Полюбить Гримма

3

Дни Адалинды были похожи один на другой, как раньше, с той разницей, что теперь ей не надо было убираться, готовить и ждать Ника с работы. Диана наконец-то была с ней, и тщательно скрываемая безутешная мать, которая уже успела стать частью натуры ведьмы, на время затихла. Ее чувства к дочери были противоречивыми: она и обожала её, и не могла понять, и даже боялась. Маленькая девочка с самоуверенностью взрослой и эгоистичной безжалостностью чернокнижника пугала её так же сильно, как и мысль о том, что совсем скоро им снова придётся расстаться. Диана любила отца и не хотела видеть рядом с матерью никого другого. Хотя за последнюю неделю Адалинда все-таки сумела добиться кое-каких результатов в обращении Дианы из маленького диктатора в начинающего демократа. Они много говорили о свободе выбора и последствиях необдуманных решений, а еще облазили дом тети Арабеллы вдоль и поперек, пока Келли спал. Расположенный недалеко от пляжа Кенон-Бич особняк в викторианском стиле был исследован Адалиндой от и до ещё в детстве. Как любой дом крупных промышленников девятнадцатого столетия, он был надёжным, слегка эклектичным и полным семейных реликвий. Его мистическая аура прекрасно сочеталась с роскошным убранством комнат и статусностью интерьера. Предки двоюродной тетки Адалинды, известные табачные короли Майерсы, не раз терпели банкротство и опять обретали богатство и славу, не в последнюю очередь благодаря своим магическим способностям. В истории их взлетев и падений было немало позорных моментов: одно пособничество Гитлеру, одержимому магией монет с Закинтоса, во время Второй Мировой стоило им репутации среди людей и существ. Говорили, что табачная компания Майерсов выделила полтора миллиона долларов для успешного хода операции по уничтожению лишенных чистоты крови. Просторная библиотека с камином, кессонским потолком и барельефами на стенах хранила много записей очевидцев тех событий и исторических книг, надёжно запертых за дверцами стеллажей, украшенных резьбой и римской лепниной. Несмотря на перманентное банкротство Майерсов в сороковых, дом выстоял. Он продолжал стоять, когда сплоченные ряды Гриммов, защитников людей, колдунов, разочарованных в концепции насильного отъема имущества в пользу личной копилки монополистов, и разъяренных существ, вместо власти над человечеством получивших нищету на пепелище, — смели Империю Потрошителя. Дом стоял, когда компания Майерсов снова возродилась, слившись с другим гигантом. Говорили, что Альберт Майерс, отец Арабеллы, завладел монетами с Закинтоса, но, кажется, это была очередная жареная новость, пущенная последней сломанной стрелой, которая уже не могла пошатнуть равновесия табачного короля. Научно-технический прогресс конца двадцатого столетия открывал огромные возможности для сбыта товара, и Майерсы принялись рекламировать табачные изделия в кино, на телевидении, поп-рынке и в среде больших политиков. Их сигареты покуривали Рейган и Клинт Иствуд, известные музыканты и бизнесмены. Получив в наследство от Альберта двадцати пяти процентный пакет акций, Арабелла Майерс могла бы принять активное участие в делах компании, но она не захотела. Ее представитель занял место в совете директоров, согласуя свои действия с ее братом Мейсоном, которому достался контрольный пакет. Все средства Арабелла тратила на поддержание дома, маленькой парковой зоны вокруг и зарплаты персоналу. Оставшиеся деньги пускала на благотворительность и собственные скромные нужды. Она интересовалась общественной жизнью, потому что так было надо, принимала посетителей по субботам и много времени проводила за книгами. Если бы не ее скрупулёзность в вопросах чистоты крови и легкое пуританство, которые, видимо, достались ей в наследство от предков вместе с блокирующим пакетом акций, Арабеллу можно было бы назвать мудрой и даже прогрессивной. Кстати, табак она не любила и никогда не курила. Ходили слухи, что она так ревностно относится к неравным бракам, потому что сама не без греха. Ей приписывали роман то ли с генералом американской армии, то ли с капитаном австрийской разведки на службе у королевской семьи. Одни говорили, что он был Гриммом, другие, что каким-то страшным существом, типа Мондрагоры. Арабелла будто бы не догадывалась о его секретном задании, а, когда узнала — было уже поздно. Он воспользовался её даром предвидения и исчез. В любом случае тетка никогда не вспоминала о своей молодости, все вопросы Адалинды обходила стороной и морщилась при виде свадеб. Своих детей у Арабеллы не было, только племянницы и племянники. Как только на свет появлялся ребёнок с родинкой на языке, ведьма тут же приезжала с подарками и пожеланиями, как фея из «Спящей красавицы». Она сразу приняла Диану. У них появилось новое совместное занятие — чтение заклинаний. Несмотря на то, что Адалинда считала, что слишком рано учить дочь по книгам, тетка, как