Небесный принц: Один-ноль в пользу Наруко

Вряд ли бы Имаизуми смог с легкостью описать то, что испытывал, когда Манами собрал их с Наруко и Онодой в опустевшей библиотеке во время ужина и постарался объяснить ситуацию. Всю эту историю до сих пор хотелось навсегда выбросить из головы, забыть, как страшный сон, и порой к Имаизуми даже приходило чувство легкого удивления от осознания, что он не стремился узнать всю правду, чтобы по крайней мере успокоиться и убедиться в том, что ждать повторного визита, повторения кошмара никому из них не придется. Рассказ к тому же получился действительно скверным. Начиная с самого детства Мидосуджи, заканчивая тем, к чему он продолжил стремиться и во взрослом возрасте. Имаизуми не хотелось в это вникать, ему было жутко представлять, насколько сильно одно событие могло повлиять на чью-то жизнь и насколько одержимо можно гоняться за единственной целью, которая, по его мнению, не оправдывала средства. Началось ли все это с потери близкого члена семьи, когда умерла мать Мидосуджи, или же трагедия скорее стала уже точкой невозврата? Имаизуми не думал, что может понять чужие чувства, и не знал, как на нем самом мог бы отразиться этот момент. Все, похоже, было слишком сложно и запутанно в какой-то мере. Стремление развивать свой талант в конечном счете привело к идее о том, как получить безграничную власть над магией, но эта идея, вероятно, стала ненужной, когда Мидосуджи справился сам. Или как лучше было назвать это? Магический мир, кажется, снова открывался с новой стороны. Манами не мог объяснить, почему их способности отреагировали друг на друга, но все трое — он, Онода и Мидосуджи тоже — получили нечто новое в дополнение к тем поразительным вещам, которые уже умели. Так стало ли это окончательным решением проблемы? Ответить на этот вопрос было не так-то просто. Даже если Мидосуджи больше не нужен был обскур, с другой стороны, его сила уже сама по себе являлась очень опасным явлением. Они видели, на что он был способен, как легко он мог управлять своей магией, и с таким невероятно развитым даром в его власти было слишком многое. Тревожно было даже просто предполагать, что можно сотворить, обладая настолько беспрецедентными возможностями, и что же оставалось делать им всем, поневоле разделившим далеко не приятную тайну? Распоряжений об этом тем не менее им не предоставили, и Имаизуми примерно догадывался почему. Так вышло, что во все это оказался вмешан человек, который всеми считался давно умершим. Это было еще одним не укладывающимся в голове фактом, когда Наруко уже наедине объяснил Имаизуми, кем именно являлся тот, кто помог им. Так в итоге вся ситуация обернулась противостоянием друг другу двух преступников? Когда Имаизуми подумал об этом, ему стало дурно, и первая мысль, пришедшая в голову, была о том, чтобы спросить Наруко: он все еще собирался доверять мистеру Вандерингу, отцу Оноды, в тени которого стоял еще один опасный волшебник? Далеко не сразу после этого Имаизуми понял, как ему относиться ко всему, что произошло. Было задето слишком многое, в том числе его болезненное прошлое, которое он пытался вытравить из своей памяти, но которое вернулось, стоило лишь один раз взглянуть на Мидосуджи. Что собирались делать дальше взрослые, было не ясно, но судя по всему, они решили отступить в сторону, будто бы эта ситуация их и не касалась. Если Мидосуджи запланирует и исполнит что-то недоброе снова, с этим будет разбираться уже Министерство? А сможет ли? Противостоять такому волшебнику будет практически невозможно, и знание о том, что в его цели никогда не входили власть и мировое господство, успокаивало едва ли. Но как бы то ни было, наступило затишье. Декабрь медленно подходил к концу, новых напастей не происходило, а газеты молчали. Иногда могло запросто показаться, что никакого Мидосуджи и не было, ведь все оборвалось слишком уж внезапно, но Имаизуми не собирался просто беспечно поддаваться этому ощущению. Не было смысла отрицать — он в какой-то мере испытывал страх перед будущим, и ему очень не хотелось попасть в обстоятельства, в которых он снова столкнется с Мидосуджи или хотя бы просто услышит о нем. Если бы он действительно мог просто исчезнуть, раз уж получил желаемое… Какая глупая, наивная мечта. Имаизуми мысленно усмехался над собой, когда думал об этом, и он не понимал, каким образом ему удается так просто жить дальше, продолжать грузить