Полюбить Гримма

5

Ник вернулся домой около полуночи. Ву предположил, что Морески незаконный сын герцогини Маргариты фон Эсте родом из Австрии, в девичестве Морески. Дама была вдовой и нянчила дюжину собачек. Больше никакой информации о певце найти не удалось, в базах он не числился, так как никаких правонарушений не совершал. — Бастард чист как лист. И что с ним делать? — возмущался Гриффин. — Может, мы не там ищем? Вечером Ник созвонился с Монро, и они зарылись в книги в подвале лавки в поисках подходящего монстра. В конце концов Ник устало потёр лоб, отправил Монро к бушующей Розали и поехал домой. В лофте было темно и тихо. Первым делом он заглянул в спальню, не снимая куртки. Келли мирно посапывал в кроватке, Адалинды в постели не было. Ник ощутил дежавю: только тогда было светло и колыбель Келли сводила с ума своей пустотой. Бёркхардт медленно вышел из спальни, доставая телефон, чтобы набрать номер Ренарда. История повторялась — только прежние методы уже вряд ли сработают. Он случайно бросил взгляд в угол гостиной. В темноте еле видно белела светлая голова ведьмы. Она лежала на диване, свернувшись калачиком. Следила за камерой и уснула, — понял Ник. — Или просто не хочет делить с тобой постель. Холодное оцепенение сменила выматывающая усталость, от которой руки и ноги наливаются свинцом и в голове становится пусто, как в склепе. Он тихо снял куртку, подошёл к дивану, осторожно взял Адалинду на руки и отнёс ее в спальню. Стараясь не шуметь, Ник разделся и лёг рядом. Адалинда тут же открыла глаза и повернулась к нему. — Ты обещал приехать пораньше, — хриплым со сна голосом сказала она, — я приготовила ужин, всё испортилось. Он улыбнулся уголком рта: — Это так мило. — Тухлые стейки? — Приготовленные тобой стейки, — поправил он, нежно целуя ее в лоб. — О, нет, — пробормотала она. — Этим всё не кончится. Она погладила его плечи, подставляя губы для поцелуя. Это красивое, идеально сложённое тело было самой эффективной машиной для убийства её сородичей. Но всё, в чём нуждалась Адалинда в этот момент и в будущем — иметь шанс быть рядом с ним. — Я скучала по тебе, — прошептала она, покрывая поцелуями его грудь и спускаясь ниже по напряжённым мышцам живота. Он задержал дыхание, когда ее белокурая макушка исчезла под одеялом. — Адалинда… — простонал Ник, ощутив ее тёплые губы там. Она жадно забрала его в рот, обведя языком головку и начала сосать. Он схватил ее за волосы, оттягивая назад. Она недовольно замычала, царапая ногтями его бёдра, и он сдался. Ни одна женщина не делала это с ним с таким наглым удовольствием. Ей хотелось ласкать его, чувствовать во рту горячий ствол, чтобы он скользил между губ, соприкасаясь с нежными стенками рта, такой сладкий и тяжелый. Сжимать его, сосать, пробуя на вкус тягучий сок его семени. — Боже, что же ты делаешь, — пробормотал Ник. Она, голодно постанывая, втягивала его, чувствуя, как он наливается кровью. Ник удерживался, чтобы не задавать слишком быстрый темп, боясь причинить ей боль. Тогда она торопила его, царапая ногтями кожу и всасывая почти целиком. Когда он кончил, она вылизала его, проглотив последние капли. — Теперь твоя очередь, — прошептала Адалинда, вытягиваясь рядом, — сделать мне приятно. Как насчёт амур круазе?

