Семена Великого Древа

      Свет факелов почти не разгонял тяжелый мрак, сочившийся, казалось, из самих каменных стен, хищно таящийся в углах и под сводами залы. На древних гобеленах — память подсказывала, их было по два справа и слева и один прямо за резным креслом-троном — едва можно было рассмотреть вытканный фамильный герб — хищного коршуна сражающегося со змеем на густо синем поле. Кроме того, факелы нещадно чадили. Возвращаться сюда было таким же удовольствием, как в провонявшую медведем берлогу. И зависть брала каждый раз, стоило услышать о том, как же приятно вернуться в родной дом, но дело было не только во мраке. Вот уже почти два десятилетия отсюда не мог выветриться дух покойного папаши. С другой стороны — на пленников главный зал должен был производить впечатление еще более удручающее.       Аэгор посмотрел на коленопреклоненного мужчину, именно в этот момент поднявшего голову, взглянуть на него единственным уцелевшим глазом. Васгари был плох: осунувшийся, с запекшейся в седых волосах кровью. Но огонь все еще горел в нем, разожженный на ярости и презрении. Аэгор почувствовал, как такое же пламя разгорается в нем самом. — Итак, князь Васгаси, — медленно процедил он вглядываясь в единственный глаз старика, — я рассчитываю, что теперь вы сложите оружие. Я победил, так есть ли смысл лить кровь и дальше? — Можешь тешить свое самолюбие, Лидден. — Старик усмехнулся, сверкнув дырами на месте выбитых зубов. — Я безоружен, но мои люди умрут за меня. Можешь ли ты похвастаться этим? Ты может разбил мою армию и пленил меня, но ты не будешь править нашими землями. Мой сын унаследует их отменя. — По вашему земли — самое важное?       Аэгор поднялся, шагнув в сторону пленника. Спустившись с возвышения в четыре ступеньки ведущее к трону, он быстро преодолел те несколько метров, что их разделяли. — Я мог бы вернуть их в любой момент. — Теперь он нависал над стариком. — С единственным условием.       Васгари молчал, сверля победоносного противника ядовитым взглядом. — Отрекитесь от Козлоногого. И поклянитесь в верности мне и моей цели. Вы отличный правитель, правда. Всегда так заботитесь о своих людях… Так спасите их. — Козлоногому поклонялись поколения моих предков! — возмущенно фыркнул Васгари. — Это впитано нами с кровью наших отцов и молоком матерей. Какой смысл мне отрекаться?! И даже если я сделаю это, люди не поймут.       Все то же, что и всегда. Аэгор втянул носом затхлый воздух, и протяжно выдохнул. — И что дает эта верность? За пределами бессознательной привычки? Что, если я скажу — одно зло?       Губы и подбородок Васгари затряслись в негодовании столь мощном, что оно лишило старика речи. Обескровленное морщинистое лицо побагровело. — Вам ведь известно о чуме? Как не знать, она прочно обосновалась в ваших землях. И грызет, как червяк спелое яблоко! — рука Аэгора сжалась в кулак. — Сильно ли помогли жреческие песнопения? А колдовские ритуалы и жертвоприношения?!       Лицо Васгари не изменило своего выражения. Только взгляд выдавал поспешные мучительные рассуждения. Старик размышлял, какова причина всех заданных вопросов. Что ему, Аэгору, нужно, придумывал за другого схемы которых не было и нет.       Он сам же вкрадчиво ответил: — Магия. Она причина всех бед. Слышал, недавно сожгли целое поле зерна в дар Козлоногому? Я прав?       Васгари молчал, но и не стоило ждать ответа. — А урожай ведь был не богат. И где же это было? Под Планной? Там же случилась и последняя вспышка чумы. — Ты много знаешь, — выплюнул обретший голос Васгари.       Круживший вокруг него все это время Аэгор встал и скривился: — Я не дурак. Подумайте над моим предложением еще раз, князь. Больше шансов я не дам.       