мозги учебой, проводить время с друзьями и размышлять о квиддичных стратегиях для второй половины сезона. Пару раз в неделю во снах его преследовали кошмары-воспоминания о прошлом или о том, что случилось совсем недавно. Они тоже обрывались всегда слишком внезапно, и Имаизуми просыпался, медленно осознавая, что он в Гриффиндорской башне, что все в порядке, а кошка Наруко, начавшая регулярно приходить к нему в постель, лежит теплым клубком рядом. Его друзья тоже были рядом — на соседних кроватях. Одного взгляда на них хватало, чтобы успокоиться, и Имаизуми до смешного был рад, что жизнь связала его именно с ними. Ведь все могло быть иначе. Он мог отправиться на другой факультет, где не было бы Наруко и Оноды. Они никогда бы не начали близко общаться, и ему не пришлось бы падать вглубь своих самых страшных воспоминаний, потому что он бы не встретился с Мидосуджи вновь. И в то же время… Имаизуми был более чем уверен в том, что, вернись он в прошлое, не изменил бы своего выбора, когда Распределяющая шляпа предлагала ему Слизерин или Рейвенкло. Так разве это осознание не означало, что ему следовало просто принять все, с чем пришлось столкнуться, пережить это и двигаться дальше? Ближе к рождественским каникулам он решил, что постарается противостоять своей паранойе насчет будущего. Возможно, сейчас было самое лучше время жить настоящим, и он, конечно, не забывал о том, что и без Мидосуджи его жизненная ситуация и ситуация друзей были не так уж и просты. Эта тема поднялась снова в один из вечеров, пока соседи ушли в ванную, а Имаизуми, Наруко и Онода остались на время только втроем в спальне. Вопрос Наруко прозвучал слишком неожиданно — ничего в его расслабленной позе, когда он лежал на кровати и поглаживал свою кошку по спине, не могло стать предпосылкой к чему-то напряженному. — Ты собираешься использовать свою силу, Сакамичи, я прав? — спросил он, застав Оноду врасплох. Тот отвлекся от чтения комикса и повернулся в сторону Наруко, но застыл в растерянности вместо того, чтобы ответить сразу. — Как ты хотел сделать это в сентябре, — пояснил Наруко, сев удобнее, и вид у него теперь стал очень загруженным. — Оу, я понял, — сказал Онода, взволнованно опуская взгляд. — Просто… Да. Это оказалось сложнее, чем мне могло показаться, но думаю, да. Манами объяснил мне, что можно сделать, и я постараюсь… — Дело ведь не просто в передаче магии? — спросил Наруко, и Имаизуми тоже отложил в сторону учебник, потому что ему стало интересно. Похоже, он что-то упустил? Почему Наруко и Онода говорили о чем-то запутанном, но в то же время прекрасно понимали друг друга? — Да, так и есть, — тихо ответил Онода. — В конце концов… обскур придется вытащить. — О чем ты? — наконец не выдержал Имаизуми, и Наруко ухмыльнулся, бросив на него взгляд. — О том, чтобы спасти Манами, конечно. О чем же еще? — Спасти, убив его? — нахмурился Имаизуми. — Это не смешно. Вы оба знаете, к чему приведет извлечение обскура. Обскуриалы после такого не выживают. — Я знаю, — подтвердил Онода. — Это огромный риск, и если я сделаю это, то только под самый конец. — Звучит очень стремно, ага, — добавил Наруко, снова посмотрев на Имаизуми. — Сдаваться он, видимо, вообще никогда не собирается? — И что потом? — спросил Имаизуми. Онода мог показаться подавленным, если не знать его, но… в его взгляде можно было различить решимость. — Потом я отдам ему здоровую магию. Надо успеть за то время, пока его еще можно будет вернуть к жизни, — сказал он. — Я буду копить так много, как смогу. — Вы думаете, это сработает? — рискнул спросить Имаизуми. — Да, — кивнул Онода. — Другого плана у нас нет и вряд ли будет, но я должен справиться, если хочу спасти его еще раз. В конечном счете я привык думать, что неплохо гожусь для этого. Имаизуми раскрыл рот, не зная, что ответить на это, и Наруко заговорил первым. — Собираешься справляться один? — спросил он у Оноды. — Что насчет того момента, когда ты начнешь вытаскивать эту дрянь? Судя по всему, она огромная, а еще охрененно опасная. — Начинаешь соображать быстрее меня? — невесело усмехнулся Имаизуми, подумав, что он сам в первую очередь должен был учесть этот момент. — Пока не знаю, — напряженно ответил Онода. — Он не знает, — коротко посмеялся Наруко. — Как будто мы позволим тебе пойти на что-то такое в одиночку. И даже не думай о том, чтобы отказываться. — Решаешь за всех? — спросил Имаизуми, с трудом сдержав