6

Хэнк заехал за Ником утром. Адалинда покормила Келли и готовила завтрак, пока Бёркхардт играл с малышом, лёжа на ковре возле кроватки. — Ты сказал «папочка»? — ворковал он, счастливо улыбаясь, — ну-ка повтори… — Ник, вряд ли он имел это в виду, он просто гулил, — растроганно улыбаясь, поправляла ведьма. Гриффин никогда не видел Бёркхардта таким расслабленным, счастливым и уязвимым. Здороваясь, он почувствовал укол страха где-то в подреберье. Не то, чтобы раньше Ник не проявлял человеческих чувств или не испытывал счастья и настоящей боли. Достаточно было вспомнить историю с Джульеттой или долгую разлуку с Келли Бёркхардт, неожиданное воссоединение и снова потерю матери, теперь уже навсегда. «После этих злоключений, новую трагедию он точно не переживет», — подумал Гриффин. Все они дружно мечтали о нормальной жизни, раз за разом выбираясь наружу из разрушенного здания собственных надежд, понемногу теряя волю на то, чтобы начать все сначала. — Почему ты такой мрачный, Хэнк? — спросила Адалинда. — Позавтракаешь? — А на завтрак у нас протухшие стейки, — подмигнул Ник, легко подкидывая Келли, и хитро посмотрел на Адалинду. — Они всю ночь ждали утра. Она загадочно улыбнулась. Хэнк смущенно кашлянул: у этих двоих уже были свои интимные шуточки, вроде как у молодоженов во время медового месяца. Никто их разговоров не понимает, но все чувствуют себя неловко, как будто подглядывают в замочную скважину. — Я, если можно, кофе попью, — пробормотал Хэнк. — Как дела в участке? — поинтересовалась Адалинда, садясь напротив детектива. — Ник, ты не рассказал про новое дело? — Хэнк поднял бровь. — Времени не нашёл, — Бёркхардт опять улыбнулся, придавая голосу интонацию двусмысленности. — У Ника всю ночь было приподнятое настроение, — съязвила Адалинда, и Гриффин мог бы поклясться, что его напарник слегка покраснел. — Ух! — Хэнк глотнул из чашки, — горячо… в смысле я про кофе. — Так в чем у вас проблема? — хихикнула Адалинда. — В идентификации очередного монстра, — пояснил Хэнк и вкратце изложил суть дела. — О, так это просто, — сказала ведьма. — Он Дроздовик. — Ты слышал о таких? — спросил Бёркхардта Хэнк. — Никогда. — Ник до ночи мучал Монро гриммовскими рукописями, пока Розали обрывала телефон. Ты же знаешь, Монро, наш человек, пока не пересчитает все страницы, не успокоится, — сказал Хэнк. — Ник уже наказан за своё плохое поведение. Надеюсь, Розали тоже проучила своего Потрошителя, — сказала Адалинда. — Так, давайте ближе к делу, — велел Бёркхардт, напуская на лицо серьезное выражение. Он положил Келли в кроватку, протягивая ему его любимую игрушку. — Дроздовик — дитя любви ведьмы и существа-Дроздоборода, — объяснила Адалинда. — Моей маме с детства рассказывали страшные истории про бесполых младенцев-уродов, которые могут родиться у такой пары. Сейчас времена контрацепции и абортов — Дроздовики почти не рождаются. А раньше гулять с Дроздобородами ведьмам было запрещено. Конечно, многие не слушались. — Запретный плод сладок? — поинтересовался Хэнк. — И это тоже. Но Дроздобороды необыкновенно… сексуальные, — она понизила голос, глядя на Ника, — красивые. От них исходит энергия мужественности. Ведьмы очень чувственные, их легко очаровать. К тому же Дроздобороды прекрасные певцы, разбираются в искусстве. Они завсегдатаи приличных мест. Могут поддержать приятную интересную беседу. — И чем они занимаются, когда… ну, того? — Хэнк состроил страшную гримасу. — Во время схлына? — улыбнулась Адалинда. — Вообще-то ничем таким ужасным: они вьют гнёзда и поют брачные песни своим возлюбленным. — То есть размножаются? — спросил Ник. — Да. Кстати их женщины страшненькие, может, поэтому Дроздобороды ходят налево. — И какие они, эти Дроздобороды? — Внешне они похожи на птиц во время схлына, и у них есть крылья. — Они умеют летать? — удивился Хэнк. — Конечно, иначе как они будут вить гнёзда. — А, ну да, об этом я не подумал, — протянул Хэнк. — И что из себя представляют их гнезда? — Это маленькие домики шарообразной формы, они плетут их из ветвей деревьев. — А как насчёт Дроздовиков? Они тоже вьют гнёзда? — спросил Бёркхардт. — Да, только для других целей, — Адалинда многозначительно повела бровями. В этот момент у Ника зазвонил телефон. — Привет, Ник! — поздоровался Ву. — Привет! Ты на громкой. Здесь Хенк и Адалинда. Какие новости? — Всем привет. Готовы результаты вскрытия, можно ознакомиться с отчетом судмедэксперта и зайти к нему. Самое интересное — совпали следы жидкости, взятой у жертвы, со следами на маске, которую ты нашёл, Ник. Они отличаются степенью… свежести, кхм. Но и там, и там одна и та же сперма. Состав очень странный, плюс особенность — зачитываю: «в сперме отсутствует эякулят, что говорит об аспермии», -проще говоря, наш насильник бесплоден. — Маска принадлежала Брисону Морески, — пояснил Ник Адалинде. — Но одну маску к телу не пришьёшь. — Ву, мы выезжаем, будем через полчаса, — сказал Хэнк. — Понял. Отключаюсь. — Итак, ситуация проясняется, — Хэнк довольно потёр руки, — у нас есть подозреваемый, Брисон Морески, он же Дроздовик. Два раза в год он насилует богатых женщин-блондинок, непонятно чем, доводит их до голодного обморока, непонятно зачем, а с последней жертвой он совсем слетел с катушек и убил ее, непонятно как. Я ничего не путаю? — Новорожденный берет от матери темную суть, а от отца — внешний облик и способности. Но за некоторым исключением: у мальчиков нет пениса, а у девочек - матки, — добавила Адалинда. — Здесь только я вижу некоторый парадокс? — прокашлялся Хэнк. — Ты про то, что существо без пениса насилует дам и оставляет семенную жидкость? — с трудом сдержал улыбку Ник. — Отсутствие пениса — идеальное алиби, — восхитился Хэнк. — Даже если мы его задержим, то ничего не сможем предъявить. — Я только не понял, откуда берётся сперма? — решил уточнить Гриффин. — Пенис скорее всего возникает во время схлына, — предположила ведьма. — Я с Дроздовиками никогда не встречалась, поэтому мои познания ограничены. — Я думаю, жертва случайно или специально сорвала с него маску во время схлына, и ему пришлось её убить. Она побежала от него в костюмерную, чтобы спрятаться, засунула маску под платье. Но судя по внешнему виду, вряд ли девушка была способна сопротивляться. Следов борьбы вокруг не было, двери, мебель целы. Он легко повалил ее на пол и…- сказал Ник. — Проделал ей дырку в голове своим uccello, — сказал Хэнк. — Ну и дельце, каких только тварей нет. Фантазия бога поистине безгранична. — И как нам его арестовать? — Ник встал из-за стола и потянулся за курткой. — Вам нужна приманка, — сказала Адалинда, обнимая его за талию. — Холёная блондинка со светскими манерами и красивой внешностью? — сказал Хэнк, и они с Ником переглянулись. — Нет, это исключено, — строго сказал Бёркхардт. — Я не могу подвергать опасности мать моего ребёнка. — А мне бы хотелось, чтобы ты хотя бы один вечер провёл со мной и Келли, а не в поисках потерянного члена… общества! — разозлилась Адалинда. — Ты будешь рядом. Нужно придумать план. Пожалуйста, Ник, я хочу помочь. Дроздовик просто так не схлынет. Ему нужна женщина.

***

— Это чувство вины становится опасным для жизни, — сказал Бёркхардт, мрачно глядя в окно по дороге в участок. — Она сильно изменилась, возможно, она действительно просто хочет помочь, — протянул Хэнк. — Нам всем тяжело. Слишком многое случилось за последнее время. Бёркхардт кивнул: — Заедем в участок, потом к Монро. Теперь у нас есть имя, поищем в книгах ещё раз. — О’Кей, — Хэнк сосредоточился на дороге. — Ник, а как тебя наказала Адалинда за плохое поведение? — Гриффин поиграл бровями. — Летающая сковородка? Метла по заднице? — «Амур круазе», — ответил Бёркхардт. — Чего? — Шесть на девять, — пояснил Ник, сдержав улыбку, когда уши Гриффина покраснели.