Он внимательно наблюдал. Раздражало, заниматься увещеваниями, доказывать очевидное, как будто никто кроме них с сестрой не мог сопоставить простые вещи. Но Васгари был еще и упрям! Старик славился своим упрямством. Быть может не стоило с ним возиться, шанс был у того и прежде, как все обернулось полноценной войной. Вот только он обещал Амии попытаться еще раз… да и не лукавил Васгари, говоря, что его люди готовы жизни за него отдать. Не хотелось увязнуть в подавлении повстанческих волнений. — Не дашь шанса? — скривился Васгари. — Щенок! Думаешь бешеные псы вроде тебя с твоим отцом напугают меня? Можешь тявкать сколь угодно, Васгари ни перед кем не склонялись и не склонятся.       Послышались лязг, и свист рассекаемого клинком воздуха. Тускло поблескивающее в пламени чадящих факелов лезвие замерло на конский волос от горла дерзкого старика. — Повтори, — процедил Аэгор, сквозь сжатые зубы. Ноздри его раздувались от уже не сдерживаемого гнева. — Повтори, и я отделю твою дурную старую бошку от шеи! — уже рявкнул он. — Ты папашу своего, самодура, переплюнул. Говорят, он как зверя дикого тебя растил? — Зверя?!       Многие сравнивали его с отцом. Даже внешнее сходство было сильным, чего Аэгор не отрицал. Та же бледная кожа, цветом напоминавшая слоновую кость, худое лицо с глубоко посаженными глазами, землисто черные волосы. Но стоило услышать подобное из чьих-то уст… что ж, это и правда будило в нем зверя. Ничего не соображая от накатившей ярости, он замахнулся, желая снести с плеч голову Васгари, но что-то остановило руку. — Пусти! — яростно выкрикнул Аэгор, силясь разглядеть сквозь застилающую глаза пелену, кому это хватило храбрости или наглости остановить его. — Следом захотелось?! Я познакомлю наглого старого дурака с бешеными псами, раз он так желает!       Рука в черной латной рукавице продолжала удерживать его, вызвав новую усмешку на лице Васгари. — Похоже собственные люди не уважают твою волю, Лидден? — Позвольте совет, Ваша Светлость, такими вопросами стоит заниматься на холодную голову, — подал голос ранее молчавший воин в черных доспехах. Все время, пока длился разговор князей, он живой статуей стоял возле служившего престолом резного кресла.       Голос из-под шлема звучал глухо, отдавая металлическим лязгом. Старика должно было удивлять, как это «бешеный пес» Лидден позволяет кому-то носить шлем в своем присутствии. — Пожалуй, — произнес тем временем Аэгор, с шумом выдохнув через нос. Чуть повернув голову, он тот час заметил отпечатавшееся на лице Васгари удивление. Это послужило некоторой сатисфакцией. — Поручаю его тебе. Запри упрямца где-нибудь поглубже, рядом с усыпальницами. Разберусь с ним позже, — продолжил он. — Как пожелаете.       Воин в черном подал знак, и как по мановению пальца появились еще двое, словно соткались из залегшей в углах темноты. Вздернув старика на ноги, они поволокли его прочь из залы. Аэгор убрал в ножны меч, и напряженно прошелся по залу. Он остановился возле окна, выглядывая наружу, где по глухому внутреннему двору замка солдаты волокли его недруга. Повисшее в зале безмолвие нарушал лишь треск факельного пламени. — И что это было? — тихо и глухо спросил он наконец, так и не повернувшись. — Так люди и правда не будут уважать меня. Если командир идет против воли своего князя, почему простые воины будут поступать по другому? Они ведь не видят твоего лица и не знают кто ты.       Он устало навалился на стену. Напряжение и ярость резко покинули его, оставив после себя опустошенную оболочку. — Не стоило делать из старого Васгари мученика, — так же негромко ответил, хранивший молчание, воин в черном. — Будь осторожнее, Аэгор. — Я сам буду решать, — раздраженно отозвался тот.       