обычно, поступила по своему. «Дитя должно заниматься делом, а не распутыванием интриг королевских семей или собственных родителей», — категорично сказала она. В памяти Адалинды всплыли детские уроки. «Человек под заклятьем — марионетка». «Настоящие любовь, страсть и ненависть нельзя получить с помощью магии. Даже если в первое мгновение колдовская любовь покажется тебе искренней — попроси своего любовника откусить тебе нос. Вот увидишь — он это сделает». Почему слова тетки так быстро выветрились у нее из головы? Жизнь слишком быстро закрутила её среди опытных интриганов, которые как раз-таки хорошо помнили детские уроки, мастерски превращая людей в марионеток и контролируя собственные чувства. Импульсивность мешала Адалинде стать настоящей злодейкой. Шахматные игры на мировом поле никогда не были её коньком. Хуже того, ее упрямство и эгоизм, свойственные избалованным подросткам, толкали её все глубже в яму с гадюками, у которых она с одержимостью дьявола искала одобрения и любви. Пока не появился Гримм. Пусть не сразу, но он заставил её отвлечься от самоутверждения в пользу ярости и мести. Сначала она относилась к нему как к тяжелой работе. Он раздражал ее своими благородством, непрошибаемостью и лёгкой наивностью, своими окнами с жёлтым тёплым светом любви, дружбы и взаимовыручки. Не надо было поддаваться чувствам, потому что все пошло не по плану. «Если бы не было всех этих «бы», об которые мы расшибаем лбы». Если бы можно было отменить цепь событий, снять с нитки судьбы одну бусину мести за другой — тогда она не сидела бы в гостиной двоюродной тетки и не смотрела бы, как дети играют на ковре с напольными часами. Диана двигала стрелки взглядом, а Келли заходился от смеха. Он как-то внезапно научился хохотать и теперь с удовольствием заливался на каждый фокус сестры. Старинные вещицы, статуэтки, табакерки Майерсов, сувениры и экзотические аксессуары, привезенные предками из разных стран, были свалены тут же горой, в которой немилосердно копались две пары маленьких рук. Тётя Арабелла спокойно смотрела на беспорядок и давала комментарии по поводу каждой вещи, добавляя для формы — только не разбейте. Расставить все по своим местам в течение пары минут для Дианы не составляло труда, поэтому бабушка Белла позволяла ей развлекаться. «Пусть играют, лишь бы это не было опасно для жизни», — говорила она, осторожно передвигаясь по изысканной свалке, как по минному полу, чтобы взять пульт от телевизора. Он лежал на журнальном столике и никого не интересовал. Адалинда уютно устроилась в кресле, сбросив туфли. Ее мысли вяло кружили вокруг темы воспитания дочери, а тело сковывала неприятная слабость, как будто кожа и мышцы побаливали от начинающейся простуды. Приближался глубокий вечер, и тело требовало Его. Голос разума медленно засыпал, она теряла контроль, то ли от усталости, то ли от недостатка силы воли. «Сегодня в Портленде был убит известный в прошлом конгрессмен Бен Фист», — сказала журналистка новостей. Показали место совершения преступления — одноэтажный дом в спальном районе на востоке города. Вокруг него столпились зеваки, полицейские машины оккупировали двор. «Фист был знаменит своими экстравагантными выходками, в частности выступлением на заседании Конгресса по вопросу толерантного отношения к диким животным, ворующим скот, и странным уходом с поста конгрессмена под песню Глории Гейнер. Капитан полиции Портленда Шон Ренард согласился дать комментарий по поводу обстоятельств смерти Бена Фиста». Камера плавно переместилась в сторону Ренарда в окружении нескольких репортёров. — Мама, там папочка! — обрадовалась Диана. — И дядя Ник тоже. Адалинда беспокойно заскользила взглядом по экрану, ее дочь, видимо, заранее чувствовала, кто должен появиться в следующем кадре. «Бен Фист был убит при попытке совершения тяжкого преступления. Его сын, Джейк Фист, совершил нападение на офицера полиции…», — пояснил Шон. На фоне Ренарда, стоявшего у полицейской машины в своём неизменном строгом костюме и белоснежной рубашке, мелькали полицейские. Адалинда узнала Ву, который вел в наручниках маленького старика и девушку, и Ника с крепким парнем, который упирался. На минуту они завладели вниманием репортера, и на экране мелькнули оскалившаяся физиономия Охотника и бесстрастные чёрные глаза Гримма. Адалинда сдержала привычную обжигающую волну схлына. «Мы будем следить за ходом расследования», — улыбнулась журналистка. Арабелла передернула плечами, и лёгкое волнение скользнуло по её щекам и шее. Диана внимательно проследила за теткой сиреневым взглядом. И только Келли спокойно сунул в рот серебряную статуэтку Эйфелевой башни, чтобы почесать десны.  — Я так понимаю, это Бёркхардт во всей красе, — сказала Арабелла через паузу, выключая сводку погоды. — Хороший способ знакомства со мной и доброй половиной существ Портленда. По-моему, нам всем пора идти отдыхать.