новую усмешку. — Это произойдет нескоро, — натянуто улыбнулся Онода, подняв глаза. — Позови нас в любое время, — ответил Наруко, показав большой палец, а потом добавил уже без улыбки: — Я серьезно, Сакамичи. — Я знаю, — ответил Онода. — Я, наверное, никогда в жизни не смогу отблагодарить вас. Вы уже слишком много сделали для меня. — Как и ты для нас — разве нет? — подмигнул ему Наруко, снова улыбнувшись. Имаизуми промолчал и задумчиво отвел взгляд на дверь, которая открылась, впуская обратно в спальню Сугимото с полотенцем на плечах. Им не следовало обсуждать проблему обскура в его присутствии, но у Имаизуми был и другой, немного отвлеченный вопрос, который он бы хотел задать Оноде. Отбой наступил уже пару часов назад. Возможно, если они спустятся в гостиную, то смогут найти там приватное место, где их никто не услышит? — Сакамичи, — сказал Имаизуми, встав с кровати. — Не выйдешь со мной ненадолго? — А? Хорошо, — ответил Онода, перестав в чем-то пытаться убедить смеющегося Наруко. Имаизуми первым переступил через порог. Он спустился по винтовой лестнице вниз, и Онода довольно быстро нагнал его. К удаче, в гостиной практически никого не было. Только пара девчонок сидела возле горящего камина с картами, пытаясь гадать на них или что-то в этом роде. Имаизуми интереса не испытал и отошел к самому дальнему окну, чтобы занять пустое кресло возле него. Онода помедлил, словно в нерешительности, но все же опустился на стул с красной обивкой, стоявший неподалеку. — Что-то не так? — спросил он, и Имаизуми понял, что, по всей вероятности, выглядел слишком напряженным. — Да нет, — быстро ответил он, постаравшись смягчить выражение лица. — Просто хотел спросить у тебя. Вопрос, наверное, покажется странным, но я действительно хочу знать. Как ты справляешься? — Что? — моргнул Онода. — Как у тебя… хватает храбрости быть с ним? — объяснил Имаизуми, опустив взгляд, и невольно улыбнулся. — За все эти годы произошло столько всего нелегкого. Каждый раз это повторялось. И с каждым разом все становилось только серьезнее. Ты мог потерять его, ты прекрасно это осознавал, и ты все равно проходил через все трудности и опасности. Ты не прекращал бороться. Ни на миг не задумывался о том, чтобы повернуть назад. Ты все продолжаешь заботиться о нем, даже сейчас, когда еще ничего не кончено. Когда самое главное испытание еще только впереди. — Оу, ну… — растерялся Онода. — Прости за бестактность, — сказал Имаизуми, вздохнув. — Ты можешь не отвечать, если не хочешь. Если это слишком личное для тебя, но я просто… правда хотел узнать причину того, что меня так поражает. — Я… могу ответить, — слабо улыбнулся Онода, глядя куда-то в пол. — Наверное, только не знаю, с чего начать. Это было важно с самого первого года учебы здесь… Когда я встретил Манами, я сразу заинтересовался им. Он круто летал и спас меня от падения с метлы. Знаешь, я совсем не понимал, почему другие ребята относятся к нему так настороженно, ведь он показался мне добрым и хорошим человеком. Тем, кто без раздумий может броситься на помощь нуждающемуся. Но в то же время он был… слишком недосягаемым как будто. Неуловимым, но мне все равно очень хотелось увидеть его снова, узнать его лучше. И когда мы разговаривали во второй раз, я понял его переживания. Он стал первым человеком, с которым я ощутил себя комфортно так быстро. Мне хотелось рассказать ему все. Онода вздохнул, недолго помолчав, словно ему нужно было собраться с мыслями, и продолжил: — Сейчас уже не секрет, что мой отец волшебник, но все-таки он не жил со мной и мамой. Он буквально бросил нас, и это стало одной из причин, почему я не говорил никому о нем и о своем происхождении. Его ассистент с работы сказал мне, что лучше молчать, ведь у меня магловская фамилия, и это может спровоцировать неприятные разговоры и сплетни среди магического общества. Я так и поступил. Говорил всем, что оба моих родителя маглы, но Манами… Ему я признался сразу. Наверное, даже не заметил, как это случилось. Он сказал, что он полукровка, и мне непременно захотелось ответить: «Я тоже». Мне так нравилось находить что-то общее между нами. Мы очень полюбили полеты на метле. Мы были полукровками, но до школы не знали ничего о квиддиче и магии вообще, потому что некому было рассказать мне, а его мама, пытаясь уберечь его, скрывала правду. — Вот как. Я понимаю, — слабо кивнул Имаизуми. Он не думал об этом раньше, но, вероятно, поначалу