7

— Подай, пожалуйста, корень солодки, — попросила Розали мужа, распаковывая коробки с новыми поступлениями. — Та-ак, — протянул Монро, — это те сучки, подвязанные веревкой? — Да, их потом надо будет порезать, — Розали хитро подмигнула, — помолоть и упаковать в банки, — она махнула рукой в сторону открытой коробки со склянками. — Миссис Грин заказала дюжину. — Зачем ей так много хвороста? — скривился Монро, представляя трудоемкий процесс обработки целебных палок, который Розали, конечно, доверит ему. — Мистер Грин любит виски… — О, — протянул Монро, — это для коктейля или чтобы разлюбил? — Нет, у него больная печень. Миссис Грин беспокоится о его здоровье, — улыбнулась Розали. — Оригинальная забота: разбавить бочку яда ложкой микстуры. Гомеопатия? — Все по-своему проявляют заботу о мужьях, — проворковала Розали, обнимая его за талию. — И потом о некоторых гораздо легче позаботиться. Ты, например, не держишь дома коллекцию портвейна, которая постоянно пополняется. — Зато у меня есть коллекция часовых механизмов. — О-о, я могу слушать про эти часы часами. — Ты притворяешься, хитрый рыжехвост, — он привлёк ее ближе, подставляя губы для поцелуя. Раздался звонок колокольчика и стук двери. — Вы как раз вовремя, ребята, — сказал Монро, отпуская жену. — Привет, — улыбнулся Бёркхардт. — Всем привет! — махнул рукой Гриффин. — И здесь весна. Все обнимаются, целуются, кроме меня, — проворчал он. — Завидуешь, — поднял палец к потолку Монро. — А у кого ещё весна? — Надо поискать в книгах одно существо, — вмешался Ник. — Мы спустимся в подвал? — Конечно, мы сейчас, — Розали кивнула. — Думаешь, Ник простил Джульетту? — делая огромные глаза, прошептал Монро ей на ухо, когда детективы спустились вниз. — Беда говорила: она в Лондоне по заданию Адвы, и после всего, что она сделала, я думаю, эта дверь закрылась навсегда. Скорее я поверю в его связь с Адалиндой: они живут в одном доме и у них общий ребёнок. — О боже, только не это, — Монро закатил глаза, — бедный Ник, ему везет с женщинами, как моряку на тонущем судне: то пиранья, то русалка… — Его хотя бы не похищал Трибунал, — Розали перевернула на двери табличку с надписью «Открыто» обратной стороной. — Ты ни в чем не виновата, и я готов пройти все круги этого ада снова, лишь бы быть с тобой! — горячо прошептал он, обнимая жену и нежно целуя в губы. — Монро, Розали! — послышался голос Бёркхардта из подвала. — Спускайтесь, мы нашли его! — И что там за существо такое? — проворчал Монро. — Надеюсь, мне не придётся снова мазаться всякой вонючей дрянью или в сотый раз записываться к стоматологу. После совместных задержаний с Ником я вечно разваливаюсь на части. — Тебе же нравятся приключения, дорогой. Иначе ты бы давно уехал со всеми своими часовыми механизмами подальше от Портленда, — похлопала его по плечу Розали. — Так что не возмущайся. — Их упаковка заняла бы полжизни, этот вариант точно отпадает. — Ну, кто тут у нас? — спросил Монро, потирая руки в предвкушении. — Боже, что это?! — воскликнула Розали, распахивая глаза в недоумении. Это был похожий на дрозда длинноногий крылатый монстр, застывший в прыжке, с огромным пенисом, воинственно прижатым к животу. Из него, как лозы, вились странные нити. — Вчерашний потеряшка, Дроздовик, — сказал Ник. — Адалинда предложила помочь его поймать. Думаю, этот вариант теперь абсолютно исключён. Как-нибудь справимся сами. — Справимся ли? — пробормотал Монро, садясь перед книгой рядом с Ником. — Такого рота Гриммов не остановит. «Глаз за пенис, — прочитал он на немецком. — Я приехала в оперу вместе с Сарой. В Вене это одно из любимых развлечений. Она хотела, чтобы я во что бы то ни стало, увидела певца, по её словам, доводящего до дрожи своим голосом. «Я не могу ни есть, ни спать, всё жду нового спектакля, — сказала она. — Если бы ты не была счастливой новобрачной, он бы тоже свёл тебя с ума». «Это вряд ли. Я вижу тайную суть мужчин и женщин насквозь», — ответила я. Но она уже не слушала меня и действительно дрожала, глядя на поющего кастрата, ловя каждую ноту его глубокого звенящего голоса. Давали «Норму» Беллини. Я заметила, что большинство женщин в зале отзывались на его голос также. Некоторые дамы были с кавалерами, но, казалось, забыли об их существовании. Женщины в первых рядах стыдливо ласкали себя, закрыв глаза в чувственном наслаждении. Я сразу поняла, что происходящая вакханалия связана с магией. Лицо кастрата пряталось под маской из птичьих перьев. Тело закрывал длинный плащ, украшенный павлиньими хвостами и мехом диких животных. Как только действо завершилось, Сара вскочила с места и бросилась к кулисам. Я поспешила за ней, но потеряла ее в толпе. У чёрного хода я увидела карету, из окна которой виднелась кружевная накидка моей подруги. Я чудом нашла экипаж и приказала ехать за ними. Мы догнали их у леса. Пара вышла из кареты у тропинки, ведшей в самую чащу. Я отпустила экипаж и последовала за ними. Мой складной меч всегда был при мне, крепко подвязанный к ноге. А бояться кого бы то ни было Гримму не пристало: слишком многие охотятся за моей головой. Узкая тропинка вывела нас на поляну, в центре которой высился столетний дуб, а в ветвях его пряталась хижина округлой формы с соломенной крышей. Кастрат указал рукой на деревянную лестницу, и Сара послушно полезла вверх, путаясь в длинном подоле юбки и спотыкаясь. Сам он скинул плащ и, не касаясь ступеней, взлетел вслед за ней с помощью крепких белых крыльев. Он по-прежнему оставался в маске, но ни крылья, ни размалеванная маска не казались моей загипнотизированной подруге чем-то странным. Как только дверь закрылась за ними, я осторожно ступила ногой на лестницу, прислушиваясь к шорохам и тихим стонам наверху. Вдруг из хижины раздался страшный крик моей подруги, и я буквально взлетела по ступеням, как мой визави. Монстр был с птичьей головой, увенчанной короной перьев. Вместо рта он щёлкал коротким, но крепким клювом. Я опустила взгляд ниже: между ног Дроздовика стоял пенис, из которого длинные тонкие отростки, как щупальца, пробирались в рот и ноздри Сары, уходя глубже. Ее глаза закатились, пугая видом белка, кожа была синего цвета, щеки ввалились. Увидев меня, монстр отпустил ее, и прыжками, расставив длинные ноги, бросился ко мне. В домике было тесно даже для двоих, он сразу же повалил меня на пол и вонзил клюв мне в глаз. От боли все потемнело вокруг, я почувствовала, как кровь заливает лицо. Монстр удовлетворенно вздохнул, видимо, чувствуя удовольствие от моего страдания, и направил на меня свой пенис. Недолго думая, я выпростала вперед руку, освободила меч, едва видя от боли, и отсекла его орган. Все было кончено. Он упал рядом, схлынул и вскоре истёк кровью. Его пенис так и остался лежать на полу, никуда не исчезнув. Так я потеряла глаз, но обрела верную подругу, которая стала моей доброй напарницей в последующих приключениях. Анна Мария «Одноглазая Мэри» Кесслер. 1780 год. Вена, Австрия». — Одноглазый Гримм, — хмыкнул Монро. — Дальше идёт описание природы существа, то, что он при помощи отростков в пенисе проникает в мозг жертвы и питается ее радостью или сильной болью. Не знаю, как это возможно, но написано, что от этого он становится сильней и моложе, а жертва со временем чахнет и умирает. Ритуал можно повторять несколько раз, потому что женщины мало что помнят о ночи любви, кроме всепоглощающей страсти. — Мы только что от судмедэксперта, — сказал Ник. — У последней жертвы, Элизабет Стар, были обнаружены проколы неизвестной природы в области желудочков головного мозга, в крови отсутствуют эндорфины. — Кто-то высосал все эндорфины из крови жертвы, — сказала Розали. — Через мозг, — уточнил Гриффин. — И что мы будем со всем этим делать? — спросил Монро. — То же, что и Мэри Кесслер, но без участия Адалинды, — сказал Ник.- Достаточно того, что я уже чуть не потерял вас всех однажды в той другой реальности. — Про которую ты так толком и не рассказал, — заметил Монро. — Мне, например, интересно, как я умер. Бёркхардт хмуро посмотрел на него. — Ясно, это не тема для шуток, — протянул Потрошитель. — Сегодня спектакль в «Маске», — сказал Гриффин. — Надо что-то решать и побыстрей. Если нам повезёт, он найдет новую жертву, мы проследим за ним и заберем его Дика. — Почему бы тебе не воспользоваться Катаной Беды, Ник? — предложил Монро. — Думаю, она не будет против, — согласился Бёркхардт, — ее вещи в лофте. — Тогда заедем к тебе, заберём необходимое — и в театр, — предложил Гриффин. Бёркхардт кивнул.