Воин в черном слегка склонил голову. Слов он не произносил, но сам жест говорил «Как пожелаете».       Аэгор опустился в кресло, откинувшись на высокую спинку и устроив руки на подлокотниках.       — Ха! С падением Васгари не осталось никого, кто даст достойный отпор! Разве что Аледари? Скоро можно будет поставить их всех перед выбором. — Меня беспокоит оставшийся у старого князя сын. Его не было на поле боя, не было и в главной крепости. Но думаю, он появится, как только услышит о поражении отца. И бывшие владения Васгари неспокойны.       Аэгор покусал губу. — Верно. Сначала стоит закрепиться на новых землях. Что ж, я не стану пока отзывать войска. Отправляйся в главный лагерь, Гормиш. Верю, ты сумеешь справиться с восстанием, если оно случится. И не забывай о главной цели. — Разумеется.       Аэгор еще какое-то время смотрел в спину удаляющегося воина, пока она не растаяла во тьме, прежде чем подняться на ноги. Он не любил главный зал. Всегда темный и затхлый, с вечной примесью горелого в воздухе. Здесь же умер их с сестрой отец. Аэгор шаркнул ногой по истертому за несколько столетий камню. Иногда казалось присмотрись — и увидишь растекшуюся кровавую лужу. Это было его первым детским воспоминанием, но въевшимся прочно, словно вчера произошло.       Он хотел подняться наверх, в кабинет, где его ожидали бумаги, но вошедший слуга, объявив о прибытии Наэсола, спутал планы. — Пусть войдет, — бросил Аэгор, возвращаясь на княжеское место.       Наэсол появился бесшумно, плавно возникнув из множества теней зала и направившись вперед легкой бодрой походкой. Поклонился, как и подобало, не дойдя пары метров до тронных ступеней. — Поручение выполнено, Ваша Светлость, доложил он, выпрямляясь. — Хорошо.       На деле, ему не нравился этот человек. Трудно было определиться, чем, не получалось чувствовать себя расслабленно, или хотя бы уверено, в его присутствии. Природа наградила его, своего рода, даже симпатичной внешностью: острыми но правильными чертами лица, светлой кожей, темными волосами… было во всем этом и неуловимое сходство с собственной породой. Аэгор не удивился бы, узнав что не отец, так некий дальний родственник наградил приплодом девицу настороне. Как всегда не ошиблась и Амия, для их целей Наэсол оказался незаменим. Но было в нем что-то… Дикое? Аэгор посмаковал это слово. Нет, злое? Злым, пожалуй, многие назвали бы и его самого. Ненадежное? Возможно, но до этого дня все поручения исполнялись хорошо и безотказно. — Возникли ли…затруднения? — Нет. — И в голосе было нечто от змеи, хотя похоже, прямо сейчас, Наэсол улыбался, довольный собой. — Они готовы сотрудничать. Вы можете ожидать их прибытия в конце недели.       Кожаные, с нашитыми пластинами металла доспехи, Наэсол красил в черный, что вызывало уже чувство презрения. Подделка всегда останется подделкой, как бы не походила на оригинал. И никогда не займет его места, как бы к тому не стремилась. — Тогда отправляйся в земли Васгари. Возьмешь контроль над главной крепостью. Бери с собой еще несколько отрядов, а так же птиц. Птичья почта иногда надежнее гонца. Держи связь с моей сестрой, и помни, что бы ни случилось — крепость не должна больше менять владельца.       Наэсол молча склонил голову. Недостаточно низко, но на этот раз Аэгор решил не обращать внимания на его вольность. Хотелось, чтобы тот скорее исчез из прямого поля зрения. — И продолжай искать колдунов и волшебных тварей. — Как угодно, — теперь его голос ощутимо сочился удовлетворением. Из всего, что ему поручалось, охота на все, связанное с волшебством нравилась Наэсолу более всего. Пожалуй, единственная в нем черта, делавшая их по-настоящему союзниками.