Онода чувствовал себя одиноко даже среди них. Они с Наруко были чистокровными, были знакомы с магией с самого детства. Ничего удивительного не было в том, что Онода не смог открыться им сразу. — И даже если вы с Наруко были против нашего общения, я все равно хотел продолжать видеться с ним. Я был безумно рад, когда понял, что он хочет того же. Я был никудышным неумехой, когда у него все получалось просто поразительно, и все-таки он тоже выбрал меня. Уже тогда я захотел держать его так крепко, как только смогу, — продолжил Онода. — Он не переставал поражать меня. Он мечтал играть в настоящий квиддич и поделился со мной этим желанием, даже если вначале я очень боялся и считал себя неспособным к чему-то подобному. Но Манами показал мне, что квиддич бывает не только страшным. Что он бывает потрясающим. Что здесь можно обрести желание играть вместе с другими. С друзьями. С соперниками, которые тоже помогают двигаться вперед и становиться лучше. Манами подтолкнул меня к этому. Помог мне открыть и себя с новой стороны. Найти себя. Благодаря ему я прошел свои первые отборочные и смог играть с вами. С тобой и Наруко. За это я благодарен ему больше всего. — Это стало одним из решающих факторов? — спросил Имаизуми. — Причиной, почему ты никогда не отворачивался от него. — Уф, ну, нет, — неловко улыбнулся Онода. — Все немного не совсем так. Лучше сказать, это стало одной из причин, почему Манами так важен мне. И борьба за его жизнь… Я… хочу этого и для себя тоже. Потому что он — мое самое сокровенное желание. Моя бесценная мечта, — объяснил Онода, прижав ладонь к сердцу. Для себя, значит, — мысленно усмехнулся Имаизуми. — А я думал… Мне всегда казалось, что ты словно чувствуешь себя обязанным. Обремененным ответственностью. — Это не главное, — качнул головой Онода, опустив руку. — Я поступал не очень хорошо. Я боролся за него, забывая о том, что Манами самому может быть неуютно из-за этого. И потом… я был готов на все, лишь бы удержать его рядом. Был готов даже врать ему, потому что больше всего на свете я боюсь его потерять. Мне до сих пор кажется, что я готов заплатить любую цену… — Хорошо. Мне стало понятнее, — тихо ответил Имаизуми. — Мой ответ разочаровал тебя? — в неловкости спросил Онода, грустно посмотрев на него. — Нет, — выдохнул Имаизуми и улыбнулся. — Твой ответ дарит мне надежду. — Что? — озадачился Онода, но Имаизуми снова только улыбнулся и встал с кресла. — Надо было мне спросить раньше, — сказал он, положив ладонь на плечо Оноды. — Спасибо за твою честность. Надеюсь, что в конце концов ты добьешься своего. Постараюсь помочь чем смогу… Мы с Наруко постараемся. — Спа… сибо, — растерянно ответил Онода. — Не забивай голову, — добавил Имаизуми. — Просто я давно нуждался в напоминании о том, что делать что-то ради себя — это нормально. В сущности, наверное, это очень даже неплохое решение.

* * *

Не то чтобы этот разговор с Онодой окончательно поставил все на свои места, но дышать стало немного легче. Имаизуми много размышлял о том, как ему следует поступить дальше. Выбор был небольшим, но тем не менее. В одном из вариантов он мог оставить все как есть и дальше слушать родителей, позволяя им решать его судьбу, а в другом варианте… он мог рискнуть сразиться снова. За свои желания. За возможность распоряжаться собой так, как ему самому захочется. Порой казалось, что это не менее страшно, чем встреча с Мидосуджи, но здесь все-таки была иная ситуация. Это всего лишь мои родители, — напоминал себе Имаизуми, когда чувствовал, что хочет отступить, так и не начав боя. Возможно, у него все-таки получится объяснить свои чувства, и они прислушаются к нему? Необходимо было проявить уверенность и настойчивость, он ведь уже достаточно повзрослел для этого. Самое время было действовать так же смело, как действовали его друзья в стремлении достичь своих целей. И приблизившиеся рождественские каникулы, на самом деле, были неплохим шансом для того, чтобы попробовать. Пока Хогвартс-экспресс вез учеников в Лондон, Имаизуми настраивал себя на предстоящий важный разговор, который собирался устроить с родителями. Ему удалось выбрать момент и для того, чтобы извиниться перед Манами за то, что буквально сорвался на нем в тот день, когда пришел Мидосуджи. Они все тогда были на взводе, и усугублять ситуацию, конечно, не стоило. Имаизуми сам не знал, что на него нашло в тот момент, но, к счастью, все