала, что попытка выпутаться только усугубила бы без того сложную ситуацию. Они должны выглядеть влюблёнными. Люди, которые решили пожениться, не должны испытывать трудностей с поцелуями, даже если за ними, выпучив глаза, в этот момент наблюдает целая толпа зевак.       Был только один способ покончить со всем этим цирком. И Реджина, воспользовавшись молчанием Эммы, просто шагнула ближе и запустила руку в её волосы. Такие мягкие, не без удивления подумала Реджина, но прежде чем успела проанализировать собственные ощущения, заметила недоверчивый блеск в глазах Эммы. Она наклонилась.       Их губы снова встретились, и на этот раз Реджина целовала её медленно. Она почувствовала, как Эмма удивлённо выдохнула, чтобы уже в следующую секунду ответить на поцелуй. Руки легли ей на талию, губы приглашающе приоткрылись.       На долю секунды Эмма почувствовала, как Реджина прикусила её нижнюю губу, а потом всё кончилось, и она отпрянула, разгорячённая поцелуем. Голова слегка кружилась. А Реджина… улыбалась. Тёмной и знающей улыбкой, от которой у Эммы закипала кровь, и бежали мурашки.       Все в комнате захлопали в ладоши, как если бы только что посмотрели какой-нибудь сраный рождественский фильм от небезызвестного Холлмарка, но Эмма не видела никого, кроме Реджины. Кроме её розовых губ и сияющих глаз.       Эмма впервые видела её такой счастливой. Но у неё не было возможности обдумать и осознать, что это — невероятно грустно, потому что Реджина продолжала с любопытством смотреть на её губы. На лице играла дерзкая, самодовольная улыбка, но было ещё и удивление, намекающее, что поцелуй получился не таким плохим, как представлялось. Может, ей даже понравилось.       Реджина заметно встрепенулась и подняла глаза. Улыбка, которой они обменялись, была неловкой и неуверенной, но Эмма поймала себя на мысли, что дорого бы дала, чтобы этот момент длился вечно.