***

— Сын Васгари, вероятно, скоро покажется. — Амия аккуратно отрезала ножом крохотный кусочек мяса. В отличие от него, она предпочитала мясо хорошо прожаренным. — В порту третьи сутки странная активность. Мы не занимаемся торговлей древесиной, как и прежние владельцы земель до нас, но что ни день, туда подвозят дерево. От бочек с пивом шел сильный запах смолы. Их владелец уверял, бочки недавно смолили, но слишком нервничал. Я велела их проверить, и не зря, половина со смолой. — Люди Васгари хотят сжечь свой порт?       Досадная перспектива. Контроль порта открывал большие возможности в торговле. Однако Аэгор не видел смысла. Как и связи с этим… Альгетисом. Сочное мясо молодого оленя с кровью, поданное с клюквенным соусом и яблоками не настраивало на обсуждение дел. Его хотелось смаковать, всецело посвятив себя приему пищи. — Возможно отвлечь внимание. Появилось так же много новых лиц, и они продолжают меняться. Тяжело уследить за ними. На всех главных должностях стоят наши люди, но ты понимаешь, что это не гарант?       Аэгор отпил из кубка и со вздохом отставил его. — Я могла бы приказать блокировать порт. — Нет, это затруднит его работу. Поставь в порт самых лучших наших агентов. Кроме Наэсола! Он пусть остается в крепости. Если все пойдет как ты предсказываешь, вели им захватить Васгари младшего. Когда оба будут в наших руках… что ж, сломить сопротивление станет легче. Но Амия, похоже, была настроена скептически. Это ясно читалось у нее на лице. Возможно, сказывалась разница в возрасте — их с сестрой разделяло более десятка лет. Хотя выглядела она еще старше: в черных волосах уже заметно проглядывали серебряные нити ранней седины, под глазами собралось слишком много теней, а складки вокруг рта часто придавали лицу выражение недовольной обеспокоенности. — До сих пор мне сопутствовал успех, — пожал он плечами. Улыбка, появившаяся в ответ, заставила его мысленно поморщиться. Так родители улыбались совершившим глупость несмышленым детям —мягко, но снисходительно, свысока. Он не любил, когда сестра так делала. — И все же? — чуть подначила она, отпив из бокала. — Ошибка может обойтись дорого. Что вселяет в тебя такую уверенность?       Аэгор вздохнул. Вряд ли его ответ успокоит ее. Скорее наоборот — он отлично понимал, как все будет звучать со стороны, тем более от того, кто не терпел магию и предсказания. — Уже несколько лет мне снится один и тот же сон.       Амия вздернула бровь, но он продолжил: — В нем я вижу девушку. У нее чудесные волосы, блестящие, будто в них заблудилось солнце и сияющие глаза цвета весенней травы. Все, как ты мне описывала Амия. И когда она смотрит на меня, в ее взгляде любовь и нежность всего мира… Думаю, это мать. — Мать, значит? Ты вряд ли ее помнишь. Даже я успела многое забыть — детские воспоминания блекнут с годами. Мне кажется ее глаза были зелеными… но отец уничтожил все портреты. — Это не важно. Я вижу все в ее глазах. Каждый раз она говорит — я непременно добьюсь желаемого. Нас ждет победа, Амия! — Даже так… — она отложила столовый прибор и теперь пристально смотрела ему в глаза. — Как скоро это произойдет? Какой ценой, ты знаешь?       Аэгор вернулся к успевшему под остыть мясу в своей тарелке. Холодным, оно не было на столько вкусным. Ему нечего было добавить. Разве что: — Обещаю, всю цену заплачу я один. Ты достаточно оберегала меня, Амия. Теперь мой черед: чего-то добиться и снять с тебя заботы. Амия деликатно прожевала кусочек рагу со своей тарелки. Она хмурилась, и казалось, пребывала в нелегких противоречивых размышлениях, разрывавших ее изнутри. Рассказ о девушке из сна не показался ей смешным и глупым, но погрузил в меланхолию. — Главное, останься жив. Последние годы я прошу тебя только об этом, — резюмировала она.       