обернулось не так уж и плохо, если Манами не обижался. Было бы, наверное, жаль, если бы все их попытки дружить обернулись полным провалом, но это обошлось. Имаизуми в какой-то степени был удовлетворен тем, что они могут общаться как раньше, ведь до сих пор им доводилось проводить время вчетвером. Но на период коротких каникул их, как обычно, ждало расставание. Почти всех. Онода и Манами собирались вместе уехать в один из южных городов страны, но для Наруко и самого Имаизуми предстоял отдых дома со своей семьей. Подальше от Хогвартса в любом случае, что уже становилось маленьким плюсом, и Имаизуми испытывал легкое облегчение от этого. Давно он так сильно не хотел вернуться в родной дом. Наверное, с девяти лет… Родители, кажется, были в хорошем расположении духа, когда встретили его на платформе. Имаизуми расценил это как благоприятный знак, но с разговором все-таки решил не спешить. У него было несколько дней в запасе, и он подумал, что будет умнее не портить праздник. Из-за этого он не знал, как дождаться окончания Рождества, и еще хорошо, что в этот раз им не пришлось участвовать в ужине с какими-нибудь важными людьми из Министерства, и к ним домой тоже никто не приходил. Но это было не единственной странностью. Что-то было не так с мамой, заметил Имаизуми. Она улыбалась гораздо чаще, смеялась над абсолютно несмешными вещами, а за ужином каждый раз съедала несколько яблок, хотя раньше такого пристрастия к фруктам за ней не наблюдалось. Имаизуми оставил это без комментариев, а на следующий день после праздника собрался с духом и решил зайти к родителям, когда за окном совсем уже потемнело. Они были в большом отцовском кабинете, и Имаизуми помедлил возле двери, потому что снова услышал тихий мамин смех. Когда он постучал и вошел, она держала ладонь на плече отца, и щеки у нее были чуть покрасневшими, как у молоденькой девчонки, которой только что нашептал смущающие комплименты парень в школьном коридоре. — Эм. Простите, что прервал, — сказал Имаизуми, ощутив секундную неловкость. — Могу я поговорить с вами? — Ты вовсе не помешал, Шунске, — улыбнулась мама, отодвинувшись от отца. — Проходи, присядь. Ситуация показалась немного подозрительной, но Имаизуми списал все на свою нервозность и постарался выглядеть собранным, когда прошел внутрь кабинета и опустился на один из стульев. Отец остался возле стола, опираясь на него, а мама потянулась к вазочке рядом с настольной лампой и вынула из нее одно круглое печенье. — Угостишься? — спросила она, и Имаизуми переборол желание нахмуриться. — Нет, спасибо. — Он, вообще-то, пришел поговорить о серьезных вещах, а не есть печенье. Но мама в ответ на это только улыбнулась снова и сама откусила кусочек. — Я хотел, — продолжил Имаизуми, стараясь сидеть с ровной спиной и поднятой головой, — поговорить о моем будущем. — Ого, — чуть удивленно сказала мама. — Чувствую, что снова те же пожелания. Я думала, мы уже все обсудили. — Да, Шунске, — спокойно добавил отец. — Кажется, ты был согласен с нами. — Да, — выдохнул Имаизуми. — Но не потому, что начал разделять ваши желания. Я хотел избежать дальнейших конфликтов и хотел обезопасить своих друзей. — Кстати, насчет них, — вдруг заговорила мама, отложив недоеденное печенье на край стола. — Мы недавно говорили об этом, и, наверное, мы были слишком строги. Время все же не стоит на месте — новое поколение может быть и более лояльным к другим слоям общества. Поэтому мы больше не будем препятствовать твоему общению с друзьями. Этот выбор за тобой. — …Правда? — опешил Имаизуми, не веря своим ушам. Это было всерьез? Боже, да что случилось за три месяца его отсутствия? Мир перевернулся с ног на голову. — Он настолько удивлен, что мне даже неловко, — тихо сказала мама, обратившись к отцу, и тот усмехнулся. — Я хочу пройти обучение после школы и работать в Министерстве, — постарался взять себя в руки Имаизуми. — Но женитьба… — Наш выбор тебе не по душе, это мы уже поняли, — ответил отец, заставив напрячься. — Мне… в целом эта идея не по душе, — тихо сказал Имаизуми. — В школе есть кто-то, кто дорог твоему сердцу? — предположила мама, и она, можно сказать, попала в цель. — Я просто не хочу жениться, — ответил Имаизуми. — И не думаю, что захочу в будущем. — Мы ведь надеялись, что ты оставишь наследника семье, — сказала мама. — В этом и был весь смысл, я знаю, — тихо вздохнул Имаизуми. — Но я правда не… Он прервался, потому что