***

Как только друзья переступили порог лофта (Монро решил ехать тоже, потому что его нюх мог пригодиться в случае неудачи или побега Дроздовика), их встретила эффектная блондинка в ультракоротком красном платье и изящных золотистых туфлях на высокой шпильке. Волосы Адалинды были убраны в аккуратный пучок, остались только свободные локоны возле ушей. «Смоуки айз» из-под густых ресниц загадочно смотрели на удивлённую троицу. — Что это значит? — кашлянув, спросил Ник. Адалинда выглядела чертовски привлекательно и порочно даже с переноской в руках. — Кто-то решил нас опередить, — пробормотал Монро. — И куда ты собиралась отвезти нашего сына? — едва сдерживая гнев, спросил Бёркхардт. — В лавку, я созвонилась с Розали. — О боже, когда ты успела?! Мы же только что оттуда, — воскликнул Монро. — Ох уж эти женщины… — Переодевайся, ты никуда не едешь, — отрезал Бёркхардт, отворяя дверцу шкафа с вещами Терезы. — После перехода из реальности в реальность ты стал похож на параноика, Ник, — разозлилась Адалинда.- Если там случилось нечто ужасное, это не значит, что оно должно повториться здесь! Мне нужно поговорить с тобой наедине, выйдем на несколько минут. Беркхардт, молча, прошёл в спальню. — Сейчас он передумает, — сказала она Монро и Гриффину, закрывая дверь. — Вы там только потише! — крикнул Потрошитель. — В смысле, не убейте друг друга!

***

— После того, как вы с Хэнком уехали в участок, я прилегла с Келли, — начала Адалинда, глядя в широкую спину Ника, он отвернулся лицом к окну и угрюмо молчал. — Мы задремали, и ко мне во сне пришла Диана. Она сказала, что соскучилась и хочет, чтобы я и братик приехали к ним с папой погостить. — Ренард говорил об этом вчера, просил передать тебе, — сказал он. — А ты не передал. Это моя дочь, Ник, ради нее я потеряла все. — Будем считать, кто потерял больше? — Ты хочешь, чтобы я отказалась от дочери? — Я просто взял несколько дней - обдумать ситуацию. Раньше капитан не проявлял такой ревности к Диане, она спокойно жила то с ним, то с нами. - Ты хотел сказать, в параллельной реальности. Он кивнул. - У меня уже голова раскалывается от этих параллелей, Ник, ты вроде бы здесь, но мыслями все еще там. И что ты решил? - Пока ничего. - Я так и знала. А ты не подумал, что Ренард сейчас находится под давлением высокопоставленного семейства, которое требует немедленно наказать убийцу их дочери? Ты с моей помощью выведешь Морески на чистую воду. Потом хвалебные статьи в прессе, восторг родных. Самолюбие Ренарда будет удовлетворенно…. - И он на блюдечке принесет тебе Диану. - Да! Хотя бы на несколько недель в качестве благодарности. - Это решит проблему в короткой перспективе, а что будет дальше? А если я вообще потеряю тебя, это существо опасно! - Другого выхода я не вижу. Бёркхардт отвернулся от окна и, молча, толкнул дверь, от которой отпрянули Хэнк и Монро. - Извини, чувак, мы на всякий случай, вдруг вы бы стали бросаться друг в друга заклинаниями или ножами,- виновато протянул Монро. - Она с нами, - сказал Ник. - Вау! Вот это сила женского убеждения! – восхитился Гриффин. - Только у нас есть проблема, - напомнил он, - одноглазая Мэри, прапрапра Ника, написала в своих гриммуарах, что Дроздовик не имеет власти над влюбленной женщиной. А эндорфины Адалинды под чутким контролем Ника, значит Дроздовик на неё так просто не клюнет. Монро широко раскрыл глаза, проводя пальцем в воздухе от Бёркхардта до ведьмы и обратно. - Ничего себе! – присвистнул он. – Я все пропустил? - Мы с Адалиндой вместе, - сказал Бёркхардт. - Потрошитель и Рыжехвост, Гримм и ведьма… мы не ищем лёгких путей… - констатировал Монро. - Двадцать первый век, - развёл руками Гриффин, - времена слепой ненависти и розни прошли. - Осталось и тебе найти какую-нибудь милую… - начал Монро. - Нет, спасибо, я пока так погуляю, - перебил его Гриффин. - Ты же знаешь, чувак, сердцу не прикажешь, а дурной пример заразителен.