С легким скрипом открылись двери в зал — слуги внесли вторую перемену блюд, однако разговоры о готовящихся бунтах и сыне Васгари лишили аппетита, и кажется, не только его. Взмахом руки, Аэгор отослал их, затем утер рот. Амия отставила стоящие перед ней тарелку с прибором, и зал погрузился в тишину. Аэгор невольно вспомнил их прошлые обеденные беседы — все они были так беззаботны. Они с сестрой могли обсуждать верховую езду, собак и лошадей, какие-то незначительные новости. Вспомнилось, как в какой-то из этих дней он поделился своим желанием путешествовать, узнать, есть ли что за морем. Жилось в те дни, быть может даже тяжелее, чем в настоящие, и все же минувшее с тех пор десятилетие ощущалось бездонной пропастью между «тогда» и «сейчас». — Нужно, все-таки, тебя женить, — от его ушей не ускользнула нотка горечи во вздохе сестры. — Кажется, мы уже предпринимали попытку? Именно тебя не устроила ни одна из мох потенциальных невест. — Мелочные, жеманные девки с мозгами кур. Среди них не было ни одной тебя достойной. Однако… странно ведь, обедать вдвоем в таком большом зале?       Аэгор на миг закатил глаза. — Сомневаюсь, что в мире найдется такая, что удовлетворит тебя, сестрица, — фыркнул он. И продолжил куда мрачнее. — Сейчас нельзя отвлекаться. Если мы не выполним свою задачу, свадьба, как и все в жизни окажется бессмысленным. — Ты несправедлив. Все, что я желаю для тебя — счастья. Ради этого я могу… — она приподняла руки, явно желая обнять себя за плечи, но опомнившись, быстро сложила их на коленях. — С семьей ты никогда не будешь один.       И, чуть помолчав, добавила: — Но я согласна, не сейчас.       Следующим днем она нашла его в старом отцовском кабинете. В сырой пыльной комнате со следами копоти на каменных стенах. Здесь не было гобеленов, ковров, кадок с растениями — ничего, призванного как-то облагородить пространство, подарив ему хоть немного уюта. Только шкафы и полки, беспорядочно заваленные уже заплесневелыми свитками и некоторым количеством книг. Единственный стул стоял возле пузатого, грубо сколоченного стола. Аэгор ненавидел это место. Временами, им овладевало мощное желание просто сжечь все это. Каждый раз с трудом останавливаясь, он мысленно напоминал себе — в бумагах могло быть что-то полезное. И пожар в собственном замке — лишнее. — Нашел что-нибудь?       Будничный вопрос, требовавший будничного ответа. Однако раздражение уже успело пропитать его насквозь. — Нет. Все больше думаю, что отцовское дерьмо — это просто дерьмо, как и он сам. Компрометирующая переписка уже скончавшихся людей, списки гостей — как будто у нас бывали гости, родословная гончих собак, тех, которых он сам же и зарезал, многое уже просто не читается… — ворча, он отшвыривал прочь названные документы, добавляя беспорядка комнате. — Нашел несколько упоминаний волшебного народа, но все это лишь сказки! И общее в них одно — лесная колдунья забирает возлюбленного, или ученика с собой в волшебный лес. — Тогда в них мало правды, — Амия встала неподалеку от единственного узкого окна в комнате. Ясный день, царивший снаружи налил под ним лужу света. Застыв в ней, сестра еще больше походила на тень. — В свой драгоценный лес они никого из нас не пустят. Это единственное, что мы знаем наверняка. — Верно, мой свидетель не даст забыть или соврать. — Аэгор заметил скатанный в рулон кусок холста, который она держала под мышкой. — Ладно. Для чего ты нашла меня? По правде сказать, я думал ты уже в дороге. — Быть может, ты захочешь составить мне компанию. — Захочу? — Аэгор не смог скрыть удивления. — Появилась новая информация?       Амия кивнула. Не считая этого незначительного движения, она осталась пряма и неподвижна, подобно входившим в моду каменным статуям. — Ночью пришвартовался торговый корабль из Гнезии. Купеческая делегация пожелала обсудить торговые перспективы. — Вовремя, — Аэгор хлопнул и потер ладоши. Корабль опередил его прогнозы. Конечно, море — стихия непредсказуемая, но ждал он их не раньше следующего месяца.       О превосходном качестве кованного там оружия ходили слухи. Люди Гнезии научились как-то по особому обрабатывать и плавить руду, и результат не заставил себя долго ждать. Разумеется, своим секретом они делиться не станут, но его устроит и простая возможность закупки. Кроме того, шептались и о мифическом взрывчатом порошке, что мог сносить стены. В голове уже сами собой стали строиться планы, но взгляд случайно упал на хмурое лицо сестры, заставляя притормозить. — Не очень, — отрезала она.       Аэгор не стал ничего говорить, приглашая ее продолжить, лишь досадливо морщась про себя. Когда у них что-либо шло гладко? — Наши люди обыскали судно сверху до низу, но ни в трюмах, ни в каютах Альгетиса не обнаружили. Согласно судовым документам, он не поднимался на борт. — Постой… Я что-то пропустил? Альгетис? — Ты не знал, что Васгари отправил сына учиться в Гнезию? Лет пять назад, там открыли, как они ее называют — академию. Что там изучают я не знаю, но младший Васгари с открытия учится там. Учился… Это не все. Как мы и предполагали, люди Васгари пытались поджечь порт.