мама вдруг шагнула в его сторону, а когда подошла совсем близко, то приподняла руку к его лицу. На какой-то момент Имаизуми показалось, что сейчас она его ударит, но этого не произошло. Мама просто поддела пальцами его подбородок, заставляя посмотреть на себя, и ее взгляд показался очень внимательным. Оценивающим. Словно она искала что-то. — Ты стал другим, Шунске, — сказала она. — Что-то в тебе изменилось. Ее пальцы исчезли, и Имаизуми опустил взгляд. — Я должен был поступить на Слизерин, — произнес он. — Но я не хотел этого, и Распределяющая шляпа предложила мне другой вариант. Она отправила меня на Гриффиндор. Туда, где, по ее предположению, я мог найти что-то, что позволит мне исполнить мое желание. И я нашел там людей, которые стали для меня по-настоящему близкими. Они научили меня храбрости. С ними я обрел то, чего у меня никогда не было. Я больше не хочу убегать от проблем, сдаваться и искать обходные пути, лишь бы оправдать свою слабость. Я хочу бороться за себя. — И мы просто должны отказать тебе в такой момент? — неожиданно улыбнулась мама. Разве она не собиралась злиться? Имаизуми взглянул на отца, ища негативные эмоции, но их не было. Отец смотрел на него со спокойным лицом, даже неодобрения не прослеживалось в его глазах. — На самом деле, мы тоже хотели сказать тебе кое-что, — продолжила мама и положила ладонь на свой живот. — Все подтвердилось. У тебя будет братик или сестричка, Шунске. — Что? — ошарашенно спросил Имаизуми, чувствуя себя так, будто ему сообщили самую невозможную в мире новость. — Звучит так невероятно? — усмехнулась мама. — Мы давно думали о втором ребенке, но не получалось. — Так это же просто охрененно, — все еще пребывая в шоке, сказал Имаизуми, и родители одарили его немного непонимающими взглядами. — То есть… я хотел сказать, что это здорово. Прекрасно. Ты поэтому ведешь себя так странно? — Оу, ты про яблоки? — спросила мама и в неловкости посмеялась. — Да. Что-то находит. Когда я носила тебя, мне все время хотелось клубники. — Нет, избавь меня от подробностей, — попросил Имаизуми, резко подняв ладонь. — Это очень смущает. — Почему ты так уверен, что не захочешь жениться и в будущем? — поинтересовался отец. — Тебя не привлекают девушки или тебе так нравится спать в одиночку? — По крайней мере, — вздохнул Имаизуми. — Я никогда не думал о том, чтобы разделить свою постель с кем-нибудь из них. — Что ж, — сказал отец. — Возможно, еще встретишь нужную. Пока есть Наруко, вряд ли, — подумал Имаизуми с легкой усмешкой. Смотреть в сторону девушек даже не хотелось, пока у него был этот живой огонь, распаляющий одним только своим видом. — Хорошо, Шунске. Поступай, как желаешь, — добавила мама, и Имаизуми взглянул на нее с надеждой. — Похоже, мы совершили немало ошибок, воспитывая тебя, но у нас есть шанс исправиться. — Она опустила мягкий взгляд и снова коснулась своего еще незаметного живота. — Возможно, просто быть счастливым — гораздо важнее, чем погоня за идеальной жизнью. Когда Имаизуми покидал кабинет, пожелав родителям спокойной ночи, он все еще был в легком шоке от того, как все прошло. Не этого он ожидал, честно. Он был готов ко многому: к новому скандалу, например, у него в голове даже были идеи о том, как он будет говорить в подобном случае, но… Ничего такого не понадобилось. Все прошло гладко, даже слишком. Наверное, во многом это было благодаря внезапной беременности мамы, и Имаизуми теперь всей душой хотел, чтобы с этим не произошло никаких проблем. Чтобы у мамы появился еще один здоровый ребенок, который в будущем, возможно, воплотит в жизнь их мечты о чистокровном наследнике. Еще лучше, чтобы это был мальчик, но и девочка — тоже неплохо. Выходя замуж, она сможет взять двойную фамилию и продолжать род, раз уж это было так важно. Имаизуми чувствовал себя нелепо, рассуждая об этом. Ребенок еще даже не родился, а он уже продумывал его жизнь на годы вперед, как когда-то поступали его родители. Может быть, следовало просто меньше переживать о будущем? Тем не менее кое-какая вещь, о которой не хотелось забывать, все же была. Нужно будет поговорить с Наруко, когда они вернутся в школу после каникул. Рассказать ему все. Как он отреагирует? Думая об этом, Имаизуми начинал все ярче осознавать, что он словно освободился, что им не придется расставаться и что они, если захотят, смогут и дальше состоять в тайных отношениях. От этого накатывала такая безудержная