***

Сначала сон был просто воспоминанием о той ночи, когда она потеряла все. Адалинда ясно ощущала металлический привкус его крови на своих губах. Ненависть исчезла, осталась жалость к себе. Из нее только что вытряхнули душу и бросили тело в личный ад, где не было ни огня, ни запаха смерти, ни корч грешников под плетью Люцифера. Ад был пуст и лишен любых перспектив, даже не слишком привлекательной возможности поджариться на дьявольской сковородке. С тех пор «потеряла» стало ключевым словом в ее жизни. Потеряла силы. Потеряла семью. Потеряла дочь. Потеряла самоконтроль. Потом Адалинда бежала, но не от Гримма, который разрушил её прежнюю жизнь, а за ним. Она звала его, спотыкаясь, падая и опять вставая. Где-то на периферии сознания удивляясь, зачем ей это нужно, и каждой клеткой ощущая сексуальный подтекст погони. Ей послышались его быстрые шаги, ломались ветки. Она бросилась в сторону оврага с валежником и, тяжело дыша, затихла там, прикрыв рот ладонью. Нельзя было звать его, теперь он точно убьет её, одним движением перекроет кислород, и все будет кончено. Он прошёл мимо, задержавшись на несколько секунд возле её места. Адалинда пошевелилась, чтобы осторожно выбраться из укрытия, и это стало ошибкой. Гримм сразу заметил движение ветвей и услышал их шелест. Он повалил ее, жёстко блокируя запястья одной рукой и бёдрами придавливая к земле. Адалинда выгнула шею, чувствуя, как грудь наливается от желания. Он наклонил голову и, тяжело хватая ртом воздух, провел языком по её горлу, потом ниже к ключицам. Свободной рукой он дернул молнию на её куртке и задрал футболку. Она задохнулась, когда его ладонь проникла под кружево бюстгальтера, лаская сосок. Он подвинул ткань, жадно обвел языком ореол, забрал сосок в рот и начал посасывать его, слегка прикусывая зубами. Ник, — вскрикнула она, выгибаясь навстречу его губам. Он больше не держал её, этого не требовалось. Под ним она стала податливой, как пластилин, слабой и не способной возражать. Он накрыл рукой другую грудь, задевая чувствительный розовый центр, легко дразня его, а потом сильно массируя большим пальцем. Ник, как я хочу тебя, — повторяла она. Он хрипло застонал, отрываясь от её груди и расстегивая ремень на брюках. Давай же, — торопила она, — скорее вставь его, я больше не могу. Ник рывком спустил с неё джинсы, сдвигая в сторону тонкую полоску трусиков и заполняя её собой. Он жёстко, почти грубо, вбивал его, не давая ей выдохнуть. Вспышки оргазма, как крошечные фейерверки заставляли её сжиматься и дрожать от наслаждения, пока она не почувствовала его семя внутри. Да, Ник! Да! — закричала она, на секунду ослепнув от яркой вспышки света.  — Адалинда… Адалинда! — тётя Арабелла склонилась над ней. В комнате зажглась люстра. — Что с тобой? Ты вся в поту! Ты так кричала, что чуть не разбудила детей. Кошмар? — Ужасный, — прошептала ведьма, все еще ощущая, как сводит мышцы внизу живота и тело требует продолжения иллюзии. — Бедная детка, — тётя накрыла её лоб своей прохладной ладонью, — ты горишь. Поговори со мной. У тебя точно все в порядке с этим… Гриммом, — она поджала губы, но в ее тоне не было неприязни, скорее непонимание. — Всё хорошо, — похоронным тоном сказала Адалинда. — Я не просто так спрашиваю, — упрямо продолжила Арабелла, — связь ведьмы и Гримма взрывоопасна. А у вас ещё и ребёнок… — она подняла глаза к потолку. — Я не помню таких прецедентов на своём веку. — Ник особенный, — прошептала Адалинда. — Ой, брось, обычный мужик: руки, ноги, голова, и, сама знаешь, что ещё. Адалинда улыбнулась, садясь в кровати. Арабелла снова на минуту стала любимой тётей из детства, а не чопорной старой дамой с магическими способностями. — Всё так быстро изменилось, когда родился сын, — сказала ведьма тихо. — Мне некуда было идти. Единственный человек, который не отвернулся и защитил нас с Келли, был Ник. Хотя после всего, что между нами произошло, он мог меня просто убить. — Ты крепко насолила ему? — Ты ведь знаешь, как я забеременела… Эта идиотская месть привела к жутким последствиям. Все очень сложно. Я боюсь, что где-то в глубине души он до сих пор ненавидит меня… — Покажешь? — Арабелла внимательно посмотрела на неё. Адалинда помедлила с ответом. Конечно, так было проще всего, в детстве она часто пользовалась способностью тети видеть, что было, что есть и что будет. Это значительно экономило время и ресурсы маленькой девочки. Теперь ведьма боялась открыться: любой разговор можно считать искренним в зависимости от степени откровенности, но вряд ли можно что-то скрыть от провидицы, которая окунется в твою судьбу, как в прозрачную воду, где будет видна каждая песчинка мыслей и чувств. С другой стороны её тетка могла предсказывать будущее, и её советы всегда были бесценны, особенно касательно мужчин. — Хорошо, — решилась Адалинда, надеясь, что в этот раз не станет жертвой собственной импульсивности и авантюрной натуры, — только не ныряй вглубь, и… не смотри сон. Ведьма кивнула и взяла её за руку. Она медленно схлынула, принимая привычный Адалинде облик, и погрузилась в темную муть её сознания. Ярко-голубые глаза, не мигая задвигались, словно просматривая быструю запись на киноплёнке. У Адалинды слегка закружилась голова, тело как будто стало невесомым, зрение расфокусировалось, а предметы стали менять формы, то сжимаясь, то расширяясь в пространстве. Это напоминало путешествие во времени со скоростью света. Через несколько минут Арабелла тяжело вздохнула и отпустила племянницу. Адалинда встряхнула головой, приходя в себя. — Ну, что? — спросила она. — Он не ненавидит тебя, — сказала тетка, потом замолчала и встала с кровати. — И это все? — Адалинда вопросительно подняла брови. — Что дальше? — Я не уверена, — сказала ведьма, взявшись за ручку двери. — И ты так просто уйдёшь, ничего не сказав? Ты увидела что-то страшное? — Я заплыла слишком глубоко, прости, — сказала Арабелла. — Поговорим завтра, мне нужно подумать. Она вернулась к кровати Адалинды и поцеловала племянницу в лоб. — Возьми трубку, он почувствовал. Адалинда удивлённо вскинула брови. Сотовый запищал под подушкой. — И поспи, как следует, — велела она, закрывая за собой дверь.