Склады, пирсы, пришвартованные лодки и суда… — Тьфу! Шельмы…       Случилась бы катастрофа, пострадай корабли. Торговля вне княжеств еще могла стать критично важной для их цели. А возмещение стоимости утраченного судна и товаров купцы потребовали бы с него. Одного — двух людей всегда можно заставить умолкнуть, но эта братия, не смотря на непрекращающуюся конкуренцию и подковерную грызню умела так же быстро сплачиваться. Дурная репутация у одного мигом лишала торговых перспектив с кем либо. Им пришлось бы платить. — Надеюсь, своего они не добились? — Вообще спросил он для порядка. Амия, хоть и хмурилась, оставалась спокойной, а значит катастрофы не произошло. — Как посмотреть. Порт цел — но все это было отвлекающим маневром. Пока поставленные охранять порт люди ловили поджигателей, к берегу залива, чуть выше порта, причалила небольшая лодка. Если бы не сидевшие в засаде воины, все осталось бы незамеченным.       Аэгор облегченно, и от того широко улыбнулся. У него были достойные доверия соратники, в очередной раз доказавшие себя. — Гормиш побеспокоился? — Разумеется. — И в лодке сидел никто другой как Альгетис?       Он довольно откинулся на спинку стула. Если сын Васгари в их руках, это стоило отметить. Окопавшаяся где-то часть бывшей армии его врага уже не представляла большой угрозы. Все равно что сравнивать потенциальную рану от меча с комариным укусом. — Верно. Вот только… — Что? — он снова напрягся. — Альгетис должен быть примерно твоих лет. Вот, — Амия, наконец, развернула принесенный с собою холст.       На него смотрел портрет миловидного светлоглазого юноши, с тонкими, немного женственными чертами. В открытом ясном взгляде, переданном кистью художника, еще читалась детская восторженная наивность. Светлые волосы, волнами спадавшие на закутанные в густо-синий плащ плечи, дополняли образ. — Как я узнала, портрет писался год, и был заказан Васгари к двадцатилетию сына. Отпраздновали его прошлой весной — Альгетис на месяц возвращался из Гнезии. Однако, захваченный человек может оказаться старше меня.       Пару мгновений Аэгор молчал, разглядывая разложенный перед ним портрет, затем со всей силы ударил по столу. Точнехонько в место, где проходила скула нарисованного образа. Кулак ответил тупой болью, которая лишь резонировала с настроем. Выдохнув сквозь сжатые зубы он спросил: — Может быть так, что он не покидал Гнезии? — Может. — В такие минуты он завидовал холодности сестры. — Но ты знаешь, попасть туда можно только морем. Пришлось приложить силы и деньги, чтобы убедить купеческую делегацию поделиться с нами птицей. Если все пройдет гладко, через неделю мы будем знать точно. — Что бы я делал без тебя? — поднявшись из-за стола, Аэгор в два шага пересек расстояние до окна, заключив сестру в объятья. — Если он там, оплатим так же проезд наших людей на корабле, когда купцам придет время вернуться. — Я сомневаюсь. Нужно искать гнездо недобитков, скорее всего он уже там.

***

      Путь отнял у них две недели. Две недели, которые лояльные прежнему господину люди строили планы и готовились воплотить их в жизнь. Упущенная инициатива злила, сводила с ума, мешая спать по ночам. Бродя неупокоеным призраком возле костра, или по коридорам придорожного трактира, Аэгор гадал, какой ход предпримет сын Васгари. Порт встретил их холодным пронизывающим ветром, запахом соли и тины, узкими скользкими пирсами, невольно внушающими мысль, что неплохо бы было их обновить и расширить. Еще на подъезде стали заметны черные следы гари на деревянных боках небольшой крепости защищавшей устье Нисс и круглый залив в который она впадала. Восставшие готовы были пожертвовать защитой порта. Каменные стены были бы надежнее, но перестройка займет много времени. Аэгор отметил в уме еще одну задачу на неопределенно долгое будущее.       