8

Розали вышла из-за прилавка, ожидая увидеть Адалинду с ребёнком, и удивлённо остановилась. - Что-то случилось? – спросила она, делая вид, что не в курсе событий. - Ничего удивительного: парочка женщин плетет интриги за спинами своих мужчин, - шутливо строго сказал Монро, обнимая её за плечи и целуя в висок. - Вот чертовки, - пробормотала Розали, виновато глядя на Бёркхардта. - Тебе не трудно присмотреть за Келли? – спросил Ник. - Конечно, нет, мы замечательно ладим. Да, малыш? – Розали с нежностью посмотрела на Келли. - Скоро она сама будет прекрасной матерью, - сказал Монро. - Вы уже сделали УЗИ? – спросила Адалинда. - Пока нет, хотим, чтобы это было сюрпризом, - сказала Розали, улыбаясь. – Вы решили, как будете действовать? – спросила она, с опаской глядя на кожаный чехол в руке Бёркхардта. - Приедем на место, я и Монро останемся дежурить у выходов, а Ник с Адалиндой пойдут на спектакль, - сказал Гриффин. - Только Ник – Гримм, и Морески уже встречался с ним как с детективом, поэтому Нику и Адалинде придётся держаться друг от друга подальше, - сказал Монро. - Это меня и пугает, - сказал Бёркхардт. - Здесь возникает ещё одна проблема, - сказал Гриффин, - Дроздовик не может очаровать влюбленную женщину. - И этот факт меня вполне устраивает, хотя он и мешает ходу дела, - сказал Бёркхардт, первый раз за весь вечер улыбнувшись ведьме. Она тут же подошла к нему, изящно двигаясь на высоких шпильках, и обняла его за талию. - Я знаю одно зелье, которое поможет нам стать ближе и увеличит количество эндорфинов в крови. Здесь наверняка должны быть все ингредиенты, оно достаточно простое, - сказала Адалинда, прижавшись щекой к его плечу. - Как насчёт побочных эффектов? – прищурился Бёркхардт. - Насколько мне известно, их нет, кроме моего голоса в твоей голове и твоего – в моей. - Чтение мыслей?! – воскликнул Гриффин. - Не только, - хитро улыбнулась ведьма. - Ты уже варила его? – спросила Розали. - Один раз, когда училась в колледже.

***

- Зелье называется «Ладошка-невидимка». Друзья переглянулись, окружив ведьму, склонившуюся над котлом. - Как оно работает? – спросил Ник. - Дотронувшись до себя, ты не почувствуешь прикосновения, его почувствую я. И тоже самое будет со мной. - Это что-то типа частичной заморозки? – поднял бровь Монро. - Вроде того, мы как бы обменяемся чувствами. - А если кто-то другой толкнет тебя или ударит? – спросил Ник. - Ты тоже это почувствуешь. - Это осложнит задержание, - сказал Бёркхардт, - но с другой стороны себя контролировать легче, чем кого-то другого. Адалинда кивнула: - Розали, передай, пожалуйста, корень Белладонны… - Держи. Еще зуб эмпата. - Сначала сушеный корень, потом лжегриб, потом зуб… Мы также сможем понимать мысли друг друга, правда, я не уверена насчёт расстояния телепатии. - То есть, говоря простыми словами, с помощью зелья вы будете обоюдно слышать и чувствовать? – уточнил Хэнк. Адалинда снова утвердительно кивнула, и над котлом со вспышкой взвился красный дымок. Все отпрянули в сторону. - Всё хорошо, это нормально, - заверила ведьма и плюнула в котёл – дымок превратился в еле заметную ниточку. - Ник, тебе надо сделать то же самое, нужно обменяться жидкостями, - сказала она. Он плюнул в ярко-красное варево, и ниточка дыма исчезла. - Готово, - сказала Адалинда. – Теперь можно капать в спиртное: подойдёт вино или шампанское. Количество капель соответствует количеству часов, в течение которых зелье будет действовать. - Это варево, как кровь, - сказала Розали, доставая бутылку Ламбруско и штопор. - Эффект дают ягоды Вакциниума, - сказала ведьма. Они налили вино в бокалы. - Сколько капель нам нужно? – спросила Бёркхардта Адалинда. – Три, четыре? - Может, пять? - Ты сможешь пять часов слушать мой голос в своей голове? - А если нам не хватит четырёх часов? - А если нам балкон на голову упадет? - Тогда вам обоим будет больно друг за друга, - расхохотался Монро. Розали осторожно отмерила четыре капли в рюмку и вылила в бокал, потом повторила тоже самое ещё раз. - Готово, - сказала она. Ник собрался выпить. - Стой! - остановила ведьма. – Нужно пить на брудершафт и закрепить колдовство обменом вещей и поцелуем. Было решено обменять шарфик на носовой платок. Вещи друг друга необходимо было держать при себе все время. Они переплели руки, выпив содержимое, и стеснительно коснулись губ друг друга. - Как ощущения? – спросил Гриффин, хлопнув Бёркхардта по плечу. - Не очень приятные, у вас, мужчин, тяжёлая рука, как вы выдерживаете такие удары… - сказала Адалинда. - Прости, я думал, оно ещё не действует, - сконфузился Хэнк.