4

— Какие новости? — спросил Ник с утра, заходя в участок. — Фист требует адвоката, — сказал Ву, — говорит, что никакой связи с Королевой розария у него не было, и вообще он каждую ночь проводит с женой. — Жена алиби не подтвердила, сказала, была с отцом, Ахимом Хамблом, ему всю неделю не здоровилось, вечером к ним приходил врач, — продолжил Гриффин. — С врачом связались, все так и есть. — Так что, кто убил «Лору Палмер», до сих пор непонятно, — сказал Ву. — Ренард злой, как черт, пытается найти слившего репортерам информацию о смерти конгрессмена, — сказал Хэнк. — Вы трое, зайдите ко мне! — как будто в ответ на его слова велел капитан, выглянув из кабинета. — Начинается, — Ву закатил глаза. — Почему я узнаю об убийстве Фиста от тивимейкеров? — спросил Ренард Бёркхардта. — Вас не было на месте… — пожал плечами Гримм, — Хэнк занимался матерью погибшей девушки, которая, по её словам, накануне встречалась с сыном убитого. Я был без машины, и мне потребовалось подкрепление. — Отлично! В следующий раз, когда тебе захочется стать звездой телеэкрана, будь добр, постарайся сначала найти меня! Мы только что с большим трудом закрыли дело Элизабет Стар и опять умудрились вляпаться в дерьмо! Что с телом Фиста? Оно хотя бы начало разлагаться? — Нет, с ним как-то все оказалось сложней, — сказал Хэнк. — По словам Купера, в телах убитых переизбыток кальция, кальциноз в органах и тканях. Общее содержание в теле Фиста — 99%, в теле Холли около 50-ти, но оно постепенно стремится к нулю, причём после переезда в лабораторию это стремление замедлилось, — сказал Ник. — Хотя бы убийца обоих арестован. Осталось самое простое — привлечь его к ответственности за уничтожение взглядом, — сыронизировал Ренард. — Старик не убивал Холли Уайт, у него алиби, и говорит, что конгрессмена завалил случайно, мол семейная ссора, — сказал Хэнк. — Сумасшедший дом! — возвел глаза к потолку Ренард. — В Портленде появилась колония карликов? Насколько я знаю, они всегда живут очень уединенно и никому не раскрывают своих секретов. — Кто бы мог подумать, что они убивают таким изощренным способом, вот вам и добрые Дворфы из сказок, — сказал Ву. — Раскалывайте старика с говорящего фамилией, а я пойду займусь Фистом сам. Что с его женой? — Отпустили недавно. — Какой должна быть семейная ссора, когда свекр душит супругу своего сына на глазах её отца, а потом отец его случайно убивает взглядом? — покачал головой Хэнк, первым выходя из кабинета капитана. — Пока не за что зацепиться, я понятия не имею, как могут быть связаны Охотники и Дворфы, — развёл руками Бёркхардт. — Эта девушка с красивыми глазами, Роза Хамбл, несильно переживала, что ее муж попал за решетку, зато беспокоилась за отца, — сказал Хэнк. — Она замужем за Фистом пять лет. При таких напряжённых отношениях, что им мешало отправить семейку конгрессмена на другую сторону света и тьмы? — протянул Хэнк. — Фамилия? — усмехнулся Ву. — Он действительно будто случайно выстрелил взглядом в Фиста, — сказал Бёркхардт. — Меня беспокоит, как все это оформлять, — простонал Ву, отправляясь за стол к компьютеру. — Пойдем к Хамблу? — кивнул Хэнк в сторону камер. — Давай, нам бы хоть какую-нибудь нитку из истории существ, за которую можно было бы дернуть, чтобы раскрутить клубок. — Что они скрывают? Котелки с золотом в грязных шахтах? — усмехнулся Гриффин. Раздался писк мобильного телефона. Ник достал сотовый. — Монро, привет. Да, интересно…- Бёркхардт поднял брови, внимательно слушая друга и загадочно глядя на Хэнка, — хорошо, мы сейчас приедем. — Допрос откладывается. Монро и Розали пересмотрели кипу книг, — сказал он, — в одной нашли упоминание о Дворфах в виде ссылки на том Якоба Кесслера. — Это что за том такой? — Книга, где записаны существа, которых Гриммы привлекали к совместной работе. — Вроде, как мы привлекаем Монро, Розали, Бада и всех остальных? — Да, только в те времена это чаще делали за деньги или под страхом смерти… Книгу открывает кровь Гримма. — Ох ты, боже мой, — пробормотал Хэнк. — Гриффин! — остановил их Ву у двери. — Звонит Роза Хамбл, просит тебя о встрече, она сейчас дома. — Девушка с красивыми глазами, — подмигнул он, вешая трубку. — Я просто допрашивал её и… хватит! — воскликнул Гриффин в ответ на многозначительные взгляды друзей. — Поезжай к Хамблам, может, она вдруг решила уделить внимание… следствию, — усмехнулся Бёркхардт, получив шутливый удар кулаком в плечо.