В крепость их пустили легко — почти весь гарнизон был заменен их собственными людьми. — Делегация здесь? — спросил он седого коменданта, пока конюх с помощником занимались лошадьми. — Да, Ваша Светлость. Купцы недовольны долгим ожиданием, но нам удалось убедить их задержаться. — Хм, похвально. — Взгляд вытаращенных глаз коменданта был неприятен. Казалось он врет или боится. Возможно он был таким от рождения, но Аэгор все равно подумал заменить его. Чтобы не сомневаться. — Еще меня интересует пленник… — Он содержится в местном подземелье, Ваша Светлость. Желаете увидеть? — Желаю. — Не лучше ли начать со встречи с купцами? — едва слышно подала голос Амия. — Лже Альгетис на цепи, чего не скажешь о гостях. Их терпение может лопнуть, и тогда они вернутся, уверенные в твоей незаинтересованности. — Несколько часов погоды не сделают, — отмахнулся Аэгор, стараясь не щурить глаза. Ветер заставлял их слезиться, а разлитое по водной ряби золото — болеть. — Купцы — люди занятые. — Знаю. Но стоит побежать к ним едва прибыв в порт — они начнут веревки из меня вить. Это усложнит переговоры, — он вновь посмотрел в вытаращенные глаза коменданта. — Ведите меня!       Тесное подземелье служило крепости и складом и казематом. Они прошли сырым коридором, стены которого сочились влагой, мимо составленных друг на друга бочек в которых в виду сырости хранились и зерно с крупами, обитых потускневшей медью ящиков и беспорядочно сваленного старого, проржавевшего оружия. Комендант шел первым, неся факел, Аэгор то и дело едва не на налетал ему на спину. Пол дороги он терзался мыслями об отсутствии пространства для маневра. Реши комендант — которому он не доверял — напасть, его позиция оказалась бы крайне проигрышной, даже с Амией под рукой. Но сестра осталась снаружи, переговорить с людьми и позаботится об устройстве в местной непрезентабельного вида гостинице. Наконец свет факела сверкнул на темном металле глубоко утопленных в земле прутьев, перегородивших проход. Не было никакой камеры, просто прутья отгораживающие конец коридора.       Тяжело лязгнул замок, огонь скудно осветил человека, прикованного кольцом к стене. На нем был густо-синий плащ, уже потрепанный, с эмблемой Васгари — прыгающим оленем, запрокинувшим коронованную рогами голову; черты, хоть и тонкие, портились обветренной, давно потерявшей упругость кожей, а светлые волосы заметно начинали редеть. Как и предупреждала Амия, человек перед ними был значительно старше двадцати. Поблекшие глаза, однако, смотрели с нескрываемым вызовом. — Как твое имя? — спросил Аэгор, останавливаясь в нескольких шагах от пленника. На правой, обращенной к свету щеке его он заметил несвежий кровоподтек, левый глаз, казалось, хранил припухлость века и еще не до конца открывался. Волосы выглядели грязными и спутанными. — Я знаю, ты не Альгетис.       Человек хранил молчание. — Его допрашивали? — обратился Аэгор к застывшему по левую руку коменданту. — Не долго, Ваша Светлость, — глаза пленника тут же сузились, а рот искривился. Он словно хотел сплюнуть, но не нашел слюны. — Он только молчал, — закончил комендант.       Забрав факел, Аэгор шагнул ближе, желая лучше рассмотреть человека перед собой. — Молчишь? Можешь продолжать… Но не думай, что раздробленные пальцы — худшее, что может с тобой случиться, — обратился он к пленнику, рассмотрев изуродованные пальцы рук.       В голове его уже зрел план. Покидая подземелье, он велел коменданту перевязать пока заключенного.       Встреча с купцами вышла долгой, иссушающей нервы, но как ему казалось, весьма плодотворной. О чем он не преминул поделиться с сестрой. — Гнезия бедна ресурсами. В том числе и рудами. Они желают покупать руду со скидкой, а в обмен согласились продавать нам свое оружие.       Довольный собой, он высоко поднял резной кубок. Их, как новых владельцев порта и окружающих земель разместили в лучших комнатах гостиницы, и обслуживали бесплатно. Хотя убранством «лучшие комнаты» не сильно отличались от казарм, и пища с вином были самыми простыми, им с сестрой на самом деле было не привыкать. — Беспечен как всегда, — вздохнула, качая головой Амия. Оба они сидели на жесткой кровати, Он по центру, она — привалившись к спинке. — Хорошо, что я успела проверить вино на яд. — Я просто знал, что ты это сделаешь.       