9

Маленький холл театра, отделанный дешёвой мраморной крошкой, с лестницами цвета перламутра и искусственными цветами в больших кадках, был полупустым. Кажется, собрались только поклонницы таланта Морески и несколько подростков, замученных высоким искусством, с родителями. Давали гала – концерт, должны были прозвучать музыкальные отрывки из мюзиклов, оперетт и опер. Морески был заявлен в трех номерах. Адалинда присела у фонтана, журчавшего в нише стены, отыскивая взглядом Бёркхардта. Кажется, он отлично умел сливаться с окружающей обстановкой, никак не выдавая своего присутствия. «Где ты?» - подумала она. «Здесь, - прозвучал в голове его голос, и она почувствовала лёгкое прикосновение его руки к запястью, - подними голову». Она посмотрела вверх. Он стоял на балконе под кудрявым искусственными деревом, имитирующем то ли сакуру, то ли дикую вишню. «Хочу к тебе, - подумала она, - что-то мне неспокойно, чувствую себя экспонатом на аукционе. Думаешь, он где-то здесь?» «Не знаю, осталось всего несколько минут до начала концерта», - Ник сильней сжал её руку, словно посылая волны тепла по коже. «Я как будто ощущаю тебя изнутри, - подумала она. – Уверенность и сила. Все Гриммы такие, или только мне повезло?» «Тебе не достаточно меня одного?» - нежно прозвучал его голос. «Вполне», - улыбнулась она, накрывая его невидимую руку своей ладонью. Адалинда поднялась со скамейки и вдруг заметила знакомую фигуру в откровенном шёлковом платье цвета бронзы возле выхода. «Жасмин!» «Твоя знакомая?» «Давняя, когда-то мы даже дружили, потом работали вместе. Вообще-то она стерва и ханжа, только вчера учила меня, что спать с Гриммом ещё хуже, чем встречаться с Дроздобородом, а сама без ума от Морески». «Может быть, она не одна или просто проводит время…» «В платье с таким вырезом?» «И что ты ответила ей?» «Что мне нравится жить с тобой». Раздался звонок, и малочисленные зрители потянулись в зал. Высокий молодой человек с улыбкой придержал ей дверь. - Спасибо! – сказала Адалинда, улыбнувшись в ответ. - Не мог не помочь, вы так прекрасны. У вас невероятная аура нежности и тепла, - сказал мужчина до странности высоким голосом. - Благодарю, - пробормотала ведьма. - Надеюсь, вам понравится сегодняшнее представление. - Больше чем уверена. «Это он», - прозвучал в голове взволнованный шепот Бёркхардта. Молодой человек протянул ей руку, и Адалинда вложила в нее свою, чувствуя, как по телу ползут мурашки. Пальцы Ника до боли сжали её запястье, заставляя взять под контроль свои эмоции. - Брисон Морески, - представился Дроздовик. - Вы тот самый Морески, певец? – спросила Адалинда восхищенно, разыгрывая удивление. Он самодовольно кивнул. - Я без ума от вашего голоса, вы чудесный! - Адалинда изобразила на лице вдохновение. - А теперь я вижу, что и внешность полностью соответствует вашему романтичному образу! - Благодарю. Прозвучал последний звонок. - К сожалению, мне пора, я надеюсь увидеть вас в зале, - сказал Морески. - Конечно, я буду в первом ряду. Он наклонил голову, чтобы поцеловать ей руку, но Адалинда ловко освободила ладонь и, смущенно опустив взгляд, поспешила в зал. - Подождите, вы не сказали, как вас зовут! Адалинда оглянулась и помахала ему на прощанье, как будто не расслышав. «Спасибо, - прозвучал голос Ника, - мне ещё никогда не целовал руку мужик». «И надеюсь не будет», - мысленно улыбнулась Адалинда. «Ты заинтриговала его». «Я чуть с ума не сошла от ужаса, наверно, он принял его за волнение и восторг», - подумала Адалинда, выбирая место в первом ряду. - Адалинда? - Жасмин? Девушка сидела в центре с букетом белых орхидей. - Какая неожиданная встреча, не знала, что у тебя есть время и возможность выходить в свет, - сказала ведьма. – Твой Гримм отпустил тебя погулять, пока сам меняет подгузники вашему отпрыску? Адалинда промолчала, пройдя немного дальше, и села в жёсткое, обитое дешёвым красным бархатом кресло. «Она серьёзно считает это место светским?» - подумала Адалинда со злостью. «Ник?» Он не отвечал. «Ник, где ты?» Она быстро огляделась. Большая часть зала пустовала. Все фанатки таланта Морески собрались как можно ближе к сцене, их выдавала откровенная одежда и полубезумные блестящие глаза. Наверно, Адалинда мало чем отличалась от них, потому что сидевшая рядом девушка начала рассказывать ей о достоинствах Морески. Ведьма почти не слушала её сбивчивую речь под фон оркестра, настраивавшего инструменты. «Блестящий…» Адалинда скользнула взглядом по верхнему ярусу, Ника по-прежнему нигде не было. А сам обещал постоянно быть рядом… «Такой сильный и полетный…» Ведьму раздражал дрожащий шёпот соседки. Ей хотелось перебить её: очнись, ему даже не обязательно лишать тебя жизни, ты уже мертва, без конца болтаешь о человеке, который существует только в твоей фантазии. Жасмин ерзала на стуле, нервно теребя лепестки орхидей и время от времени бросая в сторону Адалинды презрительные взгляды… - Сейчас начнётся, команда болельщиц в сборе, - тихо сказал мужчина своей спутнице, проходя мимо Адалинды. – Морески будет открывать концерт. - Еще бы, иначе эти сумасшедшие обрушат сцену… - ответила девушка. - Не понимаю, что он здесь делает, с таким голосом нужно выступать в Метрополитен. Свет погас. Оркестр заиграл увертюру из «Бала-Маскарада». Адалинда искусала весь ноготь, сидя как на иголках под бравурные звуки скрипок и труб. «Не нравится музыка?» - прозвучало у нее в голове, как только воцарилась тишина. «О боже, Ник! – она чуть не подпрыгнула в кресле от неожиданности. – Ты меня напугал! Где ты был?!» «Я пошёл за Морески . Он подогнал машину к черному ходу, белый Фиат. Хэнк и Монро дежурят рядом с ней. Потом он ушел в гримёрку переодеваться. Там у них толпа побольше, чем здесь. Места всем не хватает, половина артистов стоит в проходе». «Где ты?» «Позади Жасмин. Я вижу каждый локон на ее шее». Она осторожно оглянулась, он сидел прямо за ведьмой. «Отличная компания». «С таким же успехом я мог бы сесть рядом с любой другой девушкой». Бёркхардт замолчал, конферансье объявил Морески. Выступление кастрата провоцировало бедных женщин так же, как описывала одноглазая Мэри. За несколько веков мало что изменилось, кроме откровенности в проявлении чувств. Если раньше леди демонстрировали ровно столько, сколько позволяло им католическое воспитание, то современные женщины не стеснялись в выборе средств для привлечения внимания. В общем-то со стороны ситуация выглядела довольно абсурдно: одно дело пилотки под ногами звезды рок-н-ролла, совсем другое – демонстрация кружевных лифчиков на концерте классической музыки. Как только Морески брал какую-нибудь особенно высокую ноту, наполняя зал искрящимся металлическим звуком, с первых рядов раздавались стоны, топот ног и аплодисменты. Все это было похоже на молебен сектантов, сборище сумасшедших и шабаш одновременно. Когда номер заканчивался и Морески уходил за кулисы, публика как будто просыпалась от безумного сна и вела себя вполне прилично: девушки удивлённо застегивали пуговицы, случайно расстегнувшиеся минуту назад, поправляли платья и юбки, ассистенты спокойно меняли декорации, зрители встречали вежливыми аплодисментами других артистов – обычная жизнь продолжалась. Последний выход Морески закончился под визг фанаток, бросившихся за ним на сцену. Он пел «Casta Diva» в тёмно-синем длинном плаще с капюшоном, на лице была простая белая маска, почти такая же, как конфискованная на месте преступления. Кастрат стоял на фоне огромного железного щита и декорации, изображавшей сотню воинов с мечами под ярко-голубым небом. Голос его лился, как шумящий поток Ниагары, и звук казался осязаемым. Это не был тембр женщины или мужчины: для первой его грудная клетка была слишком широкой, что сказывалось на силе и мощи голоса, от которого звенело в ушах и вибрировал воздух, для второго не хватало глубины и тёплых красок. Если бы люди могли помнить что-то из прошлого своей души до момента её появления на свет, если вообще предположить, что такая субстанция существует, то пение Морески можно было бы сравнить с трелями райских птиц. Только в нашей преломленной действительности эта птица не отличалась чистоплотностью и бескорыстием. Она не лечила души, а лишала их последних проблесков надежды на счастье. Конечно, его жертвы и сами были не без греха: вели чересчур праздный образ жизни, все время требовали новых впечатлений и эмоций, легко расставаясь с былыми привязанностями, близкими и вещами. Только можно ли остаться людьми, позволив одним убивать других? Вряд ли мир был создан, как шведский стол, выбирай любого, количество подходов неограниченно, а все вокруг – лишь антураж, возбуждающий аппетит. Такие, как Морески, не просто физически уничтожали людей, они забирали у них чувства, способность любить, быть внимательными к другим, чуткими и заботливыми, надёжными и ответственными. В конце концов совсем не обязательно быть существом, чтобы лишить человека человечности, достаточно подменить реальность иллюзией в блеске софитов, а живую личность – идолом. Ник достал мобильный, чтобы набрать номер Гриффина. Хэнк был недоступен. «Вот черт, связи нет. Нужно найти ребят». «Я останусь, вдруг Морески появится». «Только будь здесь, поняла?» «Да», - подумала она, проводив взглядом его быстро удаляющуюся фигуру. Жасмин тоже встала со своего кресла и медленно направилась к выходу. Вид у нее был спокойный, движения уверенные и неторопливые. Она быстро оглянулась через плечо, поймав взгляд Адалинды. Ведьма не успела отвести глаз. Жасмин едва заметно улыбнулась и приглашающе кивнула. «Ник!» - позвала Адалинда. Но он уже вышел из зала, их собственная внутренняя связь тоже не работала. Адалинда решительно встала и поспешила за бывшей подругой. Жасмин вышла через парадную дверь и завернула за угол. Адалинда увидела, как она перешла дорогу. «О боже, что я делаю, - подумала ведьма. – Ник меня убъет». Жасмин остановилась у припаркованного Доджа, в салоне темнел чей-то силуэт. Девушка поманила ведьму пальцем. - Я рада, что ты сделала правильный выбор, подруга, - сказала она, когда Адалинда подошла к машине, и отдала ей букет цветов. Адалинда дотронулась до лепестков, все еще надеясь на их с Бёркхардтом тактильную связь. - Бри ждёт в машине. Ты сразу понравилась ему, как только он увидел и почувствовал тебя. Но ты лгунья, - сказала она, открывая дверь автомобиля и приглашая её внутрь. – Так убедительно рассказывала, что тебе хорошо с Гриммом. Это твой шанс очистить душу от лжи и фальши и открыться настоящей любви. Если ты, конечно, не скрываешь от нас чего-то ещё…