радость, что первую ночь после беседы с родителями он не мог заснуть до самого утра. Все следующие дни Имаизуми с трудом сдерживался от желания написать письмо, даже если неловкость и без того здорово останавливала. Он занимался уроками, изучал темы второго семестра и был удивлен, когда обнаружил, что перестал каждое утро с жадностью читать «Ежедневный пророк», ища в нем что-нибудь тревожное или хотя бы отдаленно напоминающее о зачинщике того кошмара, с которым им пришлось столкнуться. Из-за всего этого начало преследовать ощущение, что жизнь налаживается, что теперь всегда все будет хорошо, хотя отголоски привычной паранойи все же иногда напоминали о себе. Возможно, только со временем получится забыть, и Имаизуми был готов подождать, зная, что ему будет чем занять себя. Когда он вернулся в школу и вновь прошелся по привычным коридорам, он понял, что не будет чувствовать себя некомфортно, даже если останется один, но разговаривать с Наруко где-то в замке, где почти всегда можно было натолкнуться на посторонние уши, не хотелось. Имаизуми недолго думал и остановился на альтернативном варианте. Пару дней спустя, после уроков, он засунул в карман мантии Наруко записку и молча ушел в противоположную сторону, не собираясь заходить в гостиную факультета. Сказать о встрече прямо почему-то было неловко сейчас, и Имаизуми позволил себе маленькую слабость. Зайдя в комнату для метел, он наложил на свою одежду согревающие чары, надеясь, что не сильно замерзнет, пока будет добираться до квиддичного поля. Тем не менее полет на метле в минусовую температуру оказался далеко не из приятных. Имаизуми был на грани того, чтобы окрестить всю эту затею идиотской, когда приземлился возле гриффиндорской раздевалки и отпер дверь своим личным ключом. В помещении было едва ли теплее, чем на улице, но здесь хотя бы не беспокоил ветер, и это позволило немного согреться и успокоиться. По крайней мере, никто уж точно не помешает — в такую погоду квиддичем никто не занимался, а вот Имаизуми очень кстати пришлось это место, которое было особенным в некотором роде. Здесь он пережил одни из самых эмоциональных моментов своей жизни. Когда до решающей игры оставались считанные минуты и волнение разгоняло сердце до сумасшедшего ритма. Или когда они возвращались сюда после матча, ужасно изнуренные, но счастливые, потому что победили вместе. Вот бы такое никогда не заканчивалось, — с теплотой на сердце подумал Имаизуми, глядя в свой открытый шкафчик, где аккуратно была сложена запасная квиддичная форма и защита. Но полностью погрузиться в чувства он не успел. За дверью послышались шумные шаги, и после на пороге появился Наруко со своей метлой, немного запыхавшийся, словно он бежал сюда, а не летел. И да, он тоже не надел зимнюю мантию. — Ты сдурел, Шустряк? Какой черт тебя потянул в раздевалку в такой дубак? — спросил Наруко, возмущенно нахмурившись. — И что еще за записочки? Говорить разучился? — Ага, — ответил Имаизуми, невольно улыбнувшись. — Захотелось облегчить себе задачу. — Я думал, что-то случилось! — обиженно фыркнул Наруко, захлопнув дверь за своей спиной. — Нашел тоже время для идиотских развлечений. — Это не развлечение, — пожал плечами Имаизуми, снова глядя в свой шкафчик. — Я искал место, где мог бы спокойно поговорить с тобой, а сюда уж точно никто не придет. — Ну еще бы, — ответил Наруко наконец с улыбкой и весело хохотнул. — Там за дверью снега по колено, я думал, мне приземляться на крышу придется. Он указал на низ своей мантии и брюки. С черной тканью контрастировал белый налипший снег, но у Имаизуми и у самого была такая же проблема. — Я хотел спросить. Ты все еще собираешься заниматься у мистера Вандеринга? — Что? — поднял бровь Наруко. — Ну конечно. — Завязывай с этим, — устало выдохнул Имаизуми, на что Наруко только вспылил пуще прежнего. — Это еще что за разговоры? Мы уже обсудили, что не ты это решаешь! Что на тебя нашло сегодня? — После школы… — сказал Имаизуми, пытаясь лучше сформулировать, — я перееду. Буду жить отдельно. Родители не против. Они согласны оплатить мое жилье, пока я не смогу вернуть деньги. Мы так договорились. Я собираюсь стать самостоятельнее. — Круто. Я рад за тебя, — ответил Наруко, хотя и в тоне послышалась явная насмешка. — Хочешь жить у меня? — спросил Имаизуми. Наруко снова посмеялся. — Да, прикол охрененный! Ничего не скажешь! — Это не шутка. Я серьезно. — С чего бы