Аэгор сделал большой глоток. Вино было молодым, с характерным сладковатым вкусом. Не то, что бы он предпочел, но сейчас был самый сезон. — В нашем краю конечно есть месторождения… Но основная доля добычи руд, приходится на владения Борен, и прилегающие к ним. Сможем ли мы, торгуя рудой еще и обеспечивать себя? — пить Амия не спешила. Покачивая кубок в пальцах, она внимательно смотрела ему в лицо. Как всегда, беспокоилась, как всегда слишком много. — Сможем. Недавно мне донесли об открытии нового месторождения. Оно обещает быть перспективным. — А что пленник? Полагаю, не раскололся? — глубокая складка расчертила лоб, старя ее. — Думаю, здешние к нему слишком мягки. — Нет, но у меня есть план. И ты, сестрица, мне понадобишься. Напиши Наэсолу, пусть срочно прибудет сюда. Я поставил его надзирать за главной крепостью, но что поделать — его заменит Гормиш.       Поймав его многозначительный взгляд, Амия окончательно отставила кубок. Она молчала, похоже обдумывая что-то, и выглядела удивленной. — Наэсол мясник… Сомневаюсь, что он найдет талант в допросной. Ты хочешь…       Конец фразы повис в воздухе, и Аэгор закончил: — Выпустить пленника.       Глаза Амии мгновенно сузились, придавая ей сходство с коршуном на фамильном гербе. Не знай он ее столько лет, не дели они кровь, он мог бы всерьез испугаться. — Можно сменить палача и ужесточить пытки, рано или поздно ломаются все. Но он упрямый, это видно. И все время, пока мы будем возиться с ним, эти бунтари будут строить свои планы, козни… У нас нет этого времени! — Он поспешил пояснить позицию. — Я отправлю пленника послом. Если Альгетис хочет увидеть отца живым — пусть прибудет в мой замок! — Но пленник — наша единственная нить! — все такая же хмурая, Амия качала головой. — И мы лишимся ее, если все пойдет не по плану. — Потому мне и нужен Наэсол. Только он сможет выследить этого человека. Даже если сын отвергнет предложение увидеть живым отца, мы будем знать где их гнездо. И тогда… — кулак Аэгора с силой сжался. — Поняла. — Амия поднялась с кровати, подхватывая и накидывая на плечи дорожный плащ. — Тогда я отправлюсь немедленно. — Хороших снов, и береги себя. — Ты тоже.       Уже шагнув к двери, она, слегка замедлив шаг, спросила, оглядываясь через плечо. — Что будешь делать, если он согласится на твое условие?       Что? Аэгор выдохнул, не скрывая раздражения. Верилось слабо. Его предложения никогда не принимались подобающе: от них отмахивались, встречали глухой стеной или оружием. Он больше делал ставку на Наэсола, нежели Альгетиса. Да и сам он, окажись в шкуре того, вряд ли стал бы лезть в очевидную ловушку. Но если Альгетис явится… — Предложу ему то же, что предлагал его отцу, — Аэгор слегка пожал плечами. Дальше все будет зависеть от самого младшего Васгари.

***

      По возвращении в родные земли его ждало сообщение о перехвате посланца Васгари. Не требовалось ума понять куда тот направлялся. Мелкие княжества ни за что не станут вступаться за того, чья война выглядит проигранной. Каждый мелкий князек всегда следит за соседом, выжидая удачной возможности поживиться в чужих землях. Альгетис мог просить помощи только у Аледари.       До ночи он рассылал указания, пытаясь заткнуть все дыры, где только можно просочиться. Гонцов редко отправляли по одному. С Аледари хотелось поговорить самому из-за слабой надежды, что тот окажется разумнее и сговорчивее старика Васгари. Но не всееще было готово, мешал затянувшийся конфликт. Ночью же его разбудил бесцеремонный стук в дверь. Сложно было сказать, пошла ли уже ночь на убыль — Аэгору казалось, он только сомкнул глаза. Подавив желание самолично отлупить наглеца, посмевшего нарушить его покой, сменившееся желанием просто прогнать того от дверей, он спешно натянул на себя одежду. Не стоило показываться перед своими людьми как мальчишка на конюшне. — В чем дело? — резко спросил он у показавшегося в дверном проеме слуги. — Клянусь, если это окажется пустяком… — Это серьезно, мой Господин! Мятежники напали на крепость Васга! — Что?!       Аэгор не мог сказать, что совсем не ждал этого. Напротив, чего-то подобного стоило ожидать, потому он и послал дополнительные отряды — укрепить оставленный в крепости гарнизон. Чего он не ожидал, так это того, что им хватит храбрости и наглости пойти на этот шаг так быстро.       Заскрежетав зубами, он крепко ударил по подвернувшейся под руку столешнице. Альгетис! Видно борзый мальчишка… Отчаянный и глупо самоуверенный, или же он ошибся в мысли, что тот дорожит жизнью отца. Что же… — Я получил ответ, — Аэгор зло сощурил глаза.