***

— Ну, что? Ты как? — Монро участливо приобнял Гримма, встретив его у прилавка. — Да вроде нормально. Как Розали? — Хорошо, она в Консультации. Вчера с Бедой видели тебя в новостях, — многозначительным шёпотом сказал Эдди. — В участке появился крот, в смысле кто-то слил информацию репортерам. — О, говорят, у них везде глаза и уши. — У Беды все нормально? После вечеринки она куда-то пропала. — Кажется, да. Приходила читать о процессах над колдунами и ведьмами, в которых принимали участие Гриммы. В подробности не вдавалась, как обычно. Потом мы решили выпить кофе, включили телек, а там физиономия Ренарда и Гримм на дальнем плане. В общем ты теперь конкретно прославился. — Да, ладно, кому надо, и так в курсе, — махнул рукой Бёркхардт. Они спустились в подвал лавки. Наследие Гриммов ровными стопками было сложено на столе. — Ничего себе, вы с Розали настоящие герои. Действительно все это пересмотрели? — А что ещё делать-то долгими вечерами, когда твоя жена не может нормально полежать больше десяти минут и каждые пять минут бегает в туалет? — Кошмар. — Женщины все время портят нам нервы, не специально, так нарочно, — кивнул Монро. — А как Адалинда с детьми? Назад не собирается? — Пока нет, — Ник сел за стол, достав массивную книгу в железном переплёте с замком. — Сегодня ночью я опять её почувствовал. Позвонил. Сказала — они с тетей немножко увлеклись магией, вспоминали прошлое, и, в общем, все в порядке. Совсем немножко увлеклись — я думал, у меня голова лопнет. — Очередное побочное действие близняшки-чертовки? — Не знаю, но чем дальше Адалинда, тем сильней ощущения, и меня тянет к ней. Я чертовски соскучился, Монро, хочу увидеть ее и Келли… — Так поезжай сегодня вечером. — Я не готов к встрече с ее родственницей, все они так или иначе были причастны к гибели моих предков. — Что-то ты не сильно об этом переживал, когда начал спать с ведьмой. — Это другое: влечение, которому невозможно было сопротивляться, и она мать моего ребёнка, прекрасная заботливая мать. — Я тебя не узнаю, куда делись твоя толерантность и практицизм? Уверяю тебя, немало Потрошителей в прошлом были причастны к смерти Гриммов, возьми хотя бы Гитлера, который развязал Вторую мировую. Однако мы с тобой друзья! — Наверно, я пока не настроен, расширять круг знакомств, мне вполне хватает вас с Розали. И я не верю в искреннее участие ее тетки. Ладно, давай приступим. Ник достал кинжал из углубления в переплёте, быстро проколол палец и прижал его к замочной скважине. Как только капля крови просочилась внутрь, раздался щелчок, и книга открылась. Несколько минут они сосредоточенно листали красивую рукопись с рисунками и аккуратными записями о тайных информаторах Гриммов. — Прямо средневековая полицейская база данных, — прервал молчание Монро, — почти все на старо — немецком. — А вот и наши таинственные карлики. Можешь перевести? — Немцы называют их гномами, — сказал Монро. — Здесь написано, что глаза Гримма отражают смертельный удар гнома, как зеркало, и направляют его обратно, поэтому гномы стараются избегать Гриммов или подчиняются им. — Это радует. Не очень хочется превратиться в статую, — кивнул Бёркхардт. На следующей странице был изображён карлик в рабочей одежде средневекового каменотеса. Монро присвистнул, пробежав взглядом текст. — Обычно мужчины-гномы превращают живых существ и людей в мрамор, а потом создают из него амулеты. Каждая часть тела приносит свою удачу. Дальше имена тех, кто делал амулеты для Гриммов… Твои предки не гнушались пользоваться колдовскими штучками…- он перелистнул страницу. Следующий рисунок изображал карлика с зерном в одной руке и лопатой — в другой. — Есть и другие гномы, они встречаются реже, — прочитал Монро, — они превращают людей и существ в скальную породу, наверное, имеется в виду известняк, тут не уточняется. Его используют в качестве удобрения для высаженного растения. Удобрение нужно привести в порошкообразное состояние, потом оставить на свету до появления нужной реакции, развести водой и полить этим раствором росток или яму с семенем. Потом в течение пяти лет гном ухаживает за растением, пока оно не будет готово к сбору плодов, — Монро замолчал, широко раскрыв глаза. — Что? — спросил Гримм. — Здесь написано: лучшие многочисленные плоды даёт чубушник, но из-за его громоздких размеров предпочтительнее розовые кусты. — И? — Плоды растения — бриллианты. Они перевернули страницу, открыв рисунок пышной розы с раскрытыми бутонами, внутри которых каплями росы блестели крупные драгоценные камни. — Только гном может снять иллюзию и снова сделать плоды невидимыми для глаза, пока они не сорваны. Дальше список ювелиров, которые поддерживали королевские семьи, помогали Гриммам и их соратникам. Как фамилия вашего карлика? — Хамбл. — Джереми Хамбл, умер в 1890 году, был на службе у принца Кристофера. — Надо ехать в участок, — сказал Ник после минутной паузы, когда они оба, как завороженные, смотрели на бриллиантовый куст. — Хотя картина так и не начала проясняться.