вдруг? Ты случайно забыл о том, кто ты? Или забыл о том, что ты собирался в будущем… ну, завести семью там, не знаю? — Мне не придется жениться. Это мы тоже обсудили с родителями, — спокойно ответил Имаизуми, но ему, похоже не верили. — Ага? Да что ты говоришь? Все вдруг стало так просто? — возмущенно спросил Наруко. — Нет, это было совсем не просто, — сказал Имаизуми и повернулся. — Послушай. Я говорю сейчас на полном серьезе. Мне и самому трудно было поверить, но у родителей будет второй ребенок. Они будут заняты им, а не мной, а я смогу жить спокойно. И я бы хотел, чтобы ты был рядом так часто, как только можно. Наруко резко вдохнул и почти оскалился. — Рядом, — повторил он, глядя прямо на Имаизуми. — Словно верный песик? Имаизуми удержался от желания закатить глаза и подошел ближе. Взяв ладонями лицо Наруко, он наклонился к нему и на несколько секунд припал к губам в поцелуе. — Как любовник, придурок, — тихо сказал Имаизуми, немного отодвинувшись и взглянув в глаза, которые — ему не показалось это? — стали влажными от слез. — И за свою половину сам платить будешь, если согласишься… Я знаю, — вздохнул Имаизуми, отпуская. — У тебя есть все причины послать меня куда подальше. Я делал тебе больно просто потому, что был слабым, и ты можешь никогда не простить меня за это, я пойму. Если после школы ты и знать меня не захочешь, в этом не будет ничего странного, но я не хочу отпускать тебя так просто… — Замолчи, — бессильным голосом попросил Наруко, резко прижав ладонь ко рту Имаизуми. — Перестань. Имаизуми почувствовал холод его кожи и осторожно перехватил запястье, чтобы опустить руку. — Прости. — Это я слабый, — всхлипнул Наруко и яростно мотнул головой. — Каждый раз одно и то же. Каждый раз это повторялось. Как только ты давал мне надежду, я был готов умереть от счастья, как последний идиот. Я не могу этому сопротивляться! Он повысил голос до крика на последней фразе, и у Имаизуми едва сердце не остановилось. Стало вдруг так тоскливо и тяжело. — Прости, — повторил он. — Мне очень жаль. — Ты снова продолжаешь делать это, — натянуто улыбнулся Наруко и, сжав кулак, упер его в грудь Имаизуми. — Я ненавижу осознавать твою способность переворачивать все внутри меня за пару фраз. Сколько раз я думал, что лучше бы ты отвернулся от меня навсегда. Я бы пережил это. Я бы справился, но ты и так… всегда держишь меня… настолько сильно, что это невыносимо. — Ты хочешь… — предположил Имаизуми, но не смог продолжить, испугавшись. — Нет, — отрицательно качнул головой Наруко. — Я бы согласился. Я очень хочу согласиться, но не могу. — Не можешь, — повторил его слова Имаизуми, пытаясь осознать их. — Я поступлю в академию мракоборцев после школы, как и планировал, — ответил Наруко, шагнув назад. — Я уже знаю, как там все. Придется жить в специальном общежитии, и я не смогу отлучаться так часто, как захочется. Поэтому после школы… несколько лет… — Значит, ты не поменяешь своего решения, — невесело усмехнулся Имаизуми, и, Боже, как же сильно он ощущал сейчас всю ироничность ситуации. — Просто пойми! — воскликнул Наруко, махнув свободной рукой. — Это правда важно! Мне нравится этим заниматься, и мистер Вандеринг сказал, что у меня есть успехи! Я… Может, я нашел свое предназначение, не знаю, но я действительно хочу продолжать! Я даже изучаю кое-что очень крутое и сложное сейчас! Теперь я, кажется, знаю, как это сделать! — Да я из-за тебя поседею раньше времени, — ответил Имаизуми, потеряв улыбку. — Дай мне сделать это для себя. Пожалуйста, — попросил Наруко, успокоившись. В его взгляде была самая настоящая надежда. Имаизуми уже видел это где-то. Сначала он не мог вспомнить, где именно, но спустя несколько секунд в памяти всплыла картинка. Онода. У него были точно такие же глаза, когда Имаизуми спросил его о Манами в прошлом месяце. Это была надежда. Такая сильная надежда, которую никто из них не желал отпускать. И против нее… все было бессильно. — Хорошо, — наконец ответил Имаизуми, повернувшись к Наруко спиной и шагнув обратно к своему шкафчику. Наруко настороженно молчал — наверное, он нуждался в каком-нибудь подтверждении этого согласия. Оно было слишком нелегким, и, скорее всего, впереди ждали еще такие же нелегкие испытания, волнения и тревоги. Но в конечном счете… — Возможно, это даже справедливо, — сказал Имаизуми, положив ладонь на дверку, и закрыл ее. — Ты ждал меня. Теперь будет моя очередь ждать тебя…