***

-Ник, это обман! – Монро выбежал навстречу Бёркхардту, как только тот вышел из здания театра через чёрный ход. – У Фиата куча баб, с ними секьюрити, говорит, что его величество тенор сегодня к ним не выйдет и раздачи автографов не будет. Он сбежал! Этому засранцу даже прятаться не надо, его же без маски никто не узнает! - Где Хэнк? - Был у главного входа. Мы не могли тебе дозвониться. - В зале нет связи. Ладно, сходим за Адалиндой. Она ждёт в театре. Они вернулись в «Маску». В зале публики не было, оркестранты паковали инструменты, на сцене убирали декорации. - Твою мать! – тихо выругался Бёркхардт. «Адалинда!» - позвал он мысленно. - Она не отвечает, мы её потеряли! - Думаешь, он забрал её? - Я не знаю. Все это начинало напоминать бег по кругу в чертовом колесе. - В машину, - скомандовал Ник. – Набирай Хэнку. Монро не успел достать телефон, зазвонил сотовый Бёркхардта. - Ник, он увез Адалинду! С ними женщина. Поехали в сторону леса. Додж серебристого цвета. Запоминай номер, Ву его пробивает!

***

-Как я счастлива вас видеть, Брисон, - пробормотала Адалинда. - Ведь это не правда, дорогая, - поймал её взгляд в зеркале Морески. - Я просто немного удивлена. Куда мы едем? - В наше место. Там мы сможем уединиться. - И будем в безопасности, - добавила Жасмин. - А разве нам кто-то угрожает? - Ты даже не представляешь, сколько женщин охотится за мной, - шутливо сказал Морески. - А ещё есть Гримм. Он ведь знает, куда ты пошла? – вкрадчиво спросила Жасмин. - Нет, - сказала Адалинда. - Я ведь уже говорила, что врать плохо, - сказала Жасмин.

***

-Ник, впереди машина, - сказал Гриффин, они забрали его по дороге, как только отъехали от здания театра. - Серебристый Додж, - сказал Бёркхардт. Автомобиль стоял на обочине. - Там никого, значит дальше они пошли пешком, - сказал Ник. - Лес большой, - развёл руками Гриффин. - У вас есть я,- напомнил Монро. – Мне нужна её вещь. Ник, у тебя есть что-нибудь? - Конечно, они же обменялись вещами, - сказал Гриффин. Бёркхардт достал из кармана куртки шарфик Адалинды. - Приступаю к своим прямым обязанностям, - попробовал пошутить Монро. Ник рассеянно кивнул. - Мы вечно попадаем в истории, все будет хорошо, я уверен, - попробовал успокоить его Монро. - Когда мы их найдем, я сам её убью, - сказал Бёркхардт. - Ну, тут я свою помощь предлагать не буду, не обижайся, - сказал Монро, прижимаясь носом к шарфику ведьмы.

***

-О боже, - протянула Адалинда, глядя на сооружение в ветвях столетнего дуба. - Красиво, да? – с гордостью сказал Дроздовик. Гнездо было округлым, ровно таким, каким его рисовали несколько веков назад, только с налетом модерна в виде удобной лестницы, закрученной винтом, с перилами и балясинами, украшенными коваными птицами и цветами. Адалинда кивнула. - Прости, дорогая, но дальше я все сделаю сам, - сказал Морески, надвигаясь на неё. Адалинда выставила вперёд руку, ощутив волну страха, но не успела отбросить Морески. Дроздовик схлынул, она увидела его птицеподобное лицо и почувствовала резкий удар в голову. Все вокруг вспыхнуло и потемнело. Она без сознания упала к его ногам.

***

«Господи!»- скривился Ник, схватившись за висок, он покачнулся и опустился на колени. - Ник, что с тобой?! Ты в порядке? – друзья остановились и склонились над ним. - Я не знаю, меня как будто что-то ударило изнутри, - отдышавшись, сказал он. – Адалинда… - он вздрогнул от страшной догадки. – Это её ударили! Монро, мы где-то рядом, я почувствовал её! - Хорошо, только тихо, не теряй голову, иначе мы их спугнем, - сказал Гриффин. Они побежали через овраг вглубь кустарника и примерно минут через десять петляний по узкой тропе вышли на открытое место. - Всё, как в записках Одноглазой Мэри Кесслер, - прошептал Монро. - Адалинда там, - прошептал Ник, глядя на ненавистную хижину в ветвях дерева. – Я чувствую её ладони, наверно, они связали ей руки. - Как ты смог ощутить удар так далеко? – спросил Монро, тихо подкрадываясь к лестнице. - Я не знаю, может, это нормально? - сказал Ник. – Давай быстрее наверх. Бёркхардт стал подниматься первым. «Адалинда!» - позвал он про себя. - Ник! - раздался громкий крик ведьмы. – Нет! Дверь вылетела из одной петли и повисла на другой, болтаясь в воздухе. Они рванули наверх. Бёркхардт перешагнул порог и упал от резкой боли, которая резанула его под горлом и острым скальпелем прочертила прямую до самого живота. Крик ведьмы снова зазвенел у него в ушах. - Бри, у двери! – крикнула женщина. Гриффин и Монро подхватили Бёркхардта под руки, и все втроём проникли внутрь. В полумраке свечей было видно тесное ложе, на котором лежала абсолютно обнаженная Адалинда, кровь тонкой струей вытекала из разреза вдоль тела. Женщина держала ведьму за плечи, над ними нависло существо. Дроздовик оглянулся, втянул когти и, молниеносно взлетев вверх, бросился на незваных гостей. - Гримм! – прошипел он и повалил Бёркхардта на пол, выбив меч у него из руки. - Ник! – крикнул Гриффин, доставая табельное оружие. - Направь револьвер на своего клыкастого друга, - велела женщина. Хэнк поднял руку: - Я не контролирую себя, Монро, я не могу сопротивляться! - Стреляй! - велела она и схлынула. Хэнк нажал на курок, что есть силы дернув рукой. Монро с рычанием набросился на ведьму, вцепляясь ей в горло. Несколько раз вонзив в него клыки, он перегрыз яремную вену, чувствуя, как теплая кровь толчками льется ему в рот, стекает по шее, окрашивая рубаху и источая особый приторный запах, как зверь внутри ликует от голодного азарта и восторга. Морески на секунду ослабил хватку своих острых когтей, отпустив шею Бёркхардта. В его глазах застыло немое выражение неподдельного отчаяния. Адалинда, с трудом втягивая воздух, отползла в сторону, пытаясь ногой подтолкнуть катану к Нику. - Нет, Жасмин! Сестра! – зарычало существо. – Вы все сдохните! Ты будешь первым Гримм! Ник успел нащупать оружие. Он замахнулся для удара, но Морески перехватил его руку своей когтистой крылатой лапой, пытаясь направить меч в живот Бёркхардту. Вторым крылом он откинул Гриффина и Монро к противоположной стене. Адалинда, собрав последние силы, схлынула, подняла связанные запястья вверх, сжав пальцы в замок, и с криком опустила их вниз. Катана в руке Гримма, резко вывернув вправо, прочертила воздух и, как плаха, упала на вздернутый пенис существа. Зверь молча рухнул на колени, опустив крылья. Иллюзия схлына рассеялась. Обнаженный Морески с багровой, пульсирующей кровью дырой в паху упал на бок, конвульсивно вздрагивая, и затих. Рядом лежал его орган. - Адалинда, - пробормотал Бёркхардт, подползая к ведьме и стягивая с себя куртку, чтобы прикрыть и согреть её трясущееся то ли от ужаса, то ли от холода голое тело. - Все живы? – пробормотал Гриффин, приходя в себя после удара головой об стену. - Слава богу, не все, - сказал Монро.

***

- Кто бы мог представить, что бывшая подруга Адалинды, Жасмин, окажется сестрой Морески, - тихо сказал Монро, протягивая Розали чашку ароматного чая. – Наверняка она со своими связями помогала ему подбирать подходящих девиц. Извини за рубашку, я увлёкся. - Ничего страшного, отстирается. Я рада, что Адалинде подошла моя одежда. Бедняжке сильно досталось. - Да, - кивнул Монро. – Еще и Ник вынужден был остаться в хижине с Гриффином до приезда полиции. - Она сразу же уснула, как только поцеловала Келли и донесла голову до подушки. Ей сейчас точно не до Ника. Не шуми, а то разбудим. - Да-да, я тихонько… Но не скажи, у них с Ником какая-то странная связь. Представляешь, он за несколько десятков километров почувствовал, что ее ударили по голове. Ты бы видела, как он закричал и вцепился себе в волосы. - Странно, - нахмурилась Розали, делая маленький глоток из чашки. – М-м, Монро, ты волшебник, чай чудесный. Слава богу, все закончилось благополучно. Они поцеловались. - А что будет с телом Жасмин? Ведь это ты убил её